Сладкий пряник 50 плюс для голодных боссов - Стар Алекс

– Какое… Какое желание? – вырывается у меня хриплый, предательский шепот.

Марк улыбается. Широко, по-волчьи, обнажая идеально белые зубы. Его глаза блестят.

– Какое… – он переводит взгляд на Леонида, который наблюдает за этой сценой с холодным, мрачным удовлетворением. – Полагаю, первое ты узнаешь сегодня. После работы. Мы заберём тебя.

Он выпрямляется, и маска доброго полицейского с него мгновенно спадает. Остается только голодный, уверенный в своей власти хищник.

– Семь дней, Кристина. Семь желаний. И ты свободна. Решай.

Они разворачиваются и выходят из кабинета, оставив меня одну в гробовой тишине. Дверь за ними не закрывается. Я сижу, вцепившись пальцами в край стола, пытаясь загнать обратно дрожь, пробивающуюся сквозь кожу.

Семь желаний.

Я закрываю глаза и вспоминаю их взгляды – оценивающие, похотливые, голодные.

Я чувствую на щеке призрачное прикосновение его пальцев.

И я понимаю, что мой выбор – это не выбор между плохим и хорошим.

Это выбор между адом тюрьмы и адом их ненасытного плена. Кто знает, что они могут пожелать?! И что они вообще могут хотеть от такой старухи?!

Невольно оборачиваюсь к зеркалу, висящему рядом с моим рабочим столиком: бледное испуганное лицо, на котором выделяются ярким пятном алые губы. По мне, конечно же, не скажешь, что я уже почти бабушка, я всё-таки главный бухгалтер в крупной корпорации, живу для себя, можно сказать, ухаживаю за собой.

За мужем ухаживать не надо: теперь за ним ухаживает его бывшая любовница Ниночка, младше нашего сына Вити на десять лет. Меня аж передёргивает от одного воспоминания об этом. О том, как я в первый раз застала его в его же собственном кабинете, когда его девятнадцатилетняя секретарша стояла перед ним на коленях, а мой муженёк сидел, откинувшись в кресле и закатив глаза, пока она усердно отсасывала у него.

Тонкие подрагивающие палочки-ножки в туфлях на десятисантиметровой шпильке, юбочка, которая даже не прикрывала её круглую девичью крошечную попку…

Хриплые стоны мужа, который всё подбадривал её:

– Да, да, моя сладкая малышка… Так… Какой вкусный ротик… Глубже…

И у меня всё переворачивается внутри. Всё это было уже пять лет назад, но я снова и снова прокручиваю эту картину перед глазами, потому что такое просто невозможно забыть…

Эта боль, которая остаётся с тобой навсегда. И это, наверное, был тот самый день, когда я похоронила в себе женщину.

Запретила себе думать о любви. Мечтать. Запретила себе желать…

Нет, конечно же, я выгляжу просто безупречно: умелый макияж, ухоженное дорогой косметикой лицо, идеально подогнанный по фигуре костюм и бельё. Но стоит посмотреть правде в глаза: я не малышка. Мне уже за полтинник.

Я пышная женщина, аппетитная, зрелая.

Уверенный в себе и своём опыте профессионал, которому сейчас возможно угрожает тюремный срок…

Перспектива просто поганая…

Престарелая разведёнка в тюрьме – так себе подарочек на Новый год.

И я включаю свою логику. Расчёт.

Что может быть ещё хуже? Что прикажут сделать мне эти молодые наглые мужчины? Чего я в своей жизни не видела?

А может быть, это и есть мой шанс? Шанс на спасение?

3

Все мои доводы, вся моя холодная бухгалтерская логика кричит: «Беги!». Но ноги не слушаются. Внутри все сжимается в комок ледяного страха, пропитанного странным, запретным любопытством.

Два часа я провожу в полусознательном состоянии, механически отвечая на письма и делая вид, что работаю. Сердце колотится где-то в горле. А в голове – только одно: «Семь желаний… Какое первое?»

В половине седьмого на пороге кабинета появляется Леонид. Без стука.

– Готовы? – бросает он своим глухим, лишенным всяких эмоций голосом. Его черные глаза выхватывают меня из полумрака комнаты, будто прожектором.

Я молча киваю, беря сумку и пальто. Руки дрожат, и я надеюсь, что он этого не видит. Он не предлагает помочь. Просто разворачивается и идет по коридору, уверенный, что я последую за ним. Так оно и есть.

