Запретный вираж - Финн Дарси

— Нам нужно тебя согреть.

— Я буду в порядке, красавица.

— Либо это сделаю я, Грекхэм, либо через минуту здесь будут все врачи паддока во главе с Хэйзом.

Я начинаю откровенно злиться из-за его непробиваемого упрямства, пока тело Роуэна начинает бить крупная, неконтролируемая дрожь — закономерная реакция организма на резкое переохлаждение после дикого перегрева. Я торопливо хватаю темно-синий плед с подлокотника дивана, набрасываю его на широкие плечи гонщика, тут же одним движением полностью вырубаю настенный кондиционер и, схватив махровое полотенце, без раздумий оказываюсь перед ним на коленях прямо между его раздвинутых ног.

Я уверена, что будь Роуэн в полном здравии и в состоянии анализировать происходящее вокруг, он бы ни за что не воздержался от парочки привычных грязных комментариев, но… сейчас он явно не в себе: его мощное тело бьет крупная дрожь, дыхание со свистом вырывается из груди, а губы остаются пугающе бледными. Поэтому я первым делом агрессивно и жестко растирать полотенцем его мокрую грудь и плечи — нам нужно разогнать застоявшуюся кровь по сосудам и вернуть тепло к его сердцу, чтобы он смог нормально дышать без угрозы внезапного спазма.

— Ты идиот, Грекхэм. Четыре титула — а мозгов как у семилетнего картингиста. Ты мог словить остановку сердца и…

— Не делай вид, будто тебе не плевать, Кендалл.

— Будь это так — меня бы здесь не было.

— Действительно. И почему же ты здесь?

— Потому что в свободное от работы время я, судя по всему, подрабатываю нянькой для мужчин с завышенным самомнением.

— Значит, вы видитесь с Митчем после работы? Ты все-таки хочешь, чтобы я ревновал, верно?

Я раздраженно закатываю глаза, чувствуя, как злость закипает внутри меня с новой силой, и быстрым движением плеча поправляю сползающие очки на переносице. Когда грудная клетка Грекхэма становится слишком красной от моих активных движений, я спускаюсь ниже к его ногам и начинаю с силой тереть его холодную лодыжку полотенцем, постепенно поднимаясь все выше по крепкому бедру. Широкие мышцы Роуэна под моими пальцами тут же заново каменеют и напрягаются, а его потемневший, затуманенный болью взгляд медленно фокусируется прямо на мне, пока я упрямо пытаюсь помочь ему окончательно прийти в себя.

Но у самого бедра — буквально в паре сантиметров от края его мокрых купальных шорт — Роуэн резко перехватывает мою руку. Он жестко останавливает мои движения, заставляя меня поднять голову и посмотреть прямо на него: в его карих глазах моментально вспыхивает тот самый знакомый, невыносимо дерзкий огонек, и он неторопливо, оценивающе осматривает меня сверху вниз. В полумраке комнаты повисает густая, звенящая тишина, в которой слышно лишь наше прерывистое дыхание и его очередной чертов сарказм:

— Я все-таки сделал это.

— Что именно?

— Заставил тебя намокнуть.

— Не будь таким придурком, Роуэн.

Я резко выдергиваю свою руку из его цепкой хватки и демонстративно возвращаюсь к его другой лодыжке, изо всех сил стараясь игнорировать то, как именно он на меня смотрит.

— Точно. Тебе ведь нравятся «хорошие мальчики», верно? Как я мог такое забыть!

— Тебе и не обязательно это помнить. К тебе это никак не относится.

— И все же ты на коленях между моихног, красавица.

Я тут же испуганно замираю на месте, только сейчас осознавая, в каком именно виде и позе я стою перед ним — мои щеки мгновенно вспыхивают от смеси из стыда и ярости, ведь моя строгая рубашка от ледяной воды стала практически прозрачной, плотно облепив тело и слишком четко очерчивая контуры нижнего белья. Это выглядит безумно непрофессионально и двусмысленно с моей стороны, поэтому я тут же подрываюсь с колен и судорожно тянусь к бумагам на стуле, с которыми изначально пришла.

— Что ж, вижу, тебе уже лучше.

— С таким-то доктором? Еще бы!

— Подпиши это.

— А если не стану?

— Роуэн, — устало и тяжело выдыхаю я, складывая руки на груди, чтобы хоть как-то прикрыться от его слишком внимательного взгляда, — подпиши это, иначе я пришлю сюда Кристиана.

