Дверь распахнулась, и в помещение шагнул Волков.
Шапка была надвинута на лоб, на плечах — слой снега, который тут же начал таять, стекая на пол крупными каплями. Он стянул перчатки зубами, бросил на стул. Лицо покраснело от ветра, губы сжаты так, будто он всю дорогу шёл, не разжимая челюсть.
— Вы куда собрались? — спросил он, увидев меня в куртке.
— Искать вас.
— Одна? — в голосе не было крика, только жёсткость.
— Да.
Он выдохнул сквозь зубы, стряхивая снег с плеч.
— Нельзя одной выходить. Не при такой погоде. Даже если кажется что надо. Всё равно нельзя.
Я молчала. Он прошёл дальше, посмотрел на печку. Огонь уже разгорелся, тепло стало ощутимым.
— Печку затопили? — коротко.
— Да. Электричество лучше поэкономить.
Он кивнул. Одобрил. Без слов.
— Рация пробилась, — сообщила я, снимая куртку. — Техника появится не раньше утра.
— Утром на неё лучше не рассчитывать, — ответил он задумчиво. — Если ветер не уляжется, никто не поедет.
— А где прораб?
— С людьми остался в дальней бытовке, — произнес Волков спокойно. — Там генератор стабильнее. У них оборудование и документы. Если что — важнее, чтобы там уцелело. Здесь всего лишь сторожка охраны.
Он снял куртку, повесил на спинку стула. Свитер под курткой был тёмный и мокрый у воротника.
— Остальные четверо там, — добавил он. — Двоих я отправил проверить крепления. Больше уже ничего не успеем. Ночью наружу никто не выйдет.
Слово «ночью» прозвучало окончательно.
Он поставил на стол металлическую коробку.
— Сухпаёк. На объекте всегда лежит запас. Должно хватить.
Я только сейчас поняла, как устала.
— Будем ночевать здесь, — сказал он.
Не как предложение. Как решение.
Я огляделась медленно.
Комната. Стол. Печка. У стены — деревянная лежанка, широкая, но одна.
Я перевела взгляд на него. Он заметил.
— Раскладушек нет, — произнёс спокойно. — Будем спать по очереди.
Ветер снова ударил в стены. Поленья в печке затрещали.
Я посмотрела на лежанку ещё раз. Потом на него.
Ночь только надвигалась. Снаружи ревел ветер. Внутри начиналось другое.
Дорогие друзья!
Информация строго для читателей старше 18 лет!
Представляю вашему вниманию новинку моба “Отставка предателю” от
Софы Ясеневой
“Развод. Уволена в запас”
https://litnet.com/shrt/EE-A
Десять лет брака, закрытый военный городок, жизнь, выверенная по уставу.
Я была уверена, моя семья — крепость. Пока однажды муж не сообщил, что нам нужно развестись. Временно.
— Тот брак будет фиктивным. Два года, и я вернусь к тебе.
— А меня ты спросил? Буду ли я тебя ждать?
Как пережить развод с любимым мужем, зная, что он будет жить с другой? Делить с ней дом, фамилию, постель.
И что, если фиктивный брак перестанет быть временным? А я — всего лишь уволенная в запас жена, которую никто не собирается возвращать.
Глава 18
Печка разошлась. Поленья потрескивали, отдавая сухое тепло. В комнате пахло железом, дымком и мокрой тканью. Волков оставил на полу хлопья снега, и они таяли, превращаясь в темные лужицы.
Он поставил на стол сухпаёк и открыл коробку так, будто разбирал комплект инструментов — без суеты. Вынул и разложил все по порядку. Галеты. Консервы. Пакетики чая. Сахар. Пара одноразовых ложек. Небольшая банка сгущёнки.
— Ужин, — позвал он.
— Почти праздничный, — ответила я и попробовала улыбнуться.
Он коротко хмыкнул.
Поставил на печку консерву — прямо в железной банке, как делают те, кто не привык церемониться. Подвинул мне кружку.
— Чай?
Я кивнула. Даже просто держать теплое было приятно.
Мы ели молча. Галеты крошились, тушёнка пахла мясом и перцем. Ничего особенного — просто еда, но на душе стало спокойнее.
Волков поднялся, подошёл к печке и подвинул ближе к огню мою куртку — аккуратно, чтобы не подпалить.
