День, когда музыка соврала - Румянцев Яков

Это была совсем не та Ксения Анатольевна, которую мы знали — мягкая, добрая, интеллигентная. Сейчас перед нами стояла женщина, в которой бушевал настоящий шторм. Я невольно задумался: что же должно было произойти между ними восемь лет назад, чтобы этот спокойный человек превратился в оголенный нерв? Оказывается, мы вообще ничего не знаем о тех, кто нас окружает.

— До свидания, дети. Не забывайте готовиться к экзаменам, — она открыла дверь, бросив последнюю фразу уже через плечо. — Выпускной обсудим позже… напишу в группу.

Дверь закрылась. Никто не понимал, почему она так сорвалась. Вроде Грэг ничего такого ужасного не сказал… Но Света быстро развеяла наши иллюзии.

— Грэг, а ты ведь козел, — вдруг четко произнесла она.

Грэг вскинулся, в его глазах блеснула ответная злость.

— Это не ваше дело, мадемуазель! — огрызнулся он.

Но Света даже не моргнула.

— Я прекрасно понимаю Ксению Анатольевну. И понимаю, почему она так себя ведет.

— Да брось ты, Светик, — вставил свои пять копеек Матвей. — Просто бабские капризы, переклинило её на Грэге, вот и всё.

— А вот и нет! — Света сердито обернулась к нему. — Это для вас всё шуточки. Грэг… — она посмотрела на него в упор, как судья на подсудимого. — Это ведь не в первый раз было, да?

Грэг промолчал, отведя взгляд.

— Дело в том, — продолжала Света, не сводя с него глаз, — что ты совершил романтический поступок. Очень романтический, все с этим согласятся. Но все твои действия всегда были сопряжены с другой стороной, которая ложилась невыносимым грузом на плечи Ксении Анатольевны. Ты как ребенок, за которым постоянно нужно следить, чтобы он не натворил бед. И от тебя невозможно отказаться, потому что, с одной стороны, ты увлекаешь своими рассказами, мыслями, которые проникают в самое сердце. А с другой — ты вечно творишь глупости. Ты разрушаешь всё, к чему прикасаешься.

Грэг смотрел на Свету. В его глазах отражалась не злость, а горькое признание правды. Он молчал, потому что возразить было нечего.

— Сейчас приду, — бросил он коротко и вышел из класса.

В аудитории захрустела очередная тишина. Никто даже не подумал подорваться к двери, чтобы подслушивать — стало стыдно. Мы все чувствовали себя свидетелями чего-то слишком интимного и горького.

— Как думаете, он её вернет? — шепотом спросила Оля.

— Думаю, да, — ответил я. — Но нам лучше уйти. Это уже не наше дело.

— Нет, давайте подождем, — настаивала Оксана.

А там, в коридоре, у окна, сидела Ксения Анатольевна. Она подняла голову, тяжело вздохнула и уставилась на свои дрожащие руки. Грэг медленно подошел к ней.

— К вам можно? — с жалкой, кривой улыбкой спросил он.

Учительница промолчала. Грэг робко присел рядом на скамью.

— Извини, — после долгой паузы выдохнул он.

— За что, Грэг? — она произнесла это удивительно спокойно. — За то, что ты свалил восемь лет назад и даже не попрощался? Или за то, что ты находишься здесь всего час, а я уже веду себя как последняя дура при детях?

— Нет. Ты не дура. Прости меня за то, что я снова вывел тебя из себя.

Они замолчали. Воздух между ними казался густым и невыносимо тяжелым.

— Зачем ты вернулся? — тихо спросила она.

— Я… — Грэг запнулся, — хотел вспомнить, как здесь мне было хорошо.

— Почему сейчас? — Ксения Анатольевна обернулась, глядя на него утомленным взглядом. — Почему не через десять лет? Лучше бы ты вовсе не возвращался.

— Прости меня, я знаю, ты злишься…

— Нет, — отрезала она. — Я не злюсь, Грэг. Это давно прошло. Я зла на тебя не за то, что ты уехал. А за то, что ты не дал мне даже шанса. Ты просто исчез. Я годами прокручивала в голове слова, которые хотела бы тебе сказать, если встречу. Но сейчас… — она посмотрела на него и покачала головой. — Сейчас я смотрю на тебя и понимаю: мне нечего тебе сказать.

