Друг мужа. Измена с боссом - Рэй Тэсса

Он ничего не ответил. Молчал, будто пытаясь придумать, как оказать настоящую помощь, которую он, по профессиональному долгу, предложить мне не мог.

Я вышла в коридор.

Лучшая клиника. Лучший врач.

Худший приговор.

2

Остановилась на верхней ступеньке и вдохнула полной грудью. Воздух был прохладным, с примесью городского бензина и далекой сырости от реки. Этот глоток свободы, единственно возможный, длился лишь секунду.

«Мерседес» уже стоял у тротуара. За рулем – Игорь. Не просто водитель. Он страж, часовой, и его ежедневный подробный доклад Эдуарду был такой же неотъемлемой частью работы, как и вождение.

Я скользнула на заднее сиденье. Ровно через минуту, как будто в нем был встроен таймер, зазвонил мой телефон. Эдик.

– Ну как? – его голос прозвучал в трубке без предисловий, как всегда требовательный. – Что сказал Евгений Викторович?

Я сжала телефон влажной ладонью. Голос, который я себе выработала за эти два года – легкий, чуть усталый, послушный – включился почти автоматически.

– Все в порядке, Эдик. В общем и целом. – Я сделала небольшую, искусственную паузу, чтобы вдохнуть, будто волнуюсь. – Он говорит, что я… что мне нужно меньше нервничать. Что на фоне стресса может быть такое. Прописал витамины, режим.

Я замолчала, давая ему переварить. Никакого угрызения совести по поводу лжи я не чувствовала.

– И все? – в его тоне звучало недоверие. – Только и всего? Он лучший специалист в стране.

– Он и сказал, что все анализы… у меня хорошие, – я сделала ударение на последнем слове. – Что нужно время и… спокойствие.

С другой стороны повисло молчание. Я слышала его ровное дыхание. Мозг лихорадочно крутил пленку возможных реакций: взрыв, холодная ярость, немедленное требование поговорить с врачом лично.

– Ладно, – наконец произнес он. Поверил. – Витамины купим, какие скажут. Не задерживайся сегодня на работе. – Он произнес это слово с легкой, ядовитой усмешкой. – Вечером будем снова пробовать. Врач же сказал – меньше стресса. Значит, нужно больше стараться.

От этих слов меня бросило в дрожь. По коже пробежали мелкие, ледяные мурашки.

Супружеский долг уже много месяцев не имел ничего общего ни с желанием, ни с близостью. Это был механический, озлобленный акт.

Каждый такой вечер был наказанием. Молчаливым, унизительным, после которого я часами лежала в своей идеальной спальне, глядя в потолок и чувствуя себя абсолютно опустошенной.

– Хорошо, – прошептала я в трубку, уже не в силах выдавить из себя ничего другого.

Он сбросил, не прощаясь.

Я опустила телефон на колени и уставилась в окно.

Дрожь потихоньку отступала, ее сменяла знакомая апатия. Но сегодня поверх нее стала пробиваться мысль: так больше продолжаться не может.

Пока Игорь бесшумно вел машину по знакомому маршруту, я закрыла глаза, делая вид, что дремлю.

Начала перебирать осколки своего существования. Ключи от дома? Нет, это был не мой дом. Свои деньги? Смешная сумма на карте, которую он все равно видел. Друзья? Они давно отсеялись, отваженные его холодной вежливостью или моей вынужденной изоляцией.

Оставались только пара подруг-коллег и моя пятница. Бар «У Тамби», микрофон и несколько старых, заезженных песен.

Я не знала, что делать. Не знала, как сломать золотую клетку, не имея в руках ни одного инструмента. Но знала теперь наверняка, что ребенок – тот долгожданный наследник, который удерживал Эдуарда от окончательного падения в жестокость, – не появится никогда. А значит, эта клетка скоро может превратиться в нечто иное. В склеп.

Сбежать?

Даже, если получится, я не могла оставить маму одну.

После смерти отца у мамы, Лалы Демидовны обнаружили микседему. Сложное, дорогостоящее лечение, курс новых препаратов, постоянные консультации эндокринолога – всё это пока оплачивал Эдуард.

С моей зарплаты и тайных накоплений хватило бы разве что на аптечные витамины. Мысленно попытавшись подсчитать, я с ужасом поняла, что даже съем комнаты на окраине города отбросил бы нас с мамой за грань выживания.

Я была привязана к Эдуарду не только страхом, но и этой материальной зависимостью, которую он, конечно, держал в уме как один из козырей.

Словно почувствовав мою тоску сквозь километры, позвонила мама. Ее голос, всегда теплый и певучий, даже по телефону сохранял восточное, убаюкивающее спокойствие.

– Доченька моя, – сказала она, не спрашивая “как дела”. – Я по тебе соскучилась. Приезжай, я приготовлю гранатовый шербет, который ты любила в детстве.

Прижав телефон к уху, едва не расплакалась от этой простой ласки.

Я быстро согласилась, уже выстраивая план в голове: сегодня пятница, я сбегу на “кулинарные курсы”, отыграю свой тайный вечер в баре у Тамби, изолью душу в микрофон, а потом – к маме. Хотя бы на пару часов. Мой луч света в кромешной тьме.

Но следом, как всегда, подполз главный вопрос: как отпроситься у Эