Аида Янг
Измена. Сколько можно врать?
Аннотация:
– Ты меня совсем не жалеешь?
– После того, что ты сделал? Нет.
– Я был дураком…
– Был? – усмехнулась я. – Нет, Тимур. Ты просто показал, кто ты есть.
Он ушёл к моей сестре. В одну ночь – разрушил дом, доверие, меня. А потом вернулся – будто ничего не случилось. Снова слова, обещания, жалкие попытки вернуть то, что сгорело. Что я сделаю? Уже решила. Но он ещё не знает – на этот раз больно будет не мне.
Глава 1.
Вечер – самый обычный.
На плите булькает чечевица, в колонке тихо играет музыка. Тимур сидит за столом, щёлкает по клавиатуре, брови сведены, вид умный, деловой. Я стою у окна, гляжу на мокрые от дождя фонари и думаю о новом ремонте. Хочу серую кухню, без ручек, с подсветкой – чисто, просто.
Телефон Тимура лежит рядом, экран вдруг вспыхивает. Раз. Два.
Я машинально смотрю. Сообщение. Имя – Лена.
«Ты приедешь?»
Как удар под рёбра.
Дыхание сбивается, я ставлю чайник, будто занять руки.
– Чай будешь?
– Зелёный давай, – не поднимая глаз от ноутбука.
Обычно он смотрит в глаза, улыбается. Сейчас – будто меня нет. Внутри уже всё шумит.
Лена.
Моя сестра.
Я стараюсь говорить спокойно:
– У тебя телефон светится.
– А? – он моргает, будто не понял. – А, да… там по работе.
Пальцем быстро удаляет сообщение. Слишком быстро.
– Что за работа?
– Проект один.
– В десять вечера?
– У неё днём клиенты, вот и пишет сейчас.
Я сажусь напротив.
– Тимур, если это Лена, просто скажи.
Он поднимает глаза, усмехается – нервно, губы белые.
– Ты что, ревнуешь к своей сестре? Она попросила помочь с сайтом.
– И ты сразу согласился, конечно.
– Марин, не начинай. Я устал, у меня день тяжёлый.
– А у меня – лёгкий, да?
Он молчит. Пальцы стучат по столу. Слово «устал» – как стена между нами. За ним он прячется каждый раз, когда врёт.
Телефон снова пикает. Я подхожу, беру. Не спрашиваю. Просто беру.
Пароля нет. Всё открыто.
Лена: «Ты приедешь?»
Тимур: «Не знаю, Марина рядом.»
Лена: «Она всё время рядом.»
Тимур: «Потом спишемся.»
Руки ледяные. Кладу телефон обратно.
– Ты чего? – спрашивает он, будто ничего не произошло.
– Вспомнила, что сестре не перезвонила.
Я выхожу на балкон. Внизу мокрый двор, женщина с собакой смеётся в трубку.
Набираю Лену.
«Позже перезвоню» – пишет она.
«Ты дома?» – пишу.
Пауза.
«Да.»
Я захожу обратно. Кидаю телефон на стол.
– Тимур, давай без игр. Кто из вас двоих скажет правду – ты или она?
Он отодвигает ноутбук.
– Марин, ты опять придумываешь.
– Серьёзно? Тогда открой телефон.
– Не собираюсь.
– Потому что боишься?
– Потому что мне надоело, что ты следишь.
– Я не слежу. Я живу рядом с человеком, который ведёт себя как чужой.
Он тяжело выдыхает.
– Мы просто переписывались. Пару раз виделись. Ничего серьёзного.
– Переписывался с моей сестрой? Серьёзно?
– Ну не делай из мухи слона.
– Ты спишь с ней?
– Нет! – резко, теребит волосы. – Просто… флирт, дурацкий.
– Флирт? – я усмехаюсь. – Хорошее слово. Удобное. Когда совесть не помещается.
Он встаёт.
– С тобой невозможно.
– А с ней, наверное, легко.
Тишина. Только чайник щёлкнул – закипел.
Я нажимаю громкую связь.
– Сейчас узнаем, легко ли.
Он хватает меня за руку:
– Не вздумай, Марина!
– Поздно.
Гудки. Лена берёт быстро.
– Алло?
– Мы сейчас втроём разговариваем. Ты и мой муж – вы вместе.
Молчание. Потом её голос – тихий, сбитый:
– Хорошо. Я скажу. Мы… пару раз виделись. Он говорил, что вы на паузе.
– А ты не спросила меня, правда ли это?
– Я… прости.
– Само собой вышло, да? Само только дождь идёт. Всё остальное – выбор.
