Запретный вираж - Финн Дарси

— Извини?

— Я поведу.

— С чего бы это?

— Через пять с половиной часов ты должен будешь раздавать интервью, и…

— Поэтому я единственный, кто сможет доставить нас туда за четыре. Я Роуэн…

— …мать его, Грекхэм. Да, да, я помню. Но ты должен отдохнуть, и…

— Это чертовски мило, как ты заботишься обо мне, красавица, — заявляю я, плавно сокращая расстояние между нами так, что она почти врезается спиной в пассажирскую дверь, — но ты сама едва стоишь на ногах, так что прекрати со мной спорить и позаботься о себе.

— Но…

— Иначе мне придется сделать это за тебя, Кендалл.

Я протягиваю руку и едва касаюсь ее кожи, но лишь для того, чтобы уверенно открыть для нее тяжелую пассажирскую дверь. Хартман на секунду замирает, а затем, тяжело выдохнув, покорно залазит внутрь пикапа.

Тогда я быстро обхожу машину, сажусь на водительское кресло и решительно завожу мотор, который отзывается глухим, ворчливым урчанием. В салоне мгновенно разливается тепло, и я изо всех сил стараюсь не обращать внимания на сидящую рядом девушку, хотя, как только мы выезжаем из закрытого ангара аэропорта и попадаем в эпицентр бушующей песчаной бури, Кендалл заметно напрягается, испуганно вжимаясь в сидение рядом со мной.

Благодаря тусклому уличному освещению терминала я аккуратно выезжаю за пределы охраняемой зоны аэропорта, и в этот момент напрягаюсь сам. Наедине с собой я был бы в разы более расслабленным, езда вслепую для меня привычное дело, но теперь… все иначе. Прямо сейчас я головой отвечаю за нас двоих, и все же меня начинает откровенно бесить наша черепашья скорость.

В течение следующего часа из-за ужасной видимости на дороге мы едем чертовски медленно. Ночная пустыня за стеклом превращается в плотную, ревущую стену из песка и пыли, фары пикапа едва пробивают эту желтую муть, и я практически не вижу асфальта перед капотом, но, как ни странно, эта задержка меня вовсе не злит, а скорее сильно напрягает, заставляя до боли сжимать пальцами кожаный руль.

Я чуть расслабляюсь лишь тогда, когда краем глаза замечаю, что упрямая девушка на сидении рядом наконец-то уснула. Я бросаю на нее быстрый, мимолетный взгляд, замечая, как экран ее планшета окончательно тухнет: она упорно работала с графиками прямо от самого аэропорта до этого момента вместо того, чтобы просто отдыхать, но накопившаяся усталость в итоге победила. Я осторожно перехватываю руль левой рукой, а правой аккуратно натягиваю на ее плечи мою же толстовку, которую она сняла перед сном, чтобы укрыть Кендалл и она не замерзла под кондиционером — я сразу же возвращаю руки на руль, когда мои пальцы случайно касаются ее голой шеи, отчего по телу моментально пробегает странный разряд.

В такой напряженной тишине я провожу больше половины нашего пути, и останавливаюсь возле заброшенной, тускло освещенной остановки, чтобы воспользоваться общественным туалетом, когда песчаная буря наконец полностью прекращается. У нас в запасе еще два часа, но у меня до этого были безлимитные напитки в собственном джетте, так что медлить больше нельзя.

— Уже приехали? — почти подпрыгивает на месте Кендалл, когда я резко глушу мотор пикапа.

— Пятиминутный перерыв. Можешь размять ноги и все такое.

Она выглядит чертовски сонной, растрепанной и совершенно не понимающей, что происходит вокруг, что в эту секунду кажется мне чертовски милым. Но Кендалл ничего не отвечает, лишь молча кивает мне в ответ, и я тут же торопливо распахиваю собственную дверь, чтобы перестать так откровенно на нее пялиться.

Я выбираюсь из душного салона машины наружу, где стоит плотная, сухая жара, но мое тело после стольких часов за рулем почти не болит. Я все-таки вожу чертов болид больше половины своей жизни в гораздо более жестких условиях, поэтому, толком не разминаясь, я сразу направляюсь в сторону невысокого бетонного здания уборной: быстро нахожу мужские кабинки и трачу пару минут на все свои нужды.

Возвращаясь обратно к пикапу, я замечаю, что Кендалл все еще нет в салоне. Ее пассажирское сиденье пустует, на нем лишь сиротливо лежит моя толстовка, поэтому я лениво наваливаюсь спиной на металлический капот и решаю просто ее подождать.

