Annotation
Лицо Марка меняется — становится жалким, как у ребёнка.
— Вера, пожалуйста. Я сделаю всё, что скажешь. Уволю Лидию. Больше никаких косяков. Только не дай мне сесть. Прошу.
Громкий звук сирены разрезает воздух. Подъезжает скорая, за ней — полиция. Я слышу шаги, голоса. Люди в форме окружают нас.
— Чья машина. Кто был за рулём? — голос у капитана безразлично бесстрастный. Он видел немало аварий.
Марк выпрямляется. Страх на пьяном лице, сменяет маска возмущённого человека.
— Её машина. Она, — он показывает на меня. — Моя жена, Вера Соболева. За рулём была она.
Галина Колоскова
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Конец ознакомительного фрагмента.
Галина Колоскова
После предательства. Чужая вина
Глава 1
Я стою на парковке клиники «Норд-Медикал» в половине двенадцатого ночи. Дождь смешивается с мокрым снегом, ветер бьёт в лицо, волосы выбиваются из некогда аккуратного пучка. За спиной, в здании клиники, остались шампанское, фальшивые тосты и платиновая блондинка Лидия, весь вечер провисевшая на моём муже.
— Ты могла бы вести себя прилично, — в голосе Марка звучат ледяные нотки. — Устроила сцену при всех. Стыдно, Вера.
Я поворачиваюсь к мужу. Узел галстука развязан, воротник расстёгнут. От него разит дорогим виски и духами Лидии. И этот человек учит меня как себя вести?
— Прилично? Ты три часа танцевал со старшей медсестрой, девушкой моложе тебя на двадцать лет! А стоило мне подойти, отдёрнул руки от её талии как озабоченный школьник. Или ты держался за другое место?
Он недовольно кривится.
— Прекрати. Девочке грустно после развода. Поддержал коллегу, не более.
— Поддержал? — чувствую, как желчь поднимается к горлу. — Она целовала тебя в шею, Марк. Не только я видела, и остальные тоже. Все знают, что Ковальчук разводится уже во второй раз. И каждый раз выбирает мужчин выше статусом. Ей двадцать три! Ни опыта в работе толком, ни знаний, а уже в старшие медсёстры выбилась. В этот раз решила прибрать к рукам тебя?— Усмехаюсь. — В админы клиники метит?
Марк закатывает глаза.
— Вера, тебе не кажется, что ты перегибаешь? У нас двое детей. Дом в ипотеке. Какой развод? Не неси чушь!
— Не нравится слушать правду?
Замолкаю. Не хочу устраивать разборки у клиники. Это ниже моего достоинства. Разберусь с ним дома. Шарю в карманах пальто. Ключа от машины нет. Кроме Марка никто не мог взять. Протягиваю руку.
— Марк, отдай ключи.
— Хватит командовать. Достала!
— Хорошо, — говорю спокойно. — Давай вызовем такси. Ты выпил полбутылки виски, не меньше.
— Полбутылки? — он усмехается. — Двести грамм, максимум. За три часа под закуску. Я в порядке.
Продолжаю настаивать, пытаясь выхватить ключи из его рук.
— Даже после двухсот грамм не садятся за руль. Отдай мне ключи.Машина моя. Я поведу.
Марк пьяно ухмыляется.
— Ты тоже пила! Я видел у тебя в руках бокал шампанского.
— Держать не значит пить! Я пригубила. Поэтому и предлагаю вызвать такси.
Он не слушает, а идёт к моему «Мерседесу». Щёлкает брелоком. Слышу, как открываются замки на дверях. Смотрю на его спину — широкие плечи, мускулистые руки. Двадцать лет назад я влюбилась в него без памяти, и до сих пор очень люблю. Но последнее время его будто подменили.
— Хватит ныть, Вера. Дома ждут дети. — Он оборачивается, кривит рот в ухмылке. — Поспешим. Или оставайся здесь. Мне плевать.
Странная тоска сдавливает грудь. Холодный ком предчувствия встаёт в горле. Пытаюсь силой забрать у него ключи:
— Ты не сядешь пьяным за руль моей машины.
Бесполезно. Одно движение плеча, и я откинута в сторону.
— Ещё как сяду.
Он открывает водительскую дверь. Покачиваясь, неуклюже садится. Если яоставлю его одного и уеду в такси, он может разбиться. Или собьёт кого-нибудь по дороге. Деваться некуда. Интуиция кричит не делать этого! Но я словно мышь безвольно двигаюсь в пасть удава.
Делаю шаг. Второй. Открываю пассажирскую дверь. Плюхаюсь на холодное сидение.
