Измена в подарок на свадьбу - Одинцова Влада

Залезаю в сугроб практически по пояс и открываю дверцу.

– Вот черт, – выдыхаю, когда вижу за рулем девушку. По лицу струится кровь, нос разбит, светлые волосы пропитаны красным.

Она без сознания. Голова прижата подушками безопасности к сиденью. Лицо бледное, насколько я могу рассмотреть в темноте.

Быстро вытаскиваю телефон и набираю сразу отцовскую клинику.

– Слушаю вас, Ильдар Маркович, – отвечает на той стороне женский голос.

– Срочно пришлите скорую!

Диктую адрес, объясняю ситуацию, когда меня переключают на врача скорой, которая уже мчится в поселок. Уверен, они будут тут в течение пятнадцати минут.

– Не пытайтесь ее привести в чувство или, тем более, вытащить из машины, – дает мне наставления доктор. – У нее может быть перелом шеи или позвоночника. Ждите.

Закончив звонок, наклоняюсь и провожу по щеке девушки пальцами. Кожа бархатная, но и правда, кажется, может посоревноваться со снегом по белизне.

– Эй, ты живая? – спрашиваю и аккуратно прикладываю пальцы к жилке на шее.

Глава 3

Моргаю. Свет слишком яркий. В голове как будто на каждое движение век кто-то бьет в барабаны и сжимает мой мозг клещами.

– Пить, – произношу хриплым шепотом.

Передо мной появляется размытая темная фигура.

– Держи. Только через трубочку, – произносит глубокий мужской голос. – Тебе запрещено поднимать голову.

Обхватываю пересозшими губами трубочку и всасываю несколько глотков живительной влаги. Становится немного легче.

Отпускаю трубочку и пытаюсь рассмотреть темную фигуру, но голова болит так сильно, что я не могу долго держать веки открытыми.

– Я позову врача, – говорит мужчина.

– А вы кто?

– Просто… человек, – отзывается он, и я слышу, как выходит из палаты.

Потом появляется врач с приятным голосом. Он озвучивает все, что со мной произошло, и что теперь я буду в этом воротнике на шее, как минимум, месяц. И что вставать мне пока нельзя. И что мужчина, который вышел из моей палаты, да так и не вернулся, – это мой ангел-хранитель.

Не знаю, почему доктор так назвал того мужчину, но мне и правда хочется верить, что такой ангел у меня есть. Иначе как я смогла избежать столкновения со столбом?

– Что… что произошло? – спрашиваю еле слышно, когда доктор заканчивает осмотр.

Мне на глаза ложится прохладная маска. Она облегчает печение век, и я шумно выдыхаю.

– Вы попали в аварию.

– Знаю. Но я летела в столб.

– Я не в курсе подробностей. Отдыхайте. Вам нужно набираться сил. Через час медсестра поставит капельницу.

– Спасибо, – отзываюсь тихо.

Слышу удаляющиеся шаги, а потом дверь за врачом тихо закрывается.

Перед глазами мелькают картинки, и мое сердце ускоряется. Измена жениха с моей сестрой. Ее надменный взгляд. Его уверенность в том, что отец не позволит мне разорвать помолвку. Мой крик в машине, секунда до столкновения, а потом темнота.

Не знаю, что произошло на дороге, но у меня и правда теперь есть уверенность в том, что кто-то свыше послал мне все же ангела-хранителя. Потому что даже будучи в растерзанном душевной болью состоянии я понимала, что после тсолкновения с тем столбом мне не выжить.

Через час мне делают укол, ставят капельницу, снимают с глаз маску и приглушают свет. А потом я просто засыпаю.

Прихожу в себя, когда через тонкие полоски жалюзи пробивается свет.

Если бы не боль в теле, я бы могла подумать, что все случившееся накануне – это просто страшный сон.

Дверь палаты открывается, и я скашиваю глаза в ту сторону.

– Алиса! – восклицает подонок Павел, входя в палату с моими родителями. – Мы чуть с ума не сошли! Если бы мне не позвонили из полиции и не сказали, что моя машина застряла в сугробе, мы бы и не знали, где ты и что с тобой! Зачем ты это сделала? – он хватает меня за руку.

А мне хочется выдернуть свою ладонь, только сил не хватает. Руки Павла сейчас кажутся какими-то противными. Липкими и мерзкими. Холодными, как у жабы. И эта его притворная тревога… я не верю в нее. Ни на секунду не поверю, что он искренне переживает за меня.

