Измена в подарок на свадьбу - Одинцова Влада

Зарычав, вылетаю из гаража. Проношусь по двору, краем глаза замечая выбежавшего из дома Павла. Этот, конечно, даже куртку и ботинки надел. Никогда Павел не рискнет своим драгоценным здоровьем ради того, чтобы догнать убегающую на его тачке невесту. Зато мне это дает несколько секунд форы.

Не обращая на него внимания, открываю ворота и выезжаю со двора. В зеркале заднего вида вижу, как Павел бежит к воротам, что-то выкрикивая.

На моем лице расплывается улыбка. Болезненная, натянутая. Как будто губы внезапно стали какими-то резиновыми.

Вылетаю на дорогу и еду, вдавив педаль в пол.

Боль трансформируется в ярость. Из глаз брызгают злые слезы.

– Ты моя красавица, – слышу голосом своего бывшего жениха. – Самая лучшая на свете. Я весь мир положу к твоим ногам. Сделаю все, чтобы ты была счастлива.

Открываю рот и кричу. Громко, долго, до срыва голоса.

Луплю по рулю и едва сдерживаюсь, чтобы не начать материться. Никогда не использую обсценную лексику, но сейчас она прямо рвется из меня. Я просто не знаю, как еще выразить разрывающую грудную клетку боль.

Слезы застилают глаза. Мне то и дело приходится их смаргивать и стирать со щек ладонями.

Подонок! Как он мог так поступить со мной?! И не просто с какой-то девкой спутался! С моей родной сестрой! И ведь не переспали раз! У них чертов роман! Роман! И длится он дольше, чем наши с ним отношения!

Господи, какая же я дура! Верила в каждое слово этого… пижона. Все было враньем! Даже искусно созданный им имидж – не больше, чем игра на публику.

Эта машина, парфюм, музыка… Все это только для пускания пыли в глаза. Да, Павел вырос с большими деньгами родителей. Но как будто все это для него неестественно. Потому что он слушает блюз только потому, что это музыка, которую предпочитает его отец.

Я только сейчас понимаю, что совсем не знаю Павла. Будто весь этот год была в отношениях с чужим человеком. Я ведь и правда даже не знаю, какую музыку он любит на самом деле. Цвет, блюдо, книга… Сколько бы раз ни спрашивала, всегда получала стандартные ответы, какие человек мог бы дать в интервью какому-нибудь таблоиду. Но не в качестве ответа женщине, с которой лежишь обнаженным в постели.

– Господи, какая дура, – выдыхаю вместе с истерикой.

В этот момент в груди особенно сильно сжимается. Я захожусь новыми рыданиями и перестаю контролировать машину.

Ее заносит на скользкой от укатанного снега дороге, и она идет юзом.

Спохватившись, пытаюсь выровнять и вернуть себе контроль. Но уже поздно. Машина полностью неуправляема.

Я вижу, насколько стремительно лечу в огромный столб, и понимаю, что не могу предотвратить столкновение. Как ни пытаюсь сделать все, как учили на водительских курсах, ничего не помогает. Ни отпустить газ, выровнять руль в сторону заноса. Ни подгазнуть после этого.

Истерика и страх смерти накрывают еще сильнее, и я, зажмурившись, просто кричу. Остатки моего сорванного голоса разрезают своим хрипом пространство элитной машины Павла.

Паника хватает мои внутренности ледяными щипцами, сжимает их и перекрывает мне кислород вместе с голосом. Больше я не могу выдавить даже сдавленный хрип, не говоря уже о том, чтобы полноценно вдохнуть.

Слышу визг тормозов, меня ослепляет свет фар другой машины, и через секунду происходит сильное столкновение. От того, что не пристегнута, меня швыряет вперед, и я ударяюсь головой о руль.

И все. Дальше только темнота…

Глава 2

Ильдар

– Сынок, я уже волнуюсь, – раздается в салоне машины голос мамы.

– Я уже подъезжаю. Через пару минут сверну с трассы в ваш поселок. Все нормально, мам.

– Просто… ну, вы с Мариной расстались. Я подумала, что ты можешь быть в расстроенных чувствах, вот и переживаю. Веди, пожалуйста, аккуратно.

– Все хорошо, я предельно внимателен. Все, буду минут через десять.

– Хорошо, ждем.

Закончив звонок, делаю погромче музыку. Рок с симфоническим оркестром – как раз то, в чем я сегодня нуждаюсь. Внутри такой хаос, что мне нужно немного тяжелой, но упорядоченной музыки.

Три дня назад я развелся с женой. Марины хватило на полгода семейной жизни, а потом она пошла во все тяжкие. Ей недоставало гламурной жизни, которую она вела до того, как мы поженились. Ярких софитов, аплодисментов, внимания, камер, скандалов и шумных вечеринок. Жизнь, которую я предложил Марине, ей не подошла.

Что ж, каждый из нас сыграл свою роль в жизнях друг друга.

У нас был бурный и стремительный роман.

Актриса и модель, влюбившаяся в знаменитого бизнесмена. Все было логично и… довольно громко.

Я не люблю выставлять свою жизнь напоказ.

Мне нравится, как живут мои родители. Мы из семьи, что называют, старых денег. Особняк родителей больше похож на замок. Но никто в семье не кичится этим. Все живут довольно тихо, хоть мы и купаемся в роскоши.

А Марина совсем другая. Она приехала с периферии. Растила ее только бабушка. Маринка рвалась к славе, деньгам, гламуру, огромным заголовкам в журналах. Она нуждалась во всем этом как в воздухе. И она создана для этого – сиять. Яркая, незабываемая, горячая. Но для меня слишком ветренная.

Я хочу стабильности. Спокойствия. Нормальной семьи с детьми. Женой, которая не рвется блистать как гламурная дива.

В общем, нам просто не по пути.

Когда собирался на ней жениться, мои родители были категорически против. Но я настоял. Дурак. Думал, смогу изменить свою избранницу. Дав ей дом и деньги, обеспечив всем, смогу сделать из нее идеальную жену бизнесмена.

Теперь, когда мы в разводе, мама думает, что я чуть ли не в депрессии. Ее логика проста. Если я настоял на этом браке вопреки мнению семьи, значит, был влюблен до беспамятства. И теперь, когда мы с Мариной расстались, мама думает, что я страдаю.

Хотя, откровенно говоря, я даже испытываю некоторое облегчение от того, что все это закончилось. Больше ни я, ни она не должны мучиться, играя роли, которые нам совсем не подходят.

Правда, теперь у меня прививка от отношений. Потому что я в очередной раз убедился, что совсем не мой внутренний мир привлекает ко мне всех этих ярких женщин.

Чтобы успокоить маму, я согласился приехать к ним за неделю до Нового года. Не хочу омрачать им праздник подозрениями о моей депрессии. Сам праздник планирую провести с друзьями в загородном клубе.

Сворачиваю с трассы на дорогу, ведущую к элитному поселку, и немного разгоняюсь. Дорога пустая, так что можно. К тому же, с полным приводом моего джипа это вообще не проблема. У него такая сцепка с дорогой, что никакой гололед не страшен.

Чуть сбавляю скорость, когда вижу фары встречки.

Хмыкаю. Тачка похожа на спортивную. Кто ездит на таком в гололед? Еще и когда начинает мести снег. Такие машины вообще желательно оставлять на зиму в отапливаемом гараже.

Внезапно машину начинает заносить, и я хмурюсь, глядя на то, как она виляет по дороге. А потом, прокрутив несколько жучков на скользкой дороге, летит прямо в сторону большого столба.

– Черт, – выдаю я и разгоняюсь.

Если эта пижонская консервная банка влетит в столб, от нее останутся только покрышки. От водителя вообще может ничего не остаться. Пьяный он, что ли?

Быстро прикидываю, что могу сделать.

Не знаю, зачем мне спасать незнакомого человека. Тем более, в такой обстановке, как эта. Когда я правда практически никак не могу повлиять на ситуацию. Но все равно заставляю мозг принимать молниеносное решение.

И вот я уже несусь наперерез этой машине, не давая ей встретиться со столбом. Пытаюсь рассчитать угол столкновения так, чтобы чесануть по ее боку и просто развернуть. Пусть лучше улетит мордой в сугроб, чем влетит в столб.

– Черт! – выкрикиваю, когда отталкиваю эту машину и, проехав еще несколько метров, торможу.

Смотрю, как спортивная машина влетает в огромный сугроб у дороги и застревает, наконец, остановившись.

С колотящимся сердцем разворачиваю свой джип и подъезжаю к той машине. Даже не заглушив мотор, вылетаю на улицу, забыв набросить пальто. Прямо так и выскочил в одной рубашке.