Запретный вираж - Финн Дарси

— Ты заставляешь меня повторять тебе дважды.

— Извини... извините! — испуганно лепечет он, забиваясь в самый угол кабины и быстро закрывая голову руками, как только я резко отпускаю его одежду. — Я не знал... я не хотел!

Я тяжело, шумно дышу, глядя на него сверху вниз в тусклом красном свете аварийной лампы, пока паника на мгновение полностью не отступает перед чистой яростью. Я медленно стягиваю через голову свое теплое темно-синее худи, оставаясь в одной легкой футболке, и, даже не глядя на нее, протягиваю одежду назад Кендалл.

— Надень. И прекрати воровать мои вещи.

— Я не виновата, что ты вечно при мне раздеваешься, Роуэн.

— Считай, я люблю помогать нуждающимся.

— Тогда прекрати ждать свои вещи назад.

Судя по шуршанию ткани, она медленно одевается и оседает прямо на грязный металлический пол, и я без лишних слов делаю то же самое — сажусь на пол ровно между ней и затихшим в углу пьяным мужчиной — потому что мои ноги внезапно становятся абсолютно ватными. В полумраке лифта пахнет пылью и гарью, пронзительный вой пожарной сигнализации бьет по барабанным перепонкам, а тусклые вспышки красного света выхватывают из темноты очертания кабины, возвращая мою панику с утроенной силой.

И я искренне, до зубовного скрежета ненавижу своего отца за это. За то, что я, взрослый мужчина в свои тридцать лет, до сих пор до безумия боюсь чертовой темноты и замкнутых пространств. Я судорожно притягиваю ноги к груди, утыкаюсь локтями в колени и прячу в них голову, стараясь дышать как можно глубже и медленнее, чтобы не выдать свою слабость, но… я отчетливо чувствую на себе пристальный, изучающий взгляд Хартман.

Она молчит и не делает попыток прикоснуться ко мне, пока я нахожусь на грани того, чтобы окончательно сломаться и меня до бешенства задевает то, что Кендалл в очередной раз видит меня в момент моей самой позорной уязвимости. Она появилась в моей жизни именно тогда, когда моя карьера рушится на глазах, когда я буквально отключаюсь от переохлаждения в собственной комнате паддока, едва в состоянии прийти в себя, как это было на прошлой неделе и теперь… она — одна из немногих в этом чертовом мире, кто видит меня без маски и знает мой самый постыдный страх.

Я отчаянно пытаюсь отвлечься от липкого кошмара в голове и мысленно хватаюсь за любые детали: в памяти мгновенно всплывает то, как в прошлый раз выглядела Кендалл в моей огромной одежде. Сейчас в этой темноте она наверняка выглядит точно так же, если не лучше. Более правильной, какой-то безумно домашней и уютной… как же хорошо, что я сейчас не могу этого видеть.

Благо из темных коридоров отеля наконец начинают доноситься приглушенные голоса и тяжелые шаги. Кабина лифта сильно дергается, давая понять, что мы намертво застряли где-то между этажами, поэтому, когда спасатели с силой вскрывают тяжелые створки дверей, мы все разом вскакиваем со своих мест. Пьяный мужик тут же пытается выбраться наружу первым, но пол этажа находится слишком высоко, и пожарные кое-как вытягивают его за руки. Я же осторожно касаюсь плеча Кендалл, мягко направляя ее первой к открывшемуся проему — даже с ее довольно высоким ростом ей определенно понадобится моя помощь, чтобы выбраться из этой ловушки:

— Постарайся не распускать свои руки, Грекхэм, — тихо язвит она, становясь прямо передо мной.

— Пока сама не попросишь, красавица.

— В твоих мечтах.

— В моих мечтах ты оказываешься без одежды, когда я касаюсь тебя, и...

— Заткнись, Роуэн. На счет три. Раз, два…

— Три, — заканчиваю я и наконец уверенно касаюсь ладонями ее теплых бедер.

Мои пальцы крепко сжимают ее кожу сквозь тонкую ткань штанов, посылая волну обжигающего жара по моим предплечьям. Я легко приподнимаю ее тело вверх, ее тут же бережно принимают сильные руки спасателей на этаже, помогая выбраться, и моментально уводят в сторону выхода из здания, но перед тем как исчезнуть в коридоре, она бросает на меня быстрый взгляд. Я сам цепляюсь пальцами за бетонный пол над головой, подтягиваюсь, принимая помощь подоспевших пожарных, и вокруг становится чуть светлее от мигающих синих и красных ламп тревоги.