Сволочь! Он последняя сволочь.

Я молча смотрю в его лживые глаза.

– Зачем ты пыталась покончить с собой? – продолжает он, а я начинаю хмуриться. – Все невесты накануне свадьбы переживают, но ты могла бы просто поговорить со мной вместо того, чтобы уезжать в ночь! Еще и босиком! В мороз почти минус тридцать!

– У меня болит голова. – Наконец мне удается вклиниться в этот его непрекращающийся поток. – Паш, помолчи.

– Ничего, маленькая моя, – приговаривает он. – Мы обратимся в лучшую клинику. Там, говорят, проводят мягкое лечение. Я не брошу тебя. Пройду с тобой весь путь, как положено жениху и мужу.

Мои брови сильнее съезжаются к переносице.

– О какой клинике ты говоришь?

– Я уже договорился с психиатром, – говорит папа, и я перевожу на него взгляд. В этот же момент мама подходит к кровати с другой стороны и, ласково глядя на меня, сжимает вторую руку.

– Зачем? – спрашиваю.

– Алиса, попытка суицида – дело серьезное, – говорит папа.

– Я не пыталась… – начинаю, но Павел меня перебивает.

– Ты такая дерганая была последнюю неделю.

– Что ты несешь? – спрашиваю хриплым голосом.

– Алиса, я знаю, что ты пыталась это скрыть. Но я же люблю тебя, пожтому все вижу и чувствую. Не переживай, врачи внимательно отнесутся к твоему душевному состоянию. Будешь там как в СПА. А я буду навещать тебя. Каждый день. Когда тебя выпишут, сможем пожениться. Наши гости готовы подождать, пока ты придешь в норму.

Сердце разгоняется на максимум. Я с ужасом понимаю, что Павел выставил меня сумасшедшей в глазах родных.

Да, мой ночной поступок не тянет на поведение здорового человека. Но, если разобраться, любой человек вел бы себя не совсем адекватно в такой ситуации.

Перевожу взгляд на папу. Он хмуро смотрит на меня, поджав губы. А во взгляде мамы сожаление и сочувствие. Только сейчас это не успокаивает.

– Паша, а ты не хочешь рассказать родителям, почему я вылетела из дома? – спрашиваю. – О том, как вы с Ланой меня обманули. Предали меня.

Он складывает брови в жалобной гримасе и смотрит на моего отца.

– Я говорил вам, – кивает, будто подтверждает собственные слова. – Она вскочила ночью с кровати, накричала на меня и понеслась в гараж. Налетела на Лану в коридоре. Обвинила ее во всех смертных грехах. А теперь… вот. Я даже не смог остановить, – качает головой и смотрит на меня так, будто я умираю.

– Лживый подонок, – цежу.

– Алиса, – ахает мама.

– Сволочь, – не замолкаю. – Ты изменил мне с моей сестрой, а теперь смеешь обвинять в сумасшествии? Да ты редкая тварь, Павел.

– Вот, – говорит он, словно мои оскорбления только подтверждают его слова. – Видите? И так с прошлой ночи.

– Может, тебе что-то такое приснилось? – спрашивает мама.

– Мам, – зову, и голос еще больше садится. – Неужели ты в это веришь? Ты же знаешь, что просто так я бы никогда не клеветала ни на кого. И не собиралась бы покончить с собой.

– Ой, Алиса, – вздыхает она и гладит мою руку.

Я вижу, что не верит. И от этого становится так горько, что боль в груди возвращается с новой силой.

– Спросите Лану, она подтвердит, – подливает масла в огонь Павел.

– Конечно, подтвердит, – рычу я. – Она скажет все, что ты прикажешь, потому что ты спишь с ней!

– Хватит, – прерывает меня папа. – Алисе нужно отдыхать. Как только врач позволит, мы перевезм тебя в клинику, где тобой займется психиатр. А пока прикажу поставить охрану у твоей двери.

– Зачем? – спрашиваю шепотом, в ужасе глядя на отца.

– Чтобы… никто больше не причинил тебе вред.

– Я вернусь вечером, маленькая, – произносит елейным голосом Павел, а меня прямо перекашивает от этого тона.

Он наклоняется и целует меня в лоб, мама – в щеку. Наконец вся процессия удаляется, тихо прикрыв за собой дверь.