Подарки ко дню рождения - Фандеева Лилия

Вручая документ о пройденной интернатуре, Катерине задали вопрос:

– С местом работы определились? Пойдёте назад в первый?

– Не пойду. Им достаточно одного ординатора, вышедшего из отпуска по уходу. Хочу попытать счастья где-нибудь в области, но ближе к городу. Я дама городская и в районе, боюсь, не выживу. Шучу! Сейчас все беременные стремятся рожать в городе.

– В Советском районе требуется врач уже месяца три, но так и не нашёлся желающий. Больница постройки царя Гороха, оклад небольшой, квартира в перспективе. Правда воздух свежий и население в большинстве своём культурное. Думаю, лет через десять дойдёт очередь и до них. Это район Академгородка.

– Без обещанного жилья к ним и не пойдёт никто. Туда автобусы ходят раз в час с автовокзала, до которого добраться ещё нужно, и затратить на дорогу два часа. А район, действительно хороший.

– А если будет временное жильё при больнице, вы пойдёте?

– Если при больнице, значит уже нет антисанитарии, а есть тепло и вода. В этом случае я бы рискнула.

– Не удивляйтесь, что я так заинтересована в этом кадре. Подруга моей мамы не может уйти на пенсию именно по причине отсутствия замены. У старшего поколения долг превыше всего. Кто из нынешних врачей знает смысл клятвы, а не её текст? Напишите мне свой номер телефона, и, думаю, вам позвонят уже через день.

Катерина возвращалась домой в приподнятом настроении. Ей казалось, что если очень повезёт, работа в Советском районе отличный вариант. В Академгородке живут люди науки: учёные, специалисты, обслуживающий персонал и студенты университета. Там нет случайных людей. Не зря его проектировали у чёрта на куличках в шестидесятых. Это позже он стал районом города, но так и остался «на отшибе».

Звонок домашнего телефона прозвучал на следующий день около полудня. Немолодой приятный и поставленный мужской голос поздоровался, представился, уточнил намерения по поводу жилья и работы и поинтересовался, сможет ли она приехать к нему на приём завтра в районе девяти-десяти часов. Катерина ответила согласием и положила трубку. Через час позвонил отец.

– Что думаешь делать в выходной, доктор Иванова? Хотелось бы это дело как-то отметить.

– Мои планы на выходные зависят от завтрашнего визита к главному врачу больницы в Советском районе.

– Ты собралась работать у чёрта на рогах? Я же предлагал тебе помощь гораздо ближе.

– Пап, не сотрясай воздух! Поеду, посмотрю, поговорю, оценю обстановку и, если всё устроит, приму решение. Решение тебе доходчиво аргументирую. Согласен? Не сердись! Я должна начальный путь пройти самостоятельно, без толкача и тяжёлой артиллерии. Если всё сложиться удачно, я буду работать и жить ближе к тебе, чем к маме. Этот факт тебя не радует? Одним словом, я позвоню тебе на работу завтра до обеда и обо всём доложу. Целую.

Глава 2

Сидя на скамье автовокзала, Катерина мысленно выстраивала разговор с работодателем. Ей не хотелось понравиться или, что хуже, показаться умной, но принятое предложение о встрече нужно было как-то объяснить. «Этот вопрос обязательно встанет первым, и на него придётся ответить правдиво. Скажу как есть, а поверит или нет, дело десятое», – успела подумать она, когда к ней обратились.

– Здравствуйте, Екатерина Петровна. Не узнаёте свою полную тёзку? Я Катя Иванова. Вы у меня роды принимали в начале марта.

– Тебя трудно узнать. Ты выглядишь намного лучше, чем в родзале, – она улыбнулась, глядя на молодую женщину, которая держала на руках грудного ребёнка. – Как сама? Как дочка?

– Плохо. Всё с нами не так, как у других людей.

– А ты знаешь как у других?

