Она больше не твоя - Ручей Лена

– Доброе, Настя. А что, разве сегодня твоя смена? – удивилась я, вспомнив, что девушка писала заявление на отгулы и собиралась уехать к родственникам на несколько дней.

– Теперь моя, – показала она ровные белые зубы в улыбке. – Галина Спиридоновна не сможет за меня поработать. У неё внук заболел.

– При чём здесь внук? – не поняла я. – У внука есть родители… А ты же за неё работала в праздничные дни.

– Родители мальчика заняты. У них работа ответственная, – вздохнула она.

– Это где же она такая ответственная? – фыркнула я. – Дочь вроде бы самозанятая, на дому работает. Настя, если ты будешь позволять, то тебе на шею сядут и поедут, – поучала я её, хотя понимала, что сама такая же. Тоже не особо получается за себя постоять.

– Да, ладно. Я в другой раз съезжу. Хотя у тёти юбилей и она, конечно, меня ждала… – мелькнула на её щекастом лице грусть и погасла. – Юлия Львовна, я, вот, хотела предложить, давайте, пока вы будете на операциях, я окошки помою здесь?

Я оглянулась на тусклые стёкла.

– Только "За", – подняла я вверх руку. – Можешь хоть сейчас приступать. Ты мне не мешаешь. Настя, несмотря на свой рост и вес, была настолько подвижной, что когда я оглянулась, то её уже в кабинете не было. Я пожала плечами, надеясь, что мне она не привиделась.

На обходы с Воронцовым мне ходить нравилось. Он умудрялся каждой пациентке задать правильные вопросы, пошутить и сказать что-нибудь приятное. А те, с заклеенными и забинтованными частями лиц смотрели на него с обожанием.

Мне даже было обидно. Воронцов, оказывается, умел быть душкой.

"Тогда почему же меня он постоянно гнобит", – размышляла я, вовремя подсовывая ему нужную карту пациента.

Во время операций я обычно стояла и наблюдала. Про себя я свою занятость с усмешкой называла "сталкер". Но на самом деле посмотреть было на что. И, несмотря на то что Воронцов меня бесил своим снобизмом, во время операций я смотрела на его руки с восхищением. И если не кривить душой, то с выражением "руки золотые" про него, я была полностью согласна, хотя и обижало его недоверие. Я во время ординатуры в клинике Свиридовых часто ассистировала хирургам, а Воронцов, за почти месяц, ни разу не разрешил помогать ему.

И вот сегодня, гора, наконец, сдвинулась…

Воронцов предупредил, чтобы я готовилась.

Сегодня хирургическая медсестра заболела, и я должна буду её заменить. От волнения у меня зачастило сердце и чтобы успокоиться, я решила использовать перерыв продуктивно. Заглянула на сайт Авито, чтобы сориентироваться по ценам на съём жилья, и на вибрацию входящего звонка среагировала не сразу.

На дисплее высветилось: "Свекровь". Я замерла, решая ответить или перезвонить. Но решила, что избегать разговора не стоит. Галина Максимовна занятой человек и лучше переговорить сразу. Тем более что она мне ничего плохого не сделала.

Глава 19. Рабочие моменты

– Алло. Здравствуйте, Галина Максимовна! – ответила я на входящий.

– Юля, здравствуй, – поприветствовала свекровь сдержанно. – Нам надо с тобой встретиться, – перешла она сразу к делу. – Ты во сколько заканчиваешь работу сегодня?

– Эээ… – помедлила я. – Точно не могу сказать. Всё зависит от начальства, – ответила я напрягшись.

– Тогда давай в восемнадцать часов в кафе "Пушкинъ" на Тверском бульваре. Мне в том районе надо быть по делам клиники, и я думаю, что к шести освобожусь, – проговорила она чётко, словно отдавала распоряжение своему секретарю. Раньше меня её категоричность не трогала, но сейчас, после ссор с Тимуром, как-то задело.

– Галина Максимовна, но я действительно не знаю, во сколько освобожусь, – я постаралась говорить без тени раздражения. – Мой график работы полностью зависит от Ильи Александровича.

