Сильнее обстоятельств - Квин Мари

И Сиена улыбалась. Я отодвинул ей стул и продолжил:

— В детстве я постоянно смотрел фильмы про боевые искусства, — признался я, чувствуя, как уголки губ невольно поднимаются в улыбке при воспоминании. — Ты знаешь, эти старые фильмы с Джеки Чаном и Брюсом Ли. Я был одержим ими. Даже пытался копировать приемы перед зеркалом, представляя себя героем. И родители отдавали меня на разные секции. Сначала это было карате, потом бокс, даже дзюдо пробовал.

Сиена рассмеялась, и ее смех был таким легким, будто она действительно видела маленького меня, пытающегося изобразить удары ногами и крики из фильмов.

— А потом один тренер по боксу увидел во мне потенциал, — продолжил я. — Он сказал моим родителям, что если они поддержат меня, то из меня может что-то получиться.

Я замолчал, вспоминая тот день, когда родители согласились оплатить мои первые серьезные тренировки. Это было не просто решением — это была их вера в меня.

— Они всегда поддерживали меня, даже когда становилось тяжело, — добавил я, чувствуя, как голос стал чуть тише. — Иногда денег едва хватало, но они находили способ отправить меня на соревнования, купить экипировку. Это многое для меня значило.

— Значит, ты стал Цербером благодаря им? — спросила она, придвигая салат.

— Да, можно сказать и так, — ответил я, присаживаясь напротив нее. Опять трава. Это здоровое питание сведет меня в могилу, но выбора нет. Я слишком много позволил себе во время реабилитации, пожирая всякую дрянь и пропуская тренировки. И вот пришла расплата. — Только прозвище это появилось позже, когда я начал драться профессионально в ММА. Один журналист написал, что я на ринге похож на стража ада: такой же беспощадный и быстрый. С тех пор оно приклеилось.

Сиена улыбнулась, беря в руки кусочек хлеба и откусывая его. Ее движения были такими же элегантными, как все, что она делала.

— Мне нравится, — произнесла она. — Цербер. Звучит мощно.

— Может быть, — усмехнулся я, чувствуя, как ее слова грели внутри. — Хотя иногда кажется, что это слишком… громко.

— Не думаю, — возразила она, встретившись со мной взглядом. — Ты именно такой. Мощный. И в то же время… настоящий.

Я приказал себе успокоиться, а не раздевать ее взглядом, чувствуя, как ее слова проникают глубже, чем следовало. Сиена умела находить такие слова, которые задевали струны души.

— Спасибо, — произнес я, стараясь сохранять невозмутимость.

Но это был нокаут.

Свидание шло отлично. Даже эта «трава» была сегодня чертовски вкусной. Мы говорили о детстве, родителях, Нью-Йорке — обо всем, что делало нас теми, кто мы есть сейчас.

Я замечал, как ее глаза загорались каждый раз, когда я начинал новый рассказ. Этот блеск… он был настоящим. И он заставлял меня говорить больше, делиться тем, о чем я обычно молчал. Сиена не просто слушала, а впитывала каждое слово, как будто ей было искренне интересно. Не для того, чтобы использовать это потом в каких-то своих целях или стратегиях. Нет, она хотела понять меня.

Я уважал Дженис. Черт, да я даже благодарен ей был за многое. Она тащила на себе всю эту работу по моему продвижению, и я сам платил ей за это. Но временами… временами появлялось это мерзкое чувство. Будто я несу какую-то чушь, которую она потом перекрутит под свои нужды. Подберет из моих слов то, что ей нужно, чтобы создать очередной образ для прессы или соцсетей. Это бесило.

С Сиеной такого не было. Ни единого намека на фальшь. Она просто смотрела на меня большими, чертовски красивыми глазами, и я знал: все, что я говорю, остается между нами. Без вторых планов. Без расчетов. Просто два человека, которые общаются. Черт, да я даже забыл, когда такое было в последний раз.

И именно это заставляло меня открываться еще больше.

Мы разговаривали о Нью-Йорке: о его сумасшедшей энергии и людях, которые вечно куда-то спешат, о тех местах, где можно спрятаться от этой гонки. И когда она улыбалась, мне казалось, что весь мир замедляется. Только мы двое.