— Нам нужно увести вас отсюда! — кричит мне в ухо один из пожарных, настойчиво толкая меня к выходу. — Вторая бригада проверяет очаги возгорания, но все люди должны быть срочно эвакуированы!

Я изо всех сил стараюсь сосредоточиться на его уверенном голосе, пока он выводит меня на прохладную ночную улицу, где уже собралась огромная толпа испуганных постояльцев отеля. Вокруг стоит невыносимый гам, крики, воют сирены спецмашин, но меня все равно никак не отпускает эта удушающая тревога.

Воздуха катастрофически не хватает, грудную клетку стягивает стальным обручем, а перед глазами все начинает плыть и двоиться от подступающей панической атаки. Я судорожно вглядываюсь в лица людей и едва выхватываю ее знакомый силуэт в этой пестрой толпе: Кендалл стоит чуть поодаль, она хмурится и выглядит по-настоящему напуганной, когда замечает меня. Она уже делает медленный шаг в мою сторону, затем еще один, и…

— Ты в норме?

Прямо напротив меня внезапно появляется хмурое лицо Митчелла. Его тяжелая ладонь поддерживающе ложится мне на плечо, и он обеспокоенно вглядывается в мои глаза, проверяя, действительно ли я в порядке. Митч — один из немногих людей в этом паддоке, кто по-настоящему хорошо знает меня. Он знает все, что я пережил, и прекрасно понимает, как именно я могу реагировать на подобные вещи: МакРей действительно может мне помочь, он всегда знал, как это делать, и спасал меня каждый раз, но… прямо сейчас, вопреки всякой логике, я отчаянно хочу видеть рядом вовсе не его. Я хочу видеть Хартман.

Но она больше не делает ни шагу в мою сторону. Наоборот — Кендалл бросает на меня короткий хмурый взгляд, разворачивается и медленно растворяется в шумной толпе постояльцев, пока Митч настойчиво просит кого-то из подошедших парамедиков осмотреть меня. Я раздраженно отмахиваюсь от врачей, стараясь убедить их и самого себя, что я в полном порядке, но мои глаза упрямо продолжают искать ее в толпе, а внутри все болезненно сжимается от дикой, темной ярости на самого себя, ведь… я искренне ненавижу себя за то, что в эту самую секунду больше всего на свете хочу, чтобы она просто осталась стоять рядом со мной.

Пит-стоп №9. Роуэн

Монте-Карло, Монако

Двадцать четвертое мая

В груди медленно расползается липкое, удушливое отвращение, смешанное с глухой, вибрирующей злостью, и это сосущее чувство тотальной потери контроля над собственными эмоциями злит меня сильнее всего на свете. Весь этот показной, фальшивый пафос Монако с его сверкающими яхтами и натянутыми улыбками всегда вызывал у меня лишь циничную усмешку, но сегодня меня буквально тошнит от этого сборища лицемеров. Я намеренно стою в самом дальнем, темном углу террасы, в стороне от шумящей толпы, демонстративно потягивая из стакана обычную негазированную воду и безуспешно пытаясь отвлечься от гнетущих, липких мыслей. Но как бы я ни старался смотреть на гавань, все, на чем я могу сосредоточиться в эту секунду — это на чертовой Кендалл Хартман.

Она сидит у барной стойки, и выглядит при этом чертовски похожей на саму себя, несмотря на обстановку вокруг. Это обязательное официальное мероприятие Формулы-1 перед началом уик-энда, и пока другие девушки-сотрудницы из всех команд вовсю используют этот редкий вечер как легальный повод нарядиться в красивые платья, чтобы наконец отвлечься от тяжелых рабочих моментов и просто весело провести время, Кендалл… не изменяет своему привычному стилю. Ее всегда непослушные, дикие вьющиеся волосы аккуратно зализаны в тугой гладкий пучок на затылке, очки в толстой оправе все еще сидят на ее красивом лице, а строгая офисная рубашка сменилась на точно такую же по крою, просто сшитую из мягкого белого шелка, а темно-синие командные брюки она заменила на черные, чуть свободные штаны классического кроя. Она все равно выглядит чертовски красиво, но я ловлю себя на мысли, что мне гораздо больше нравится видеть ее вне этой душной работы — когда на ее переносице нет этих дурацких очков, которые, кажется, ей вовсе не нужны, когда она носит свою обычную, простую одежду вроде обтягивающих маек, свободных растянутых футболок, спортивных штанов и моей огромной толстовки. Эта домашняя Кендалл почему-то привлекает меня гораздо сильнее, чем я могу себе позволить, но...