Его маленькая Кнопка - Спирит Аля

Шум вокруг нас затихает.

Все, кто до этого общался, теперь смотрят лишь на нас.

Я чувствую взгляды: сочувствующие, заинтересованные, у кого-то даже весёлые. Все они смотрят на Егора.

А я чувствую себя ужасно и хочется провалиться сквозь землю. Я не должна слушать, как моего одноклассника ругает собственный отец! Но я ничего не могу поделать — только чувствую эту ужасную неловкость…

Грушев-старший говорит ещё несколько грубых слов, а потом разворачивается и уходит, оставляя нас вдвоём.

Я стою ни жива ни мертва, не в силах поднять глаза.

Егор же какое-то время молчит, а потом разворачивается ко мне и преувеличенно радостным голосом говорит:

— Спасибо, Кнопка, за то, что пришла. Я рад был тебя видеть. А на это… не обращай внимания…

Но тут я его перебиваю:

— Если у вас будет ещё матч, я приду!

Перемена темы слишком резкая, слишком явная.

Но Егор понимает:

— Спасибо.

Глава 8 Ультиматум родителей

После матча я лечу домой словно на крыльях.

Ноги сами несут меня по знакомым улицам, а в голове крутится и крутится один и тот же момент.

Егор улыбается мне после матча. Взгляд тёплых синих глаз раз за разом заставляет трепетать сердце.

Он правда заметил меня!

Он меня ждал.

Он ко мне сам первый подошёл!

Я чувствую, как краснею, хотя никто на меня не смотрит.

Даже не замечаю, как оказываюсь возле своего подъезда, а затем и выхожу из лифта.

Открываю телефон, чтобы проверить, не написал ли за это время Егор.

Но экран девственно пуст.

«Ничего страшного — мы завтра увидимся», — успокаиваю я сама себя.

В самом радужном настроении распахиваю дверь дома…

И застываю на пороге.

В коридоре стоят отец и мать.

У обоих на лицах такое выражение, что у меня холодеют внутренности.

— Мы тебя ждали, — негромко, но довольно сурово произносит отец.

— Юля, наконец-то! — мама нервно складывает руки на груди и уточняет: — Где ты была?

Я теряюсь.

— В… в библиотеке…

Утверждение выходит практически вопросом. Я пытаюсь врать, но понимаю, что мне это не удаётся.

— В библиотеке? — отец поднимает брови. — Три часа, правда?

— Да, — снова вру я. — Мы решали задачи с одноклассниками…

Отец хмыкает:

— Юля, ты сама себе веришь? Кто в наши дни ходит в библиотеку, чтобы делать уроки? Что ты нам рассказываешь?

— Ты нам врёшь, — соглашается мама и смотрит на меня внимательно.

Я переступаю порог, прикрываю дверь и не гнущимися пальцами пытаюсь снять с плеч рюкзак.

Родители же продолжают говорить.

— Нам звонила Антонина Ивановна, — вдруг говорит мать. — Она спрашивала, почему ты не пришла на дополнительные занятия.

И тут я всё понимаю.

Я забыла…

Я забыла про дополнительные задания и забыла о том, что обещала учительнице математики прийти к ней.

А ведь я так умоляла её об этих дополнительных встречах!

Обычно мои одноклассники для подобного обращаются к репетиторам, а Антонина Ивановна согласилась объяснить тему, которую я не поняла, просто так.

И я забыла! И это всё из-за матча.

Я опускаю голову.

— Я…

— Юля, — голос отца разрезает пространство, — спрашиваю ещё раз: где ты была?

Я проглатываю ком в горле и практически неслышно отвечаю:

— Смотрела баскетбол…

Родители молчат.

— Баскетбол? — отец говорит так, словно я только что призналась в чём-то очень постыдном. — Мне казалось, или ты ненавидишь спорт, Юля?

— Не… не всегда…

— И с кем ты там была?

Опускаю глаза.

— С одноклассниками.

— Какими именно одноклассниками? — продолжает допрос отец.

И я чувствую, что не смогу уйти от них, не рассказав им всю правду.

— С Марковым… Зубовой…

— И с этим новеньким? — вдруг догадывается мама и смотрит на меня с таким видом, словно они застали меня за курением сигарет около подъезда.

Я краснею. И этого становится достаточно.

А потом был очень длинный вечер.

Длинный, тяжёлый вечер. Тяжёлый разговор.

Я чувствовала, словно меня пытают.

— Расскажи нам про него, — просит мягко мама, но я прекрасно знаю, что бы я ни сказала, им это не понравится.

— Он… он просто парень из класса, мы хорошо общаемся… Ничего такого! Он занимается спортом…

— Это он играет в баскетбол? — проявляет догадку отец.

— Да, но он ещё занимался самбо, — говорю я и прикусываю язык.

Зачем? Зачем я всё это рассказываю?

— А! — делает собственный вывод отец. — Значит, он склонён к дракам. Юля, тебе не кажется, что подобные личности не должны изначально попадать в поле твоего зрения?

— Но папа!

— Юля, ты же умная девочка, — мама кладёт мне руку на плечо и заглядывает в глаза. — Мы волнуемся… Ты готовишься к ЕГЭ, у тебя на носу олимпиада. Ты хочешь поступить в МГУ. Разве… разве ты готова променять свои мечты, свою жизнь… на какого-то спортсмена, которого только-только встретила?

Я зажмуриваюсь.

«Но он не какой-то», — хочется объяснить.

Хочется рассказать, что всё не так, как они думают, что ещё ничего не решено, мы просто общаемся!

Но родители всё воспринимают иначе.

— Нам Серёжа всё рассказал, — вдруг тихо говорит мама.

Я вздрагиваю и смотрю на неё с удивлением:

— Серёжа?

Сам Серёжа узнал о том, что мы общаемся с Егором, всего два дня назад.

Мы с ним сидели на кухне в три часа ночи и пили чай с мятой.

Я всегда считала, что брат для меня друг, так что легко рассказала ему про Егора.

Вдобавок, мне казалось, что ему понравится, что я нашла нового друга. Того, с кем можно пообщаться.

Я рассказала ему про Егора. Рассказала, как он защитил меня от Шубина, как улыбался, когда учил бегать кросс.

Рассказала, что чувствую, что у меня появился друг, который болтает со мной в коридоре.

Тогда Серёжа лишь посмеялся и сказал, что я влюбилась.

А я покраснела и прошептала, что всё не так.

Лишь напоследок брат меня предупредил:

«Юль, только смотри внимательно. Такие парни, которые звезды школы, спортсмены и все девчонки на них слюни пускают… Они редко бывают достаточно надёжными, чтобы на основании всего нескольких встреч мечтать строить с ним жизнь».

Я тогда отмахнулась сказав, что мы ничего ещё не строим.

И Серёжа меня уверил, что сохранит наш разговор в тайне!

Уверил, что он всегда рядом, что он всегда готов помочь.

А теперь…

— Что вам сказал Серёжа? — спрашиваю я у родителей.

Отец недовольно хмурит брови.

— Какая разница, Юлия? Просто нам не нравится, что какой-то неизвестный парень подкатывает сомнительными способами к нашей дочери. Тогда, когда ты должна заниматься уроками.

— Он не сомнительный!

— Разве? — отец выгибает бровь, — То есть, по твоему, коверкание имени и называние тебя «Кнопкой» — это прекрасный способ выразить дружеское расположение?!

— Юля, пойми, — продолжает наседать с другой стороны мама, — нам страшно, что такой неблагонадежный мальчик вдруг становится для тебя важнее, чем твои родители! Чем твоё будущее… твоё образование! Нам это не нравится.

— Он хороший… — шепчу я, глотая горькие слезы.

Я не могу, не могу объяснить!

Отец меня снова прерывает:

— Юля, мы тебя любим, но если ты не одумаешься, мы примем меры.

Он замолкает, и в воздухе словно нависает угроза.

Я оглядываю обоих родителей и спрашиваю почти неслышно:

— Какие меры?

— Мы подумаем о твоём переводе в другую школу. Перестань портить себе жизнь, или мы защитим тебя сами, дочка.

Я не выдерживаю.

Убегаю к себе в комнату, запираю дверь, а потом падаю лицом в подушку.

Они не правы. Они не правы. Они не правы!

А через некоторое время мне приходит мысль: а вдруг правы?

Я действительно Егора совсем не знаю, ведь он только пришёл…

Но потом снова моё сердце твердит: нет, быть не может, Егор не такой, он не может оказаться негодяем! Я знаю. Я чувствую!