Громов выходит из моей квартиры, а я так и остаюсь стоять на том самом месте, где он меня оставил.
Конечно же, я не хочу идти с ним в ресторан. Да и вообще никуда не хочу! Но он ведь не отстанет, правильно?
Поздний вечер быстро сменяется ночью. Я долго пялюсь в потолок и засыпаю, наверное, только под утро.
Меня мучают разного рода вопросы, на которые ответы найти не получается.
А еще я сильно переживаю за то, что когда Громов ушел, я обнаружила – между ног у меня было мокро. И мне страшно даже подумать, что ОН мог это заметить. Тогда я не знаю, как смогла бы оправдаться.
Мне и самой тошно от этого.
Все как-то неправильно. Ни в моральном плане, ни в физическом.
А, главное, совсем непонятно, что делать с рестораном.
Конечно же, речи о том, чтобы идти туда без трусов и быть не может. Но если не приду совсем, то вряд ли наши встречи с Громовым на этом закончатся. Он ясно дал понять, что не отстанет.
Для начала решаю переговорить с Захаром. Все-таки он тоже был со мной в тот момент, когда земля в прямом смысле ушла из-под ног. Может быть, хоть он что-то прояснит.
Но искать его по школе не приходится. После первого урока парень находит меня сам:
– Диана Игоревна?! Я хотел поговорить. Насчет вчерашнего.
Глава 17
17
Диана
Малыши пятиклассники как раз начинают протискиваться в класс, пытаясь обойти застрявшего в дверях Захара.
– А, ну, вышли, мелкотня! – рявкает он на ребят и принудительно выставляет их из класса, закрывая дверь.
Малыши, конечно же, слушаются, потому что Громов для них настоящий большой и грозный дядя.
Я никак не вмешиваюсь в это действие, потому что мне самой нужно поговорить с Захаром без посторонних глаз. И я бы тоже попросила ребят выйти, но более мирным способом.
Но Громову все же делаю замечание:
– Зачем так грубо, Захар?! Ты мог обратиться к ним спокойно.
– Ага, спокойно! – возражает ученик. – Вы видели, как они перли?
– Ладно, проходи, – сдаюсь в итоге.
Но парень вдруг замирает на секунду, разглядывая меня как-то странно. А до меня впервые доходит, что он тоже мог видеть меня без трусиков.
Когда я падала, халат мог неудачно распахнуться. Или Захар мог сделать это из любопытства. Он ведь уже достаточно взрослый, чтобы интересоваться противоположным полом. Да и разница в возрасте у нас небольшая.
А что, если он еще и фотографии сделал, а теперь продает их другим ученикам?
Так! Что-то меня понесло не туда.
Лучше о подобном вообще не думать.
Но все равно процесс уже разгоняется, и от стыда и волнения мне становится жарко.
Но я, конечно же, стараюсь этого не показывать.
– Сейчас в обморок не шлепнитесь? – уточняет Захар, усаживаясь за парту, примыкающую к моему столу.
– Нет, – улыбаюсь, хоть и получается как-то напряженно. – Передай еще раз спасибо папе. Я благодарна, что он мне помог.
Это все говорю ради приличия. Не хочу, чтобы Громов думал, что у меня с его отцом что-то было.
– Это он вам так сказал? – усмехается парень.
– Да, а что?
– Ну, охренеть, конечно! – Захар от негодования вскидывает руки. – Да это я все сделал! Скорую вызвал, провел необходимые манипуляции.
Какие манипуляции не хочу даже знать. Но оно само собой спрашивается:
– Какие манипуляции?
– Всякие, Диана… Игоревна. А папа приехал уж после того, как скорая все закончила. Он вам лапши на уши навешал!
– Подожди… стоп. То есть никакого искусственного дыхания не было?
Захар закатывает глаза.
– И он меня не спасал?
– Это я, слышите?! – Громов бьет себя в грудь. – Я все сделал!
– Подожди, что-то я совсем запуталась… – поднимаюсь со своего стула и начинаю неспокойно ходить по классу.
– Отец приехал самый последний. Он ничего не делал.
Вздыхаю.
– Зато я…
– Захар! – перебиваю его. – Давай, прошу без подробностей. Мне и так перед тобой стыдно.