— Умница, — цедит он и заводит мотор.— Прокачу тебя с ветерком.
Салон пахнет кожей и алкоголем. Я пристёгиваюсь. Он нет.
— Пристегнись.
Недовольное бурчание в ответ:
— Не командуй.
Наклоняюсь над ним, тяну за ремень. Щелчок фиксатора за секунду до того, как Марк вылетает с парковки, даже не посмотрев по сторонам.
Я вжимаюсь в кресло.
— Не гони!
— Расслабься…
Стрелка спидометра переваливает за восемьдесят. За сто. Мы на набережной, фонари пролетают как трассеры. Смотрю на его профиль — властный, жёсткий, красивый, с хищной ухмылкой. Ему плевать на мои просьбы, мои уговоры… да и вообще на меня. Где тот мальчишка, который дарил мне пионы на первом свидании? Где обещания «мы всегда будем единым целым, я никогда тебя не брошу»? Всё сожрала карьера. Или я сама позволила всему разрушиться?
— Марк, сбавь скорость. Здесь переход.
— Переход? — он смеётся, смех нервный, пьяный. — Я мастер во всём, Вера. И в вождении тоже.
Впереди загорается зелёный. Вместо тормоза он нажимает на газ.
Я успеваю только закричать: «Стой!»
Женщинав сером неожиданно выходит на переход, поднимает голову, смотрит на нас. На секунду её лицо падает в ослепляющий свет фар — я запоминаю его навсегда. Светлые волосы, серое пальто, в руке маленькая собачка. Она ослеплена. Прижимает тыльную сторону ладони к глазам, делает шаг назад, но поздно.
Удар.
Машину бросает влево, потом вправо. Лобовое стекло трескается паутиной. Мы врезаемся в столб левым крылом.Срабатывают подушки безопасности. Звук железа, которое мнётся, как фольга. Тишина воцаряется на несколько секунд. Я слышу, как громко стучит моё сердце.
— Ты жива? — голос Марка дрожит.
Дверь открывается с трудом. Я вылезаю на дрожащих ногах. У меня рассечена бровь — чувствую, как кровь течёт по щеке. Трогаю пальцами. Горячая густая, липкая жидкость. Постепенно опускаю руки, ощупываю себя — всё на месте, травм нет. Ноги трясутся, но идут.
Женщина лежит в пяти метрах от машины. Собачка — маленький померанский шпиц — сидит рядом и воет. Я бегу к ней, падаю на колени прямо в лужи. Проверяю пульс. Есть. Слабый, но есть. Кровь из головы растекается по асфальту, смешивается с дождём.
— Вы слышите меня? Вы слышите? Скорая сейчас приедет.
Она что-то шепчет. Я не разбираю.
На другой стороне остановки, в нескольких метрах, стоит чёрный «Бентли». Я успеваю заметить номер —цифры почему-то въедаются в память. Достаю телефон. Пальцы скользят по мокрому экрану. Набираю 112.
— Авария на перекрёстке Ленинского и Четвёртой Тверской. Сбит пешеход. Женщина в сознании, сильное кровотечение. Быстрее.
— Вера, ты что делаешь? — Марк стоит рядом, его трясёт. — Сбрось вызов! Мы уезжаем!
Голос визжит по-бабьи. Тянет меня за руку. Глаза вытаращены. Он боится, ужасно боится. Выдёргиваю рукав.
— Ты с ума сошёл? Она умрёт.
— Она живая, дышит! Мы ни при чём, она сама выскочила на красный.
— Горел зелёный, Марк. Ты гнал, ты пьян. Мы не уедем, пока её не заберёт скорая!— Я оборачиваюсь, выискивая взглядом прохожих. Никого.
Марк идёт от машины с тряпкой в руках. Не понимаю, что он делал? Вытирал кровь? Он хватает меня за плечо. Сильно, до боли. Бормочет перескакивая с одного на другое:
— Слушай меня. Ты трезвая. Мать двоих детей. Тебя не посадят. Максимум пара лет условно. А если скажу, что я — всё кончено! Клиника, репутация, деньги. Меня посадят. Дети останутся без отца. — Он сверлит меня умоляющим взглядом.—Скажи, что за рулём была ты. Это формальность. Я найму лучшего адвоката. Он обеспечит домашний арест.
Я смотрю на него. Дождь смывает слезы или кровь — не пойму. Не верю тому, что слышу. Мужчина, всегда бравировавший своей силой, лепечет слова как последний трус. Внутри меня что-то умирает. Смотрю на него с недоумением:
