Желтое предупреждение: сибиряк идёт на примирение - Мак Лина

– Ну, Лиз! – за мной почти сразу побежала Олька, не переставая хохотать. – Ну прости. Но такого же здесь отродясь не было! Да эту историю в легендах будут рассказывать, как шеф поплатился спиной и носом за то, чтобы станцевать для нашей красавицы Лизки стриптиз.

– Дура, – фыркаю я на подругу, но у самой губы растягиваются в улыбке.

– Ага, ты такая же, – довольно заключила Олька и подхватила меня под руку. – И поэтому мы с тобой подруги. Это же такое счастье – найти подружку в жизни, у которой тараканы вместе бухают!

На последних словах Ольки и по тому, как она мечтательно закатила глаза, я уже не смогла сдержаться. Теперь пришла моя очередь хохотать. И в таком виде мы зашли в здание. Чувствую, завтра начнётся паломничество в мой кабинет за подробностями. Но это будет не сегодня, так что я всё же пошла за своим букетиком.

Но стоило мне подъехать к дому, как я заметила свет в зале. Что такое? Я же вроде всё выключала, когда уходила на работу. Домик у меня хоть и частный, но я ухаживаю за ним на совесть. Вполне себе приличный небольшой дом: с белыми кирпичными стенами, клумбами под окнами, даже небольшой сад есть с другой стороны. Да и улица у нас приличная. Все друг друга знают, как и в любом небольшом городке.

Но чтобы я не выключила свет, такого ещё не было! Поднимаюсь на крыльцо и понимаю, что ключа под цветочным горшком нет!

Ну мне, конечно, рассказывали, что после тридцати жизнь начинает играть совершенно новыми красками. Но я не рассчитывала, что это будет так кардинально, и сразу в мой день рождения!

Быстро осматриваюсь по сторонам и замечаю лопату для уборки снега. Хорошо, что не успела её ещё убрать. Даже боюсь представить, как я выгляжу со стороны: под одной рукой букет розовых тюльпанов, в другой руке зажата лопата, волосы распущены и лезут в глаза, на каблуках, в юбке… Великая воительница!

Тихо вхожу в коридор, и в нос бьёт чужой запах. Мужской, тяжёлый, подавляющий и слишком знакомый! Но об этом думать буду позже, а пока аккуратно наступаю чётко в тех местах, где доски не скрипят. И вхожу в зал.

От открывшейся картины и цветы на пол падают, и лопата, и моя челюсть!

Посреди моего дома, спиной ко мне… А нужно отметить, что эта спина просто бугрится мышцами, перетекая в тонкую талию и узкие, подтянутые бёдра. А попа совершенно неожиданно делает такое интересное движение, что мышцы встают по струнке, а над ними ещё сильнее проявляются ямочки на пояснице. Так вот, я отвлеклась и явно поскользнусь, потому что чувствую, как слюна побежала по подбородку и сейчас закапает на пол! У меня в доме голый мужик!

– Если это подарок от Ольки, то я её прибью, – стараюсь говорить грозно, но излишек слюны во рту явно не играет мне на руку.

И тут… ОН… разворачивается. Густая борода, нахальная улыбка, где между зубов проскальзывает язык, стильная стрижка и глаза…

– Ты что, совсем охренел, Коршунов?! – взвизгиваю я, стараясь побороть приступ паники, смешанный с диким желанием. – Тебя кто в дом пустил? Ты голый! Ты зачем вернулся? Вон пошёл!

– Лисичка, я пришёл поздравить тебя с днём рождения, – совершенно спокойно, с лёгкой хрипотцой и раскинув руки в стороны, отвечает Глеб, а его товарищ, что ниже пояса, бодро кивает на каждое слово, тоже стоя по стойке смирно, как и мышцы на попе!

А я начинаю осматривать свою залу и готова рвать и метать. Всё усыпано жёлтыми, чтоб им пусто было, тюльпанами!

– Ты идиот? – задыхаясь, спрашиваю я.

– Нет, лисичка. Всего лишь принёс подарок, – он делает ко мне шаг. Я, отзеркалив его, протягиваю руку.

– Давай свой подарок, а потом вали, не забыв прихватить с собой эти вестники разлуки! Как‑то опоздал с жёлтыми тюльпанами, не находишь? Лет на десять! – злюсь я.

Вот только на кого сильнее, сейчас разбираться не готова! Глеб, боль и отличная прививка на всю жизнь для тех, кто верит, что вокруг летают единороги и какают бабочками! Нихрена! Он ушёл, без каких либо объяснений. Где-то лазил десять лет, а теперь я должна что сделать? Прыгнуть ему на шею от вида его стоящего агрегата, и попросить меня от поздравлять так, как умеет только он?

