Мой персональный ад - Благосклонная Ядвига "Bambie"

Чернов.

Сидит в своей тачке. Вся его поза орет: «Я здесь главный». Кривая ухмылка на губах — самодовольная, как всегда. Будто уже всех победил, еще не стартовав.

И в какой-то момент он будто чувствует мой взгляд.

Резко поворачивает голову.

Наши глаза встречаются.

Я замираю.

Макс прищуривается. Губы сжимаются в тонкую, напряженную линию. Скулы резко очерчиваются, как будто под кожей внезапно включили ток. Желваки — будто грани злости, сдерживаемой на последнем вдохе.

Он понял.

Читает ситуацию с одного взгляда.

— Одна минута, кошечка! — весело орет Дима, хлопая по рулю.

Вздрагиваю, сердце уходит в пятки. Я срываюсь с заднего сиденья, перебираясь вперед. Слишком резко. Слишком неловко. Путаюсь в ремне, коленях, юбке, собственных нервах.

Вжимаясь в кресло, замечаю, как Дима, не особо стесняясь, уставился на мою задницу. Прямо. Открыто. Будто это часть шоу

Он ухмыляется — довольный, мерзкий, довольный собой. И…

Показывает Чернову большой палец вверх.

Козел паршивый!

И тут Макс… медленно, демонстративно, не отрывая от него взгляда, показывает в ответ средний палец.

Без лишнего пафоса.

Но этот жест — как выстрел.

На табло отсчет.

Двадцать секунд до старта.

Я вцепляюсь в ремень, ощущая, как немеют пальцы. Конечности становятся ватными. Страх подступает к горлу и давит. Меня будто затягивает в вакуум. Все звучит приглушенно — гул машин, свист, кто-то кричит… но я слышу только собственное сердце.

— Пристегнись, малышка, — азартно выпаливает Дима, поворачивая ключ в зажигании. — Будет весело.

Глава 14

Элла

Мы летим.

Не едем — именно летим. Рев мотора сливается с грохотом в ушах, сердце бьется где-то в горле, пальцы вцепились в ручку над дверью так, что белеют костяшки.

Я зажмуриваюсь, потому что не могу на это смотреть. Кажется, если открою глаза — мы просто сгорим в этом чертовом металле.

— Держись, кошечка! — орет Дима, и в его голосе слишком много веселья. Это реально пугает.

Адреналин забирается иголками под кожу. Дышать тяжело. Все тело напряжено до предела.

Вдруг машина резко дергается — поворот! Меня швыряет вбок, и я, забыв дышать, распахиваю глаза.

Мамочки мои родненькие…

И тут вижу. Справа от нас — черная спортивная машина. Чернов. Лицо его сосредоточено, взгляд — хищный, а руки на руле — уверенные, точно он родился в этом автомобиле.

Мы едем вровень.

— О нет… — шепчу я.

— Держись! — кричит Дима, и резко выкручивает руль.

Машина дергается. Мы подрезаем Макса. Секунда — и я вижу, как его тачка резко тормозит, чтобы не влететь в нас.

— Господи! — вскрикиваю.

Сердце, кажется, бьется уже где-то в пятках.

Я еще слишком молода, чтобы умирать, черт возьми!

Дима ржет. Не просто смеется — ржет, как псих, у которого совсем слетела крыша.

— ВЫКУСИ, УБЛЮДОК! — орет он в сторону Чернова и давит на газ.

Мы вырываемся вперед. Люди на обочинах ревут от восторга, кто-то машет руками, кто-то снимает на телефон. Мне плевать. Я хочу только одного — чтобы это закончилось.

В зеркало заднего вида я вижу, как черная машина снова приближается. Макс мчится за нами, точно тень. Стремительный. Неумолимый.

— Блять! — шипит Дима. — Не так быстро, козел.

Он начинает ловко вилять, пытаясь помешать, но Чернов — чертов маньяк вождения. Вжимается в поворот, срезает угол, буквально прилипает к нашему боку, а потом — РЫВОК.

И он впереди.

— Мразь! — орет Дима, ударяя по рулю.

Мы проезжаем финиш уже вторыми. Толпа ревет. Кто-то кричит имя Чернова, кто-то аплодирует, кто-то свистит. Но мне — все равно. Я до сих пор не могу дышать.

Дима злой. Машина резко тормозит, и я врезаюсь в ремень грудью, вскрикивая.

Вышла, блин, в магазин!