– Диана Игоревна, а я подумал тут… может, поставите мне нормальную оценку? Я же вчера вон че. Заслужил же.
Ах, вот оно что!
Усмешка трогает уголок моих губ.
– Послушай, Захар. Ты хороший парень и все такое, – блин, звучит так, будто он предложил мне отношения, а я его отшиваю. – И спасибо тебе, что не оставил, ну, когда мне плохо стало. Но… я все же останусь при своем мнении. Оценку нужно исправить знаниями.
– Охуенно! – раздраженно выдает Громов.
Я его мат снова мимо ушей пропускаю.
– И у тебя точно получится, – подбадриваю его. – Просто перестань лениться. Ты же не дурак далеко, просто ставишь неправильные цели.
Ученик недовольно стискивает челюсти.
В этот момент как раз звенит звонок на урок, потому Громову придется покинуть мой кабинет.
Что он и делает. Подхватывает свой рюкзак и напоследок бросает мне:
– Да кем ты себя возомнила вообще?
– Захар!
– Обычно у телок типа тебя одна проблема – недотрах! Найди уже себе мужика!
Я конечно очень хочу на это ответить, но не нахожу слов. Просто открывая рот, как рыба, беспомощно дергающаяся на сухом берегу.
А Захар уже выходит из кабинета, и сюда тут же вваливается ватага из пятого «А».
А я все продолжаю стоять, зависнув, с полным ощущение того, что меня оплевали.
– Диана Игоревна, урок уже начался! – напоминает мне кто-то из девочек. Зависаю я, похоже, надолго.
– Да, конечно. Открывайте учебники. Страница девяносто.
Глава 18
18
Диана
Уроки довожу еле-еле. Как тут учить детей, когда в голове все мысли об одном?
Наверное, я где-то очень провинилась в жизни, раз на мою долю выпали такие вот испытания?
Но, главное, ума не приложу, где.
– Ты какая-то странная, – замечает после уроков Лера. – У тебя что-то случилось?
– Устала, наверное, просто, – пожимаю плечами. Получается натурально. Похоже, во мне умерла великая актриса. – Машину еще ремонтировать… – вспоминаю кстати. Сегодня ее нужно забрать со стоянки. – Радоваться особо нечему.
– Ну, да, с машиной, конечно, неприятно вышло. У моего мужа знакомый есть, как раз в автосервисе работает. Хочешь, его номер дам?
– Можно, – мои плечи снова дергаются вверх.
Никак не получится объяснить Лере, что ремонт машины – последнее, о чем я сейчас думаю.
– Тогда пришлю тебе попозже. До телефона доберусь. И с Захаром я, кстати, поговорила. Провела беседу, ну, насчет вранья его.
– Спасибо. Вроде решен этот вопрос.
Зато есть тысяча других.
– Надо все же его отца в школу вызвать.
Меня аж передергивает.
– Хотя, он мужик занятой, я тут в интернете про него вычитала, – глаза Леры загораются явным интересом, но я резко ее одергиваю:
– Слушай, Лер, мне бежать надо. Тетрадей целый вагон набрала, – приподнимаю сумку для убедительности.
– Ох, уж эти тетради! – закатывает глаза коллега.
В итоге моя отмазка прокатывает, и я спокойно ухожу из школы к машине.
Ну, как спокойно. Это снаружи я уверенная в себе и собранная Диана Игоревна. Внутри же – у меня такое творится, что трясет все.
– До свидания, Диана Игоревна! – прощаются друг за другом ребята, и я желаю им хорошего дня в ответ. Делаю вид, что все в порядке. Даже улыбаюсь им.
И только когда подхожу к машине и пытаюсь вставить в замочную скважину ключ (потому что сигнализация накрылась еще два месяца назад, а починить ее было не на что), замечаю, как сильно трясутся руки, выдавая с потрохами мое внутреннее состояние.
Дома первым делом иду в душ. Будто это как-то поможет расслабиться.
Не помогает, естественно.
Зато теперь я приятно пахну. Надо ведь искать во всем плюсы?
А с Громовыми я просто не знаю, что делать. Привязались ко мне, как банные листы.
А еще врут оба, как дышат.
Может, и насчет стоимости ремонта Вадим наврал? И вместо шести миллионов все обойдется одним?