Все шло идеально, слишком идеально. В такие моменты я всегда ждал подвоха. Может быть, потому, что в клетке привык к тому, что, даже если тебе кажется, будто ты контролируешь ситуацию, удар может прилететь откуда угодно.

И вот он, момент, который нарушил эту безупречную гармонию.

Мы уже шли к выходу, когда Сиена взяла в руки буклет. И вот он, подвох.

— О, круто, — произнесла Сиена, поднимая глаза от буклета. Ее улыбка стала шире, а в глазах появился этот знакомый блеск. Тот самый, который говорил: сейчас что-то случится. — Здесь проводят занятия йогой. Даже парные занятия.

— Да? — спросил я, стараясь сохранять невозмутимость, хотя внутри уже начало закрадываться подозрение.

И тут администратор, словно черт из-за угла, возник рядом с нами. Его лицо светилось профессиональной улыбкой, будто он только и ждал, чтобы вломиться в наш вечер.

— Надеюсь, что вы хорошо провели время, — произнес он, чуть склонив голову. — Я заметил, что вы заинтересовались нашими занятиями йогой. У нас действительно есть возможность предложить индивидуальные парные сессии. Очень полезно для расслабления и связи… между партнерами.

Сиена серьезно хочет, чтобы на втором свидании мы углубляли связь через йогу? Черт, я бы предпочел еще один раунд в клетке, чем попытаться согнуть свое тело в какую-нибудь позу «собаки».

Цербер мордой вниз, блять.

— Звучит интересно, правда? — произнесла Сиена, повернувшись ко мне. Ее голос стал игривым, почти мурлыкающим. Она явно чувствовала, что я не могу ей отказать. Не сейчас, когда этот вечер был настолько… особенным. А я повелся на всю эту атмосферу.

— Ну-у-у… — протянул я, пытаясь сформулировать мысль помягче. Йога? Серьезно? Она все-таки действительно предлагает мне сесть в позу лотоса?

— Кайл, — начала она, слегка наклонившись вперед, так, что ее взгляд стал еще более проникновенным, — ты же помнишь, что должен мне желание?

Я замер. Черт. Вот оно. Она использовала это против меня.

— То есть ты хочешь использовать свое желание на йогу? — спросил я, надеясь, что мой голос звучит достаточно уверенно. Но внутри я уже смирился.

— Именно, — ответила Сиена, ее улыбка стала победной. — Ты сам сказал: любое желание.

Черт. Она была права.

— Ладно, — выдохнул я. — Но если я свалюсь с этой вашей позы дерева, ты будешь виновата.

Сиена рассмеялась, и этот смех снова эхом разнесся вокруг, смешиваясь с мягким шумом города.

— Обещаю, я буду держать тебя, — произнесла она, и в ее голосе была такая уверенность, что я на мгновение забыл, о чем вообще идет речь. Йога? Серьезно? Но ее слова… они заставляли меня думать совсем о другом.

Администратор рядом что-то лепетал, заверяя, что все пройдет идеально, что нас никто не побеспокоит. Но я его уже не слушал. Все мое внимание было приковано к Сиене. Она светилась. Черт, да она всегда сияла, даже когда просто говорила или улыбалась. И эта ее радость… она оказалась заразной.

— Или ты не хочешь снова встретиться со мной? — внезапно спросила она, слишком серьезно для такой легкомысленной темы.

Черт. Как будто такое возможно после этого ужина.

Я готов пойти с тобой на чертову йогу, крошка. И смешно, и хочется врезать себе. Неужели эта девчонка сделала меня такой размазней за одно свидание?

— Хочу, — так же серьезно ответил я, глядя прямо в ее глаза. Это было правдой. Каждое слово.

Сиена улыбнулась шире, приподнялась и нежно поцеловала меня в щеку. Ее губы едва коснулись моей кожи: коротко, почти невесомо. Но этот мимолетный момент ударил сильнее, чем любой хук или апперкот, которые я когда-либо принимал в клетке. Черт, это было как попасть под удар тока, от которого внутри все переворачивается.

Я усмехнулся. В клетке все просто: ты либо бьешь, либо блокируешь, либо контратакуешь. Там правила понятнее. Там легче контролировать ситуацию. А здесь? Я хочу поцеловать ее. Готов поцеловать ее по-настоящему. Но, черт подери, кажется, еще рано.

И словно в подтверждение мысли, Сиена сделала шаг назад.