Внизу, у служебного выхода, ждет роскошный черный внедорожник. За рулем – Марк. Он смотрит на меня через открытое окно, и на его лице играет та же опасная, полунасмешливая улыбка.

– Садись вперед, Кристина. Не стесняйся.

Я сажусь на мягкое кожаное сиденье, пытаясь отодвинуться к дверце. Машина трогается с места с едва слышным шепотом мотора. В салоне пахнет кожей, холодным зимним воздухом и их мужским, доминирующим присутствием.

– Куда мы едем? – спрашиваю я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– В место, где решают любые проблемы, – отвечает Марк, не глядя на меня. – И где исполняют желания. Наши.

Больше никто не говорит ни слова. Я смотрю в окно на мелькающие огни предновогодней Москвы, но не вижу их. Внутри все продолжает сжиматься от страха и… Странного предвкушения. Этого предательского возбуждения, которое начало шевелиться в глубине живота еще в кабинете.

Мы въезжаем в какой-то неприметный двор, спускаемся на подземную парковку. Марк и Леонид выходят одновременно, их движения синхронны, как у хищников. Они ведут меня к лифту. Внутри – зеркальные стены, и я вижу нас втроем: двое высоких, уверенных в себе мужчин и я – пришибленная, растерянная, с огромными глазами.

Лифт едет вниз. Останавливается. Двери открываются прямо в полумрак.

Первое, что ударяет в лицо, бьёт по барабанным перепонкам, – это музыка. Низкий, пульсирующий, почти не слышный бит, который входит в резонанс с собственным сердцебиением. Он не громкий, он буквально физический. Его чувствуешь кожей, каждой клеточкой тела.

Второе – свет. Вернее, его почти полное отсутствие. Несколько приглушенных бра, выделяющих островки мягких диванов, низкие столики. И темнота. Густая, бархатная, скрывающая детали, но обнажающая формы. Тени, которые движутся, сливаются, извиваются.

Третье – запах. Дорогой алкоголь, сигары, парфюм. И еще что-то… Сладковатый, животный, возбуждающий запах кожи, пота и секса.

Марк кладет свою тяжелую, горячую ладонь мне на поясницу и ведет вперед, вглубь этого грота. Леонид идет следом, мой безмолвный тюремщик.

Мы проходим мимо кресел. И тут мой мозг начинает замечать детали, от которых по телу бегут мурашки. В нескольких метрах от нас, в глубоком кресле, сидит мужчина. К его коленям прислонилась девушка, ее спина обнажена, платье спущено до талии. Его руки медленно, лениво скользят по ее коже. А ее голова запрокинута, и в тусклом свете видно, как ее губы полуоткрыты в беззвучном стоне. Ее рука лежит у него на бедре, пальцы впиваются в ткань брюк.

Чуть дальше, на диване, лежит другая пара. Женщина закинула ногу на спинку, ее юбка задралась высоко, открывая бедра, а мужчина склонился над ней, его лицо уткнулось в ее шею, его бедра мерно, не спеша движутся. Это не порно. Это медленное, сладостное, почти ритуальное совокупление. И его вид не шокирует, а… Притягивает взгляд. Затягивает как водоворот.

Я замираю, чувствуя, как по моей коже разливается жар. Грудь поднимается и опускается чаще, и я понимаю, что мне не хватает воздуха.

– Я… Я не могу здесь находиться, – задыхаясь, говорю я, пытаясь отступить.

Но рука Марка на моей пояснице становится твёрже, железной.

– Можешь. И будешь. Это часть нашей… Терапии. Проникнись этой атмосферой, Кристина. Впусти её. Она очищает от предрассудков.

Он наклоняется ко мне, его губы почти касаются моего уха. Его дыхание обжигает.

– Присядем. И поговорим о твоей проблеме. Первой из семи.

Он подводит меня к небольшому углублению, скрытому тяжелой портьерой от основного зала. Там – глубокий диван, почти ложе. Марк садится, откидывается на спинку и смотрит на меня. Леонид устраивается напротив, в кресле. Его черные глаза горят в полумраке, как угли.

Я сажусь на край дивана, сжимая сумку на коленях как щит. Я пытаюсь смотреть на них, но мой взор снова и снова уплывает в зал.