— Отлично. Самое время обсудить твою связь с водителями.

— Извини?

— Вы с Митчем… слишком близки, тебе не кажется?

— Ты это несерьезно, Грекхэм.

— Оо, поверь мне, красавица, я чертовски серьезен. Все, что я от тебя слышу — это «Митчелл, Митчелл, Митчелл». Так что такого он делает, что, по твоему мнению, не могу сделать я?

Он начинает медленно подниматься с дивана, сбрасывая плед со своих плеч, и делает один широкий шаг прямо на меня. В его движениях сквозит глухая злость, он весь напряжен, и я отчетливо понимаю, что он просто агрессивно защищается оттого, что я только что увидела его уязвимым.

— Как минимум — МакРей не ведет себя как придурок.

— А как максимум? Что тебе нравится?

— Когда меня уважают, Роуэн.

— И что ты тогда предлагаешь? Хочешь… заставить меня умолять?

— Хочу — чтобы ты прекратил это…

— Да, да, ты это уже говорила.

— …и начал слушать меня, когда я предлагаю тебе свои настройки.

— Я бы так и сделал, будь я в них уверен.

— Тогда чего ты хочешь от меня, Грекхэм?

— Поверь мне, красавица, у меня чертовски длинный список таких пожеланий, но я не уверен, что тебе понравится хоть одно из них.

Роуэн делает еще один шаг в мою сторону, забирает ручку и небрежно, размашисто подписывает бумаги с техническим отчетом. По его жесткому лицу видно, что он предельно серьезен и совсем не шутит, пока мои щеки продолжают пылать от смущения. Я прекрасно знаю, что он делает это специально, просто чтобы в очередной раз вывести меня из себя и поиздеваться, но это уже давно перешло грань обычного раздражения и превратилось в настоящую злость. Стоит его ручке соскользнуть с последнего листа, как я буквально вырываю бумаги из его пальцев, отчаянно желая оставить последнее слово за собой.

— Тогда тебе следует быть осторожнее с желаниями, Грекхэм. Вдруг ты захочешь, чтобы я тебя придушила, но... не уточнишь, как именно. Будет неловко, если ты вдруг утонешь в этом корыте.

Я резко разворачиваюсь на каблуках и буквально выбегаю из его темной комнаты отдыха в душный, залитый неоном коридор моторхоума. Сердце колотится в ушах как сумасшедшее, мокрая, холодная одежда неприятно липнет к коже, а перед глазами все еще упрямо стоит его полуобнаженный мокрый торс, рваное дыхание, ощущение моих ладоней на его бедрах и все те грязные, смущающие вещи, которые он мне наговорил. Я пытаюсь убедить себя, что он говорит это несерьезно, что все это не имеет ко мне никакого отношения, ведь он просто пытается найти способ выбить меня из колеи, чтобы я не лезла к нему со своими расчетами, но…

Роуэн из раза в раз переходит профессиональную черту, и если однажды я не выдержу и сделаю то же самое — моей карьере в Формуле-1 мгновенно придет конец.

Пит-стоп №8. Роуэн

Имола, Италия

Девятнадцатое мая

Я выхожу из своего гостиничного номера, вызываю лифт и тяжело прислоняюсь плечом к стене в ожидании кабины. Тело все еще противно гудит от жестких гоночных перегрузок прошедшего Гран-при, а по венам лениво гуляет невыжженный за заезд адреналин. На часах уже два часа ночи, но я никак не могу уснуть, поэтому решаю спуститься в круглосуточный спортзал отеля, чтобы просто до одури избить боксерскую грушу и наконец выбить из своей головы очередной паршивый прошедший день.

У меня снова пятое место. Чертово пятое место с шестнадцатой позиции на стартовой решетке, и все это произошло исключительно благодаря чертовым настройкам Кендалл. Очевидно, я не использовал их полностью — будь это так, я бы взял первое место, как это сделал Митчелл — но я просто смешал ее цифры со своими собственными. Я все еще не доверяю ей свою жизнь на сто процентов, но вынужден сквозь зубы признать: ее данные работают. Меня до безумия бесит эта зависимость от девушки-инженера, бесит тот факт, что она оказалась права, поэтому сейчас мне просто жизненно необходимо выместить всю эту скопившуюся злость на тяжелом железе в зале.