– Это не твоя проблема, я с ним договорюсь, – я представила, как она отмахнулась сейчас от меня, как от мухи.

– Хорошо. Если Воронцов отпустит вовремя, я приду, – согласилась я.

– Тогда до вечера, – ответила та, и первая сбросила вызов.

"Интересно, я когда-нибудь, доживу до того статуса, когда сама буду вот так отдавать распоряжения?" – задумалась я, отключая в телефоне звук. Пора было идти, готовиться к операции.

Настроение у меня, несмотря на звонок свекрови, было приподнятым. Я рассчитывала, что Воронцов сегодня обязательно заметит и отметит мои профессиональные навыки и затем станет чаще разрешать ассистировать ему. А в дальнейшем… Я зажмурилась от радужных надежд: возможно, позволит и самой оперировать. Ведь я же хирург. А хирург обязательно должен на практике оттачивать свои навыки.

– Юлия, ты сегодня вместо Марины? – возник рядом Вадим Котов, анестезиолог.

– Ну, если ты про её отсутствие, то – да, – ответила я ему.

– Давай-давай! Давно пора. А то смотреть на тебя больно: стоишь, вечно, как бесприданница… – усмехнулся он. – Не знаю, чего Ворон на тебя взъелся? – осторожно прощупывал почву он. Я посмотрела в его невинно-голубые глаза и подумала: "Тебе, Вадюша, только фамилия в точку дана, а всё остальное, как с чужого плеча."

Котов полностью оправдывал свою фамилию, и между собой женская часть коллектива звала его – Котяра. Но выглядел он, словно Ангел со старинной открытки, такой же розовощёкий блондин с милыми кудряшками.

– С чего ты взял, что Илья Александрович на меня взъелся? – я закончила отмывать руки и теперь ждала, когда мне Лена, медсестра, натянет перчатки.

– Ой, Юлька, не зазнавайся, тебе не идёт, – хмыкнул он, выразительно подмигнув при этом. – Я же с поддержкой, а ты колючки сразу выставила. Я слышал, что ты решила стать свободной? – без перехода, в лоб спросил он. Я опешила. Ни с кем на работе я вроде бы не делилась своими семейными неурядицами.

"Неужели Воронцов такое трепло?" – обомлела я от своей догадки, в которую верить не хотелось. Несмотря на то, что он был деспотичен, к его образу хотелось присматриваться. И такое определение с ним как-то не вязалось.

– Если я соберусь стать свободной, то ты, Вадик, в списке новых претендентов будешь последним, – пробормотала я, не глядя на него.

– Зря ты так, Юлия Львовна. Со мной лучше дружить… – прищурился он, но спохватился, и тут же расплылся в широчайшей улыбке. – Не хочешь любви большой и чистой? А то, смотри, может, передумаешь? Я пока свободен…

– Ой, ну и пустозвон ты, Вадим Вячеславович, – покачала я головой. – Иди уже… Там пациентка без тебя не уснёт.

– Вот что за насмешка судьбы? Да, Леночка? – пристал он к вошедшей медсестре.

– Не знаю. О чём вы, Вадим Вячеславович? – переспросила та.

– Для мужчины важно, чтобы женщине с ним было не до сна, а специфика моей деятельности, как раз наоборот. Вот ведь парадокс… – деланно вздохнул он.

– Ну, так, сами выбирали, – не поняла она его каламбур.

– Ладно, девчата, заболтался я с вами, мне и правда надо даму погладить и отключить. – он скрылся за дверью. Мы с Леной натянули перчатки и направились следом, в операционный зал.

Воронцов беседовал с пациенткой, ещё раз показывая ей снимок её носа, в три "D" изображении.

– Здравствуйте, – улыбнулась я той, подходя ближе. – Не волнуйтесь, через четыре недели ваш нос станет предметом зависти подруг. – я оценила точность, с которой Воронцов проставил разметку на лице женщины.

– Скажите, пожалуйста, а после операции, как долго отёк будет держаться? – обратилась та к нему. И Воронцов обстоятельно проговорил ей все сроки реабилитации, с улыбкой называя её "миледи".