Стандарт ВОСС - Тёрн Ким

— А это? — указываю я на потёртый паркет.

— Завтра. Уже поздно, ребята устали за целый день. Пора и отдохнуть.

Пальцы хрустят, когда я с силой сжимаю их в кулак. Ещё несколько купюр быстро заставили бы их передумать. Но в таком деле, как и на моей работе, иногда действительно требуется отдых. Чтобы рука не дрогнула и не испортила материал.

Я медленно разжимаю кулак на глубоком выдохе и смотрю на ладонь, где отпечатались следы ногтей. Нужно срочно найти вторую бригаду для ночной смены.

— Ладно. Завтра жду к восьми.

Рабочие торопливо покидают квартиру. Входная дверь захлопывается, и помещение снова погружается в тишину.

Я остаюсь стоять у окна в тёмной комнате. За стеклом сгущаются сумерки, а в отражении проступает мой силуэт.

Отсюда открывается великолепный вид. Прямо на окна Норы. Как же хорошо, что я купил квартиру именно на пятом этаже. Может, это судьба в лице той противной женщины этажом ниже сама подтолкнула меня к правильному выбору?

В доме Норы потолки выше. Купи я квартиру на четвёртом этаже, пришлось бы смотреть на неё снизу вверх. А теперь всё идеально. Мой взгляд попадает ровно в нужные окна.

Свет на её кухне не зажигался ни разу с тех пор, как стемнело. Я продолжаю смотреть, ожидая, что лампа вот-вот вспыхнет, но окна остаются тёмными. Она не ест? Соблюдает диету, чтобы сохранить форму? Глупости. Важнее не то, сколько ты ешь, а качество потребляемой пищи. Но ничего. Я поделюсь с ней этим, когда познакомлюсь.

Хотя её сегодняшний уставший вид поселил во мне сомнения. Погоня за совершенством настолько затуманила разум, что я и забыл: она такой же человек. На её лице тоже остаются следы недосыпа. Фигура меняется в зависимости от цикла.

Но это всё поправимо.

Невозможно исправить уже испорченный холст. А вот огрехи на безупречно чистом дело нехитрое. Главное знать, как управлять кистью.

Я снова поднимаю взгляд на её окна. За стеклом мелькает тень. Всего на мгновение, но этого достаточно, чтобы уголки моих губ едва заметно приподнялись.

Штора в окне напротив отодвигается, и из комнаты выглядывает она. Держит телефон у уха и смотрит куда-то вниз. Проследив за её взглядом, я замечаю грузовую машину, припаркованную у ворот.

Слишком далеко, чтобы я мог прочитать по губам её речь. Но судя по нахмуренным бровям и тому, как её кулак с глухим стуком ударяет по стеклу, разговор не из приятных. Лишние нервы плохо сказываются на здоровье. А затем и на внешнем виде.

Нора убирает телефон в задний карман шорт, но штору не задвигает. Вижу, как она хромает, пока идёт к выходу из комнаты, на полу которой разбросаны коробки и вещи. Она пошатывается и в какой-то момент опирается ладонью о дверной косяк, чтобы удержать равновесие.

Я провожу взглядом по её ноге, внимательно наблюдая за каждым движением, за тем, как она переносит вес на здоровую конечность. Ступня явно подвёрнута или ранена.

Взгляд снова возвращается к коробкам на полу. Хаос. Беспорядок.

Ещё один изъян.

Пора бы мне столкнуться с ней лицом к лицу и выяснить наконец, не додумал ли я её образ в своей голове.

Я выбегаю вниз, на этот раз не обращая внимания на облупленные стены подъезда. Перескакиваю через две ступеньки, быстро толкаю тяжёлую дверь и выхожу на улицу.

Нора уже стоит у грузовой машины и подписывает бумаги. Я остаюсь в тени, наблюдая. Мужчина вытаскивает из кузова несколько завёрнутых в прозрачную плёнку стульев, выставляет их в ряд прямо на тротуаре и, коротко кивнув, садится за руль. Густой выхлоп вырывается из трубы и прячет Нору в серой дымке.

Она тянет один стул прямо по асфальту, и даже с такого расстояния до меня доносится противный скрип. Делает всего несколько шагов, после чего сдаётся. Медленно опускается на один из стульев и задумчиво смотрит куда-то в сторону. Голова чуть наклонена, плечи опущены. Локоть упирается в колено, ладонь поддерживает подбородок.