— Надо просушить, — сказал коротко. — Влажная. Ночью холоднее станет.
Я только сейчас поняла, что ворот и рукава промокли насквозь.
— Спасибо, — пробормотала я, и это прозвучало эмоциональнее, чем хотелось.
Он не ответил. Только на секунду задержал взгляд на моих руках — проверил, перестали ли дрожать.
Снаружи ветер ударил сильнее, и стенка дрогнула. На секунду мне показалось, что сторожку качнуло. Волков даже не повернул головы — только на мгновение напряглась челюсть.
— Часто так? — спросила я, чтобы не слушать, как воет за дверью.
— Бывает, — протянул он. — В этом месте всякое случается.
Я отпила чай. Горло обожгло, и от этого стало легче дышать.
— На базе… — начала я и остановилась. Не хотелось снова спрашивать про «технику», «утром», «не раньше». Это всё уже было сказано.
Он сам продолжил, будто услышал сквозь паузу.
— Утро — это условность. Если не уляжется, никто не приедет. Придется нам ждать тут.
Я посмотрела на лежанку у стены. Широкая, деревянная, с тонким матрасом и серым одеялом. Одна.
Волков заметил мой взгляд.
— Вы ложитесь, — сказал он. — Я посижу.
— По очереди, — напомнила я.
— По очереди, — согласился он спокойно, словно устал со мной спорить.
Молча снял с гвоздя старую, но сухую телогрейку и бросил её на спинку лежанки.
— Подложите под спину. От стены тянет.
Я хотела возразить, что не мёрзну, но холод уже поднимался по позвоночнику.
— Спасибо.
Он кивнул, как будто это была не забота, а соблюдение инструкции.
Я подошла к лежанке, села, не решаясь прилечь. Слишком странно: крохотная сторожка, чужой мужчина, ветер, который хочет сорвать крышу.
— Дома… — произнес вдруг Волков. Не вопрос, а слово, которое могло означать всё что угодно.
Я подняла на него глаза.
— Что дома? — уточнила я.
Он смотрел на стол, на коробку, на кружки. Не на меня.
— Переживают? — спросил ровно.
В горле застряло злое: «это не ваше дело».
— Дома сейчас каждый сам за себя, — ответила я и отвернулась.
Он молчал на секунду дольше обычного.
— Понятно, — произнес наконец, и это прозвучало хуже любого «сочувствую».
Тишина снова вернулась. Печка треснула поленом, как щелчок.
Я посмотрела на него и вдруг поймала себя на вопросе, который не должен был возникнуть здесь, в сторожке, среди снега и ветра.
— А у вас? — спросила я. — Дома.
Он поднял взгляд, без раздражения. Скорее с тем же спокойным вниманием, которым проверял дорогу в метель.
— У меня работа.
— Это не ответ, — вырвалось у меня.
Он чуть прищурился.
— Какой ответ вы хотите?
Я сама не знала. Хотела понять, можно ли рядом с ним расслабиться хотя бы на миллиметр. Или, наоборот, нужно держаться дальше, чем положено.
— Вы женаты? — спросила я прямо, и от этого стало жарко под кожей.
— Это к делу не относится, — произнес он.
Не резко. Но так, что продолжать тему стало бессмысленно.
Он поднялся, прошёл к двери, проверил засов, словно от этого зависела безопасность. Вернулся, бросил взгляд на часы — не демонстративно, просто привычкой человека, который измеряет время даже в белой пустоте.
— Ложитесь, Наталья Олеговна, — повторил он.
— Через час разбудите, — попросила я. — Будем спать по очереди.
Он посмотрел на меня внимательно.
— Хорошо. Через час.
Я легла, натянула одеяло. Оно пахло пылью, но было теплым. Волков сел на стул у стола, спиной к стене, так чтобы держать все под контролем.
Минуту мы молчали. Потом он произнес тихо, почти буднично:
— Когда выберемся — поезжайте домой. Разберитесь там. Вам не тут нужно сидеть, а с семьей.
Слова были спокойные. Даже вроде бы нормальные. Только смысл в них был тот же, что и днём, что и вчера: «вам тут не место».
Я приподнялась на локте.
— Вы опять решаете за меня? — спросила я.