— Ксю…

— Грэг, — она остановила его мягким, но непреклонным движением руки. — Пожалуйста. Я сама виновата, что сорвалась, но умоляю: не впутывай меня больше в свои дела. И других не впутывай. Когда-то я была частью твоей жизни…

— Ты не была частью. Ты была моей жизнью.

— Грэг! — она посмотрела ему прямо в глаза. — Я тебя не люблю. Всё кончено. Если ты приехал ради меня — ты зря потратил время. Можешь возвращаться туда, откуда приехал.

Между ними снова легла тишина — непреодолимая, как пропасть.

— Мне пора. Нужно обсудить с детьми выпускной. Уходи, пожалуйста.

Грэг смотрел на неё опустошенно. В этих глазах когда-то заключалась вся его любовь к жизни. Вся его вселенная. Теперь там была лишь пустота. Ксения встала и, не оглядываясь, направилась в сторону класса.

Грэг остался сидеть в опустошенном чертоге своих мыслей. Он достал пачку сигарет, но зажигалка в пальцах дрожала. Ему ничего не хотелось. Даже дыма.

Мы сидели в классе, замерев в напряженном ожидании. Было странно и непривычно, но абсолютно все ребята искренне переживали за них обоих. Наконец дверь скрипнула, и в кабинет вошла Ксения Анатольевна.

— А где Грэг? — тут же спросил я.

— Он уехал домой, — подчеркнуто спокойно ответила она, хотя бледность на её лице выдавала пережитую бурю. — Он приехал недавно и еще не успел навестить остальных друзей… Дети, вы меня извините за такое поведение. Мне ужасно стыдно.

— Да ладно вам, Ксения Анатольевна, че мы, не понимаем, что ли? — старался поддержать её Матвей. — И вообще, шутки у него так себе были.

Учительница признательно улыбнулась.

— Я хотела обсудить с вами кое-что важное. Скажите, вы не хотите устроить какое-нибудь представление на выпускной?

По кабинету прокатилась волна тяжелых вздохов.

— Такой вечер бывает только раз в жизни, подумайте, — мягко продолжала она. — Я, конечно, не настаиваю, но мне кажется, вам самим будет приятно, если останется воспоминание на всю жизнь.

— Да нам сразу сказали, что там даже алкоголя не будет! — буркнул Пашка. — Я лично вообще туда идти не хочу.

— Значит, ничего не будем делать? — спросила Ксения Анатольевна.

— Ну а что тут сделаешь?

— Не знаю, это ведь ваш праздник, — улыбнулась она.

Напряжение в классе спало. Ксения Анатольевна, кажется, окончательно взяла себя в руки и оттаяла, став прежней — доброй и заботливой.

— Я бы предложила, например, сделать флешмоб. Или придумать веселые конкурсы для родителей…

— Флешмоб — это же старо как мир! — послышалось из угла.

— Ну да, — подхватила Оксана. — А конкурсы и без нас ведущий устроит.

— Понятно… Значит, идея так себе.

Договорить она не успела: дверь с тихим щелчком распахнулась.

— Извините, — на пороге появился Грэг. — Забыл телефон.

Он медленно прошел к учительскому столу. Ксения Анатольевна тут же опустила глаза и сделала плавный шаг назад, пытаясь физически увеличить дистанцию между ними.

— Всё, всем удачи, ребят! — Грэг забрал с края стола мобильник и повернулся к выходу.

— Грэг! — окликнул его я.

— Да?

— Нам тут Ксения Анатольевна предложила сделать что-нибудь запоминающееся на выпускной. Чтобы было что вспомнить через годы. Но у нас идей ноль, и всё кажется скучным. А ты бы что предложил?

— Я? — Грэг замер на пороге, краешком глаза косясь на нашу литераторшу.

— Да, Грэг, что бы ты придумал? — поддержала меня Света.

— Эм… Думаю, Ксения Анатольевна знает гораздо лучше. А всё, что могу предложить я, вам либо не понравится, либо администрация школы запретит под угрозой расстрела. Так что извиняйте. Ладно, мне пора.

— Ну предложи хоть что-нибудь! — остановила его Оксана.

Грэг снова посмотрел на учительницу. Я не выдержал и пошел в атаку:

— Ксения Анатольевна, я всё понимаю, но это наш выпускной. И Грэг сейчас молчит исключительно из-за вас. Вы предложили нам сделать праздник, но адекватных идей у нас нет.

Литераторша слегка растерялась от такого выпада. Она сложила руки на груди, окинула меня взглядом, затем быстро перевела его на Грэга: