Один бросок до тебя - Кайроуз Р. С.

— Понимаешь, она просто не ценила мои вибрации, — говорит он, тяжело вздыхая.

Я моргаю.

— Твои вибрации?

— Энергетические! — он так резко подаётся вперёд, что я отодвигаюсь на стуле. — Я вибрирую на очень высокой частоте. У большинства людей частота низкая, вот она и не выдержала рядом со мной.

— Сочувствую, — бормочу, не уверенная, какая реакция будет уместнее. — Наверное, тяжело э-э, вибрировать одному?

— Невероятно тяжело, — парень печально смотрит на свой бланк. — Особенно по ночам.

Я подавляю истерический смешок. Ведущий ещё не подал сигнал о смене партнёра, и мне кажется, что это самые долгие минуты в моей жизни.

— Я ищу такую же высокочастотную женщину, — продолжает он. — У тебя, кстати, очень благоприятная аура.

— Ох, спасибо, я сегодня принимала душ.

Он кивает, будто в моих словах есть глубокий философский смысл.

— Я это почувствовал.

Что он почувствовал? Запах моего отчаяния или желание вызвать эвакуатор прямо к этому ресторану?

Забудьте о том, что я говорила, что это может быть весело. Это было так только по началу.

Отвожу взгляд в сторону бара, в надежде, что кто-нибудь сейчас нажмёт на кнопку пожарной сигнализации и избавит меня от очередной истории «как я понял, что медитация — это путь», и вот тогда-то я и замираю.

Микаэль Картер только что вошёл внутрь. Один.

Я узнаю его сразу, то ли по походке, то ли это уже своего рода чутьё. А может, это как с аллергией?

Он подходит к бару, на нём тёмно-синяя куртка с эмблемой «Бостона» на груди, капюшон спущен. Волосы чуть взъерошены, щёки розовые от холода, а на скулах лёгкая щетина. Он выглядит слишком красиво, слишком хорошо среди всего этого купидоновского безумия.

Он заказывает что-то, и пока бармен отворачивается к кофемашине, Мик, ожидая заказ, с интересом наблюдает за происходящим в ресторане, оглядывая зал.

Мысль спрятаться под стол посещает меня, но слишком поздно.

Довольно быстро Картер замечает меня.

Я вижу это по тому, как он вскидывает брови, замерев. Его выражение лица застывает, становится совершенно нечитаемым, а потом в глазах появляется то самое узнавание, смешанное с чем-то, что я предпочла бы не анализировать.

Мой спутник под номером 11 что-то спрашивает. Про книги? Или кошек? Или про бывших? Я не слышу, всё сливается.

Я смотрю на Мика, он смотрит на меня. Дольше, чем положено для «случайного взгляда». Он смотрит так, что мне становится дискомфортно.

— Кстати, а ты веришь, что кошки — это лазутчики инопланетян? — спрашивает меня мой собеседник. Я перевожу взгляд на него, оглядывая, и чуть не дёргаюсь. И он серьёзно ждёт от меня ответа.

— Ну, я с ними работаю, — бормочу. Как мы менее, чем за пять минут, перешли от его бывшей к этому?

— С инопланетянами?

— Да, — бормочу, даже не вслушиваясь. Мой мозг отказывается воспринимать происходящее, глаза всё время возвращаются с Мику.

Он получает свой заказ — бумажный пакет, судя по всему, еда навынос, и стакан с напитком. Но вместо того, чтобы уйти, он неторопливо опускается на барный стул. Говорит что-то бармену, тот кивает, и Картер снова встречается со мной глазами. На этот раз дольше.

Он просто смотрит и не отворачивается. Смотрит так, что внутри меня всё сжимается.

— Некоторые думают, что у кошек вообще нет души, — продолжает мужчина передо мной. — Но я считаю наоборот. Они слишком умные.

— Да, — отвечаю рассеяно. На что «да» — не знаю. Может, у кошек есть личный космический план? Господи, да какая разница, потому что Микаэль мать его Картер всё ещё смотрит. Прямо. Открыто. С тем выражением, от которого у меня всё сжимается.

Он смотрит так, будто хочет подойти, и у меня перехватывает дыхание.

— О, ты тоже заметила энергетическое мерцание вокруг барной стойки? — оживляется номер 11.

— Прости?..

— Там очень специфическая вибрация, — кивает он.

Я почти смеюсь над его словами и, наверное, рассмеялась бы, если бы не Мик, что сидит у той самой стойки и прожигает меня взглядом.