Макс вылетает из своей тачки, точно ураган. Лицо перекошено от ярости, глаза сверкают молниями, челюсти сжаты так, что скулы будто вырублены из мрамора. Люди вокруг расступаются — инстинктивно. Даже толпа пьяных зрителей понимает: сейчас будет взрыв.

Он одним движением распахивает дверь нашей машины, наклоняется внутрь — и выдирает Диму за шиворот, точно мешок с мусором.

— Ты че, сука?! — рявкает, буквально впечатав того в бочину машины.

Толпа замирает. Кто-то ахает.

Дима хохочет, хотя пальцы у него вцепились в руки Макса. Пытается освободиться.

— Воу-воу! Полегче, братан! Это всего лишь прикол! Считай, подарок тебе в руки подогнал!

— Какой нахуй прикол?! — рычит Макс, встряхивая его так, что у Димы шея чуть не скручивается. — Ты совсем в край ебанулся? Ты чуть себя не угробил! И нас заодно!

Я, наконец, прихожу в себя. Выдергиваю ремень безопасности и вылезаю из машины, чувствуя легкое головокружение. Колени подгибаются, и меня всю буквально трясет от пережитого стресса.

— Переживаешь за свою подружку? — ухмыляется Дима, тяжело дыша. — Чернов, ты что, втюрился?

Это звучит как вызов. Как провокация.

Чернов от злости едва не трещит по швам. От него реально идет жар — такой, что воздух в радиусе метра, кажется, дрожит.

— Из-за вас, дебилоидов, сидеть не намерен, — шипит сквозь зубы и с яростью отталкивает Диму от машины.

Затем его взгляд резко поворачивается ко мне.

— А ты какого хрена туда села?! — сердито цедит.

— Я… Я-я не… не… — лепечу, совершенно теряясь под его напором.

Я и правда не хотела! Но… они затащили, заперли, у меня не было выбора, черт побери!

Макс делает шаг ко мне, резко, как будто сейчас и мне достанется.

— Приключений на жопу захотелось?!

Я открываю рот, чтобы хоть как-то оправдаться, но в горле — сухо. Ком. Слов не найти.

— Села в мою машину. Быстро, — приказывает. Голос — безапелляционный. Жесткий.

Я не двигаюсь. Стою, как вкопанная. Как будто ноги приросли к земле.

Макс делает шаг ближе. Его тон опускается — становится еще опаснее:

— Я сказал — СЕЛА. Быстро.

Рефлекторно киваю. Разворачиваюсь и иду к его машине. Спина будто горит от взглядов — Макса, Димы, всех.

Открываю дверь. Сажусь.

Хлопок двери звучит, как приговор.

В машине тихо.

Настолько тихо, что я слышу, как бешено стучит мое сердце. Гул гонки стих, шум толпы теперь будто где-то очень далеко.

Проходит несколько минут, прежде чем Макс открывает дверь и плюхается на водительское сиденье.

Он медленно поворачивает голову на меня. Глаза прищурены. Челюсть сведена. В воздухе напряжение — хоть ножом режь.

— Серебрянская, — произносит ледяным тоном. — Ты же вроде умная. Так какого хрена, объясни мне, ты поступаешь как тупая овца?

Я дергаюсь, точно он ударил меня. Не физически — словами. Хлестко. Без пощады.

— Я не хотела! — выпаливаю, едва сдерживая дрожь. — Твои дружки-долбанутые затолкали меня в машину!

Макс резко выдыхает, будто не верит ни единому слову.

— А написать мне не судьба была?! — рявкает, оборачиваясь ко мне всем телом. — Или ты решила, что весело будет с ними покататься?!

— Они забрали мой телефон! — выкрикиваю, голос срывается. — Понятно тебе?! Забрали!

Он замирает.

Лицо каменное. Ни единой эмоции. Только жгучая тишина.

— Кто? — глухо спрашивает, не мигая.

Я шмыгаю носом, утирая ладонью слезы, которые уже подступили к глазам от всего этого кошмара.

— Ростова, — выдыхаю. — Она выхватила мой телефон и закинула в бардачок.

Макс коротко кивает. Потом резко, молча открывает дверь и вываливается из машины, громко хлопая дверью.

Я вздрагиваю от этого звука, сжимаюсь в кресле и наконец позволяю себе опустить голову, закрыв лицо ладонями.

Боже, это просто какой-то театр абсурда!

Глава 15

Макс

Я в ахуе с этой жизни. Клянусь, этот конченный у меня в один день допросится! Таких пиздов раздам, что забудет про свои «приколы» вместе со своим именем.