– Лисичка, других не было, – нахально отвечает Коршун, но что‑то в его взгляде меня напрягает. – А подарок твой перед тобой. И начнём мы, пожалуй, с куни. Ты же помнишь, как я умею делать «сибирскую метель»?

Мать моя женщина! Я этот день рождения точно никогда не забуду! Главное, никого не убить и не покалечить. Семёныч – не считается!

Глава 3

***

Сижу в своей машине в одной жилетке, на голове тело, в ботинках и трусах, в которые не помещается стояк, и смотрю на то, как за высоким забором методично открывается и закрывается дверь в дом Лисички. А всё крыльцо уже усыпано жёлтыми тюльпанами.

Ну что за фурия? Ничего не изменилось, она только красивее стала. И да, подпрыгивающий в трусах член, отличное тому подтверждение. Когда она вошла в дом, я уже был готов сделать для неё всё. Но без разговоров. Только делом.

Я даже цветы припёр и, как дебил, расставлял их по комнате, чтобы успеть к её возвращению. Благо, в этом городке почти ничего не изменилось: люди всё так же оставляют ключи от дома под камушком, на гвоздике или под цветочным горшком, как и Лисичка.

Потёр щеку, по которой досталось больше всего, и довольно усмехнулся. Нет, я не садист. Да и жизнь покруче била, и от души, заставляя принимать такие решения, от которых кровь периодически стынет в венах. Но сейчас…

И как только эта хрупкая, ухоженная леди смогла лопатой замахнуться и не разнести половину дома?

Блин, точно! Нужно будет теперь ещё и лопату купить Лисичке. И если что, я не виноват, чисто рефлексы. Я подставил руку и выхватил у Лисички черенок после того, как пластиковая основа разлетелась пополам. Скрутил её, прижал к себе, а она умудрилась вывернуть руку, да так зарядила пощёчину, что у меня и в ухе звенит, и челюсть болит.

А я, вот точно дебил, только лыбился, стоял и смотрел в её горящие глаза. Поднимаю ладонь, которой зарывался в её мягкие волосы, и вдыхаю её запах.

– Говоришь, забыла? Не стоит у тебя на меня больше? И тебе теперь делают такой куни, что я пацаном зелёным кажусь? Лисичка, я же тебя не заставлял – ты сама спровоцировала войну, – усмехаюсь и, бросив взгляд на свои вещи на соседнем сидении, завожу двигатель.

Где она работает, я уже знаю, и даже знаю, что замуж ещё не вышла, а от родных съехала сюда. Домик, конечно, хорош, но для моих планов немного маловат.

Выезжаю на главную дорогу и решаю, в какую сторону ехать. К маме, выслушать очередную порцию слов о том, что все её подруги давно внуков нянчат, а я так и не смог ей подарить хоть одного малыша! Или мотануться в гости к Царёву? У него там молодая супруга, да и встретить друга охота, на свадьбу‑то не успел к ним! Хотя куда там успеешь! Он свою Крошку‑Танюшку кольцевал так быстро, что все в шоке. Особенно когда он её из избы своей таёжной привёз.

И пока еду сюда, понимаю, что нужно посмотреть, продаётся ли рядом с Лисичкой дом? Я же решил возвращаться. Вот это отличный повод для того, чтобы правильно начать новую жизнь в родном городке.

Женщина уже есть, пускай пока сопротивляется. Но её злость и ненависть только убеждают меня, что ещё можно всё вернуть. Так что остался дом, сын и дерево.

Подъезжаю к дому друга как раз вовремя: он выходит к машине со страшно довольной рожей, покачивая головой в разные стороны, и достаёт пакеты из багажника. Останавливаюсь как раз напротив и замечаю, как Царёв склонил чуть голову вбок, чтобы увидеть из‑за тачки, кто приехал. Резко хмурится, но через секунду его морду уже озаряет довольная улыбка.

Он идёт в мою сторону. Ну а что я? И я выхожу. Миха не доходит до меня нескольких шагов, когда я становлюсь в полный рост у открытой двери.

– Едрить твою кочерыжку! Коршун, тебя ограбили? – Царёв осматривает меня с ног до головы, смотрит в глаза и, сука, начинает ржать на всю округу! – А я‑то думал, на кой хрен тебе сдалась Лисичка? Так вот для чего ты всё выпытывал о ней? Ну как? Встретил?