Звучит звонок, оповещающий о переходе к следующему столику, и я почти готова сама вытолкнуть номер 11 из-за столика. Официально заявляю: это были самые странные и долгие пять минут в моей жизни.

— Было приятно повибрировать вместе, — говорит он мне.

— Да-да, взаимно, — выдыхаю, опуская глаза к карточке со списком участников.

Не знаю, готова обнять или задушить Максвелла, когда он подсаживается ко мне под следующим номером.

— Ну, как тебе? — спрашивает он шёпотом, чуть наклоняясь над столом.

— Ты про это сборище фриков? — бурчу я, переводя взгляд с Мика на Ридли.

Боже, да Максвелл сияет, ну, или в нём говорит пара выпитых коктейлей. Он хватает мою «карту симпатий», в которой мы должны отмечать своё впечатления о собеседнике, и разочарованно смотрит на меня, видя одни минусы напротив всех номеров.

— Ты издеваешься? — стонет Рид. — Ты что, поставила «минус» даже тому парню с британским акцентом?

— Его акцент фальшивый, — отвечаю, протягивая ему ручку. — Я слишком люблю британских актёров, чтобы не заметить разницу. Можешь поставить «плюс» напротив своего имени.

Он уже открывает рот, чтобы что-то сказать, как вдруг возле нашего столика слышится:

— Привет.

Этот голос я бы узнала даже под водой.

Я поднимаю глаза. Рядом стоит Микаэль, и на его лице то самое выражение, которое я ненавижу больше всего: смесь веселья, лёгкой иронии и капля, совсем крошечная, интереса. Чувствую, как спина автоматически выпрямляется.

— Ты шутишь, — стонет Ридли и хрипло смеётся, глядя на него. — Что ты тут забыл, чувак?

— Значит, экспресс-свидания? — Мик не обращается ни к кому конкретно, но всё равно не сводит взгляд.

А затем он делает то, от чего мои внутренности сжимаются: он берёт пустой стул у соседнего столика, оставшийся от пары, которая уже нашла друг друга, и присаживается к нам третьим.

Я не успеваю ничего сказать, ни «нет», ни «проваливай».

— Никто из команды не должен знать об этом — начинает Рид, на что я не сдерживаю смешка.

— Максвелл затащил меня сюда, угрожая, что иначе расскажет Грейс про нас. На вечеринке в честь помолвки. В подробностях, — пожимаю плечами.

Ридли возмущённо открывает рот, мотает головой, не веря, что я правда раскрыла все карты, и смотрит на меня так, будто я предала его.

Я и сама себе не верю, что вслух сказала это при Мике, но почему-то мне стало просто жизненно необходимо объяснить, что я здесь забыла.

Губы Мика едва заметно дёргаются в ухмылке, не то чтобы я так уж следила за его губами так, стоп! Где там ведущий, разве он не должен сделать нам замечание?

— Неплохой компромат, — говорит Мик. Он смотрит на меня, и в голосе слышна усмешка. — И что за подробности, Максвелл? — он спрашивает Ридли, но по-прежнему смотрит на меня.

Ридли только снова фыркает. Мы все знаем, что за подробности это были.

— Как успехи? — теперь Картер перехватывает мою «карту симпатий» и хмыкает, глядя в неё. Этот раунд, честно говоря, ощущается как вечность.

Он постукивает пальцем по бумажке, явно развлекаясь, и не торопится возвращать карточку.

— Ридли, — говорю я, переводя взгляд на друга, — будь добр, принеси мне что-нибудь выпить.

— На свой вкус? — он уточняет, и я киваю.

— Да.

— Только не поубивайте друг друга, — хмыкает он и уходит к бару, оставляя меня один на один с мужчиной, достойного медали в чемпионате по бегству от последствий.

— Я впечатлён, — произносит Картер, рассматривая мои сплошные минусы. — У бедняг даже нет шанса получить «плюс»?

Я закатываю глаза.

— Почему ты здесь?

— Ты выглядела такой скучающей рядом с тем парнем, — он подсматривает в карту, — под номером 11. Теперь я понимаю, почему.

Я протягиваю руку, чтобы забрать у него бумажку, но он выставляет руку вперёд, противясь.

— «Коуч», «скучный», «живёт с мамой», — начинает зачитывать он комментарии, которые я начала оставлять напротив каждого номера, чтобы хоть как-то отличить одного парня от другого. — О, а это что: «Асцендентная Дева»?