Спустя минут пять я нетерпеливо проверяю наручные часы, чтобы убедиться в том, что ее действительно нет уже довольно долго, но время неумолимо идет вперед: так проходит еще пять минут, затем десять, пятнадцать. Внутри меня начинает медленно разрастаться глухое, липкое волнение, а воображение услужливо подкидывает не самые приятные картинки ночной пустыни. Я не выдерживаю, быстрым шагом направляюсь к бетонному зданию и решительно толкаю деревянную дверь.

— Кендалл? — громко произношу я, когда без раздумий вхожу прямо в женскую уборную.

— Дааа? — неуверенно и тихо тянет она откуда-то из глубины помещения.

— Ты… в порядке?

Она явно тяжело и прерывисто вздыхает, а затем смущенно, едва слышно произносит:

— Я… застряла.

— Извини? — я удивленно хмурюсь, останавливаясь посреди тусклой комнаты.

— Я застряла в чертовой кабинке, Грекхэм! У меня заело замок и…

Это звучит настолько нелепо и неожиданно, что я вдруг не выдерживаю и громко смеюсь на всю уборную.

— Почему ты не позвонила?

— Позвонила?! — моментально начинает злиться Кендалл, и в ее голосе просыпаются привычные боевые нотки. — Начнем с того, что у меня нет твоего чертового номера, Роуэн, а закончим тем, что я в целом не могу иметь его по регламенту нашей команды, и…

Мой внезапный приступ смеха постепенно смолкает, и на его место приходит чертовски сильное раздражение. Эти ее вечные дурацкие правила и должностные инструкции начинают все сильнее бесить меня, особенно когда они буквально доходят до полного, несусветного абсурда.

— Прекрати это.

Я резко перебиваю ее гневную тираду и уверенно иду на звук ее голоса к нужной мне двери — это оказывается самая крайняя кабинка у глухой кирпичной стены. Снизу у нее вообще нет свободного пространства, а сверху перегородка сделана слишком высоко, так что даже я со своим ростом под метр девяносто едва достаю до края, приподнимаясь на носочках. Я крепко хватаюсь за ручку, с силой дергаю плотную дверь на себя, но она даже не двигается и не поддается ни на миллиметр.

— Там есть… унитаз? — хмурюсь я, понимая, что дверь открывается на меня, а значит, я физически не смогу ее выбить.

— Нет. Только чертова дырка в полу. По-твоему, я не пыталась сама отсюда выбраться?!

— Хорошо, тогда… тебе лучше отойти к противоположной стене.

Я тяжело выдыхаю, оценивая высоту перегородки, а затем резко подпрыгиваю, крепко цепляюсь пальцами за ее верхний шершавый край и легко подтягиваюсь на руках, без лишних усилий перекидывая свое тело внутрь ее кабинки. Я аккуратно спрыгиваю на грязный бетонный пол, где свободного пространства оказывается критически мало. Здесь настолько тесно, что стоит мне выпрямиться в полный рост, как ее грудь тут же плотно упирается прямо в мою грудную клетку.

— Сегодня явно не твой день, красавица.

— Любой день «не мой», когда я сталкиваюсь с тобой, Грекхэм. Какого черта ты здесь?!

— Я не могу выбить дверь, а тебе — не от чего оттолкнуться. Я подсажу тебя и…

— Еще чего. Я похожа на гимнастку?

— Не то, чтобы у тебя был выбор, Кендалл. Либо так… либо мы тут застряли.

Она раздраженно пытается выглянуть из-за моей широкой спины, чтобы оценить замок, но места в этой коробке так мало, что она едва не ударяется головой о кирпичную кладку стены, но я вовремя срезаю траекторию и подставляю свою ладонь, так что ее мягкая макушка упирается прямо в мою руку, а не бьется о жесткий камень.

— Ладно, — сдается она, шумно выпуская воздух сквозь зубы. — Просто подсади меня и…

Кендалл пытается неуклюже протиснуться между мной и стеной, заставляя меня сделать шаг назад и пропустить ее вперед. Но пространства в кабинке едва хватает на нас двоих, и ее округлый зад слишком опасно и медленно скользит по моим бедрам, заставляя член болезненно дернуться в тесных штанах. Я слишком давно не был в такой опасной, удушающей близости с красивой девушкой, и это чертовски сильно сказывается на моем контроле.