Тимур рвёт воздух ладонью:
– Выключи!
– Нет. Лена, «ты приедешь?» – это ты ему писала?
– Да…
Я нажимаю «сброс». Воздух густой, как дым.
– Ну? Что дальше, Тимур?
– Я сказал, это ошибка.
– Ошибка – это когда соль перепутал с сахаром. А ты в постель полез – к моей сестре.
Он снимает часы, вертит в руках. Привычка – значит, врет.
– Ключ оставишь сейчас или потом?
– Марин, ты серьёзно?
– Абсолютно. Мы разводимся.
Он молчит. Снимает ключ с брелка, кладёт на стол.
– Довольна?
– Не произноси это слово. Я не кошка, которой налили молока.
Он идёт в прихожую. Я за ним.
– Передай своей новой подружке, что завтра в двенадцать я к ней приду. Поговорим.
– Марина, не устраивай сцен.
– Я устраиваю сцен. Я заканчиваю спектакль.
Он открывает дверь. На рукаве – след помады. Малиновая. Я её знаю. Ленин оттенок.
– Помаду ототри, – говорю. – В сторис некрасиво будет.
Он останавливается, поворачивается, смотрит прямо.
– Ты стала истеричкой.
– Да, Тимур. Благодаря тебе.
Он уходит. Без хлопка дверью, без слов. Просто тишина.
Я опускаюсь на пол в коридоре, держу ключ в руке. Холодный, тяжёлый. Смешно: сколько раз мы мирились после дурацких ссор – и думали, это любовь.
А вот это – не ссора. Это конец.
Я поднимаюсь, достаю чемодан. Скидываю в него всё подряд: пару рубашек, документы, ноутбук, кружку с трещиной – из неё кофе вкуснее. Бросаю в мусор корзину с планом новой кухни. Теперь неважно. Не хочу здесь жить. Тошнит.
Звонит мама.
Не беру. Не хочу слышать, что «семью надо беречь». Семья – это когда не врут и не режут по живому.
Домофон звенит.
– Кто там?
– Я. Зарядку забыл.
– Завтра. В дневное время.
– Марин, не начинай.
– Уже закончила.
Я кладу трубку. Закручиваю чемодан, ставлю у двери. Руки больше не дрожат.
Плечи не сжаты. Всё.
На кухне капает кран, в окне отражаюсь – усталая, но живая. Я впервые для себя не выгляжу жалко.
Завтра встреча с сестрицей. Без свидетелей. Глаза в глаза. И, кажется, без страха.
Глава 2.
Я стояла у её двери и сжимала ручку сумки так, что побелели пальцы.
Не от страха – от злости. От тошнотворной злости, когда всё уже ясно, но всё равно надеешься, что ошиблась.
Дверь открылась почти сразу. Лена – бледная, волосы собраны кое-как, глаза красные.
– Привет… – выдохнула тихо, виновато.
– Нам надо поговорить, – сказала я и прошла внутрь, не дожидаясь приглашения.
В квартире – как в каталоге: подушки ровно, кружки по парам, на столе – кофе и булочка, будто ждала гостей. На диване – мужской свитер. Его. Я смотрю на него, потом на неё.
– Он был здесь?
Она кивнула.
– Когда?
– Вчера, как от тебя ушел.
Глотнула воздух, будто отхлебнула кипятка.
– И что, Лена? Как это вообще? Спать с мужем своей сестры – как тебе, нормально?
Она дёрнулась, будто по лицу ударила.
– Не говори так. Мы… просто переписывались. Я не думала, что всё зайдёт так далеко.
– «Само вышло», да? Как в дешёвых сериалах.
– Он сказал, что вы поссорились, – шепчет она, глядя в пол. – Что вы чуть не развелись. Что ты холодная, отстранённая. Что он один.
– И ты решила его пожалеть. Как мило.
Она закрыла лицо ладонями.
– Я не хотела. Я просто… устала быть на втором плане. Всю жизнь ты – пример, а я – ошибка.
– Так ты решила доказать, что тоже можешь, да? – сказала я спокойно, но внутри всё клокотало. – Молодец. Доказала.
Она подняла глаза – мокрые, распухшие.
– Марина… я правда не хотела тебя ранить.
– Замолчи, – я не повышала голос, просто сказала. – Знаешь, что самое мерзкое? Я защищала тебя всегда. Перед всеми. Перед ним. Перед мамой. А ты – вонзила нож.
Слёзы у неё градом. Мне – ни жалости, ни боли. Просто пусто.
– Он любит тебя, – прошептала она.