Молодая мама, словно не слыша вопроса, продолжила:

– Посудите сами: я в семье девятая. Моя старшая сестра на двадцать лет старше меня, а племянница моя ровесница. После восьмого класса пошла в медучилище, получила профессию, дружила с парнем, проводила в армию, дождалась и вышла замуж. Он устроился на завод, нам дали комнату в семейном общежитии. Мы и прожили всего год мирно. Кто знал, что служба и контузия в Афганистане, так сломают его психику. Стоило ему выпить больше двухсот грамм спиртного, он становился настоящим зверем. А повод был не нужен. Он сам его находил. Я уходила к родителям, он каялся, я возвращалась к нему, но через время всё повторялось. Прошёл ещё год и закончился в больнице с побоями, сотрясением мозга. Этого я уже не простила и подала на развод. К счастью подвернулась командировка в Ташкент. Наши медики из госпиталя часто бывали там по три-шесть месяцев. Я поставила в известность загс и уехала. Он дважды не явился в назначенную дату, и развод состоялся без него. Моё пребывание в Ташкенте закончилось через месяц переводом в госпиталь ближе к границе, позже и продлением срока командировки. Я не возражала и дала согласие. Работа в приграничной зоне и свела меня с капитаном Климовым. Александру было тридцать, он не был женат и оказался уроженцем нашего города. Не думаю, что в мирной жизни я вызвала бы у него интерес. Его ухаживания длились недолго, я уступила, а он завёл речь о браке. Я подумала: он человек взрослый, рассудительный, грамотный и, если женится, ему обязательно дадут жильё, пусть и служебное в военном городке. Офицеры никогда не были нищими, а я смогу создать семейный уют. Была лишь одна проблема – я всё ещё была замужем за Ивановым, а решение о разводе находилось в загсе. Климова это не остановило. «Зарегистрируемся в Союзе. У тебя закончится командировка, а меня, надеюсь, заменят». Срок моей командировки подходил к концу, и в декретный отпуск я должна была пойти уже по своему основному месту работы. Видимо, на роду у меня написано: «Пройти всё круги ада». Группа с очередного задания привезла двух тяжелораненых. Сутки парни прикрывали отход отряда, ещё сутки ждали помощи и вертолёт. Эвакуировали нас вместе, после срочных операций. С аэродрома меня завезли к вам, а их повезли в госпиталь. Обо мне вы знаете. От вас я и звонила сестре. Она приехала на следующий день, и мы с ней поговорили. Точнее, больше говорила она, а я слушала. От неё я и узнала, что вся семья готовится к отъезду в Германию. Это не было неожиданностью. Документы оформлялись долго, и это вылетело у меня из головы. Говорила сестра с каким-то сожалением или даже обидой. «Катя, я ни на чём не настаиваю. Хватит того, что я дочь за тебя выдавала. Ты сама должна принять решение. Что будешь делать, если он окажется копией Иванова? Нет гарантии, что после ранения он оставят в армии. А если получит инвалидность, как себя поведёт? Думай сама. Теперь поговорим о девочке. Эта проблема серьёзная. Ребёнок появился на свет здесь, но речи о его ожидании не было. Выпишут её под фамилией Иванова, а ты после развода с Ивановым Рихтер. Моя Катерина получила твой паспорт, прошла собеседование, сдала язык. Как ты всё это объяснишь теперь? Да, с нашей многодетной семьёй чёрт голову сломит, но ребёнок не иголка, его не спрячешь. Мне не стоит этого говорит, но скажу. Ты уверена, что, родившаяся раньше срока, девочка будет здорова физически и умственно? У тебя есть два выхода из сложившейся ситуации: либо летишь с нами, но без ребёнка, либо остаёшься здесь и решаешь сама свои проблемы. Дом родители продают, о ребёнке, кроме меня, никто не знает, жить будешь после выписки у моей подруги, пока не решишь свою судьбу».

– Я выписалась от вас и сразу поехала в госпиталь. После визита к старшей сестре и бухгалтерию, поднялась в отделение, где лежали бойцы, поговорила с врачом. Прогноз для Климова был неутешительный. «Не справимся – его ждёт ампутация». О своей осведомлённости я Александру не сказала, но меня слова врача выбил из колеи. Говорили больше о дочери, которой суждено было пробыть в отделении не меньше двух-трёх недель и набрать вес. Сказала я и о том, что вся семья готовится к отъезду.

– Запиши адрес моих родителей. Твои родные уедут, сразу обратись к моим. Мама поможет. Если меня отправят в Москву, тебе сообщат. Не отчаивайся, береги ребёнка, а я справлюсь.