Машина уезжает, рокот двигателя постепенно стихает, а дымка растворяется в вечернем воздухе. Нора так и остаётся сидеть неподвижно, не делая попыток подняться.

Ветер треплет её светлые волосы, которые разлетаются в разные стороны и липнут к лицу. Пряди закрывают глаза. Она раздражённо смахивает их пальцами, но через секунду ветер снова возвращает их обратно. Кожа стройных икр отливает фарфором в свете уличного фонаря. Талия тонкая, плечи почти одной ширины с бёдрами. Идеальные пропорции.

Что ж, со стороны всё именно так, как я и представлял. Осталось познакомиться лично.

Перебежав через дорогу, я останавливаюсь в паре метров от Норы. С каждым шагом подмечаю всё больше деталей: слегка вздёрнутый кончик носа, изящные пальцы рук, небольшая грудь, которая плавно поднимается при каждом вдохе. На открытых участках кожи нет ни единого заметного изъяна.

Ветер доносит до меня сладковатый аромат. Что-то цветочное с лёгкими пряными нотами. Я вдыхаю глубже, позволяя запаху заполнить лёгкие и осесть в памяти.

Она не замечает меня, продолжая смотреть куда-то в темноту улицы. Пальцы левой руки лежат на бедре и постукивают по ткани шорт. Я делаю широкий шаг, и моя тень ложится на асфальт рядом с её ступнями.

— Добрый вечер, нужна помощь? — обращаюсь я к ней.

Нора вздрагивает всем телом.

Её широко распахнутые карие глаза смотрят прямо на меня. Губы слегка размыкаются, и за ними виднеются белоснежные зубы. Судя по форме — свои, родные.

Она молчит. На предплечьях выступают мурашки. От холода? На улице не прохладно, ветер тёплый. От страха?..

— Мисс? — снова обращаюсь я. — Вам помочь?

Болтливая в эфирах, сейчас Нора не произносит ни слова. Она будто оценивает меня, решая, можно ли довериться незнакомцу.

— Если можете, была бы благодарна, — на удивление быстро соглашается она.

Этот голос… Бархатный, окутывающий каждым звуком. Убрать из интонации нотку неуверенности, и будет именно то, что надо. То, что я хотел бы слышать шёпотом у своего уха.

Я подхватываю сразу три стула, чем вызываю на её лице неподдельное удивление.

— Возьму сразу четвёртый. Когда вы встанете с него.

— Ой…

Она поспешно подскакивает и тут же цепляется рукой за забор. Одну ногу сгибает в колене, удерживая её на весу. На лице на мгновение проступает болезненная гримаса.

— Вы не можете идти?

— Поранилась, — голос звучит измученно.

Поэтому она плакала и вышла в эфир с отёкшими веками? Судя по её виду, там рана, которую требуется зашивать.

— Могу помочь вам дойти до квартиры, а потом спуститься за стульями.

Она опускает взгляд, крепче сжимает пальцами край забора, явно колеблясь. С её губ слетает что-то невнятное, словно она прожевала каждый звук.

Это томление начинает выводить из себя. Я подхватываю четвёртый стул и прохожу через калитку, затем через открытую дверь подъезда и оставляю стулья у лестницы.

Развернувшись, возвращаюсь за Норой, которая пытается на одной ноге догнать меня. Она неуклюже прыгает, вытянув руки в стороны, чтобы удержать равновесие.

В два быстрых шага я оказываюсь рядом с Норой и подхватываю её на руки, отчего из неё вырывается вскрик. Тонкие руки машинально обхватывают мою шею, а сбившееся дыхание касается кожи.

Я прижимаю Нору крепче, чтобы ей было удобнее. Тепло её тела пробирается даже через ткань одежды. Она напряжена, но не пытается вырваться.

Если бы я не держал Нору на руках, то, зайдя в лифт, точно бы на автомате нажал на кнопку четвёртого этажа. И сдал бы себя, по привычке пытаясь решить проблему самому, а не ждать других.

Палец Норы тянется к панели и касается кнопки, которая загорается голубым светом. Двери плавно закрываются, отрезая нас от внешнего мира. Остаёмся только мы. Кабина едва слышно гудит, начиная подъём.

Нора молчит. Я чувствую кожей шеи, как её дыхание постепенно выравнивается. Она старается не смотреть на меня прямо, но я вижу: она разглядывает моё отражение. Лишь иногда быстро отводит взгляд, после чего снова незаметно возвращается ко мне.