Телефон на тумбочке вибрирует.
Я беру его в руки и вижу сообщение от Егора:
«Спасибо, что пришла, Кнопка. Завтра в школе покажу, какие фотки сделал Марков. Ты там тоже есть)))»
По щеке скатывается слеза.
Я ничего не отвечаю и просто выключаю телефон.
Впервые в жизни я ненавижу себя за то, что послушалась родителей. Но я слишком слаба, чтобы им противостоять. А если они переведут меня в другую школу, я этого не вынесу.
Значит, мне придётся перестать думать о Егоре Грушеве.
Придётся выкинуть его из своей жизни.
Я лежу в темноте и смотрю в потолок.
Моя жизнь кончена.
В душе кипит обида на Серёжу.
Хочется вскочить, позвонить ему среди ночи и громко кричать о том, что он предал меня, что он негодяй, спрашивать, как он мог так меня подставить и всё рассказать родителям…
Но я останавливаюсь.
Какой толк, если я буду кричать и плакать? Буду выглядеть ещё более жалко.
И я продолжаю смотреть в потолок.
Сама виновата. Надо было молчать.
Нельзя никому ничего говорить.
Боль сменяется пустотой.
Я провожу одну из самых худших ночей в своей жизни. А на следующий день Серёжа, пришедший домой, ловит меня в коридоре.
Он приходит с утра и по виду уже успел пообщаться с родителями и узнать, что они промыли мне мозги.
Брат выглядит виноватым.
— Юль, послушай…
— Отстань, — я дёргаюсь, но Серёжа не даёт уйти.
— Послушай, я не хотел тебя подставлять. Мама сама спросила, не знаю ли я, где ты, как ты, потому что ты на звонки не отвечала, они перепугались, а я…
— А ты меня просто предал, — я кусаю губу, чтобы не расплакаться.
Серёжа морщится.
— Блин, Юлька, я же не знал, что они так серьёзно всё воспримут. Я думал, они просто волнуются и ничего страшного не будет. Что плохого в том, что ты общаешься с мальчиком?
Я не дослушиваю и вырываюсь из его рук.
— Ты что, не знаешь, как они… решают за меня? Не знаешь, что моя жизнь уже спланирована и никаких изменений я в неё вносить не могу?
В голосе появляются слёзы, и брат меняется в лице.
— Прости, — наконец выдыхает он. — Честное слово, Юль, я исправлю.
— Как?
— Не знаю, но обязательно исправлю.
Серёжа уходит в комнату, а я механически завтракаю и одеваюсь.
Мама спешит на работу, но ждёт меня.
— Я тебя отвезу, — говорит она таким тоном, который не подразумевает отказа.
Я лишь киваю, послушно натягиваю кроссовки и беру рюкзак. Мама осматривает меня так, словно хочет найти все следы возможного неповиновения, но я выгляжу как приличная девочка, и она кивает.
— Пойдём.
Мы молча спускаемся в лифте и выходим из подъезда.
Мама отвозит меня до школы, зорко проверяя, чтобы до крыльца меня не остановил ни один неблагонадёжный мальчик.
Я же вхожу внутрь школы и тяжело вздыхаю.
Как мне сегодня общаться с Егором, если мне запретили?
Глава 9 Сомнения
Я захожу в класс раньше Егора, сразу же сажусь на своё место.
На соседнее кладу рюкзак, словно он сможет меня защитить. Словно он вместо меня сообщит о том, что место занято.
— Эй, Кнопочкина, рюкзак-то сними, — слышу голос Маркова с задней парты. — Наш спортсмен идёт, я видел его в окно. Придёт твой рыцарь, а ему даже и сесть негде!
Но я делаю вид, что не слышу, и лишь сильнее утыкаюсь взглядом в тетрадь.
Пусть лучше думают, что я заучка-недотрога, чем догадаются о настоящей причине.
Класс постепенно заполняется одноклассниками, но я так и не поднимаю головы, рисуя в тетради бессмысленные завитушки карандашом.
— О, Грушев, а ты куда? — слышу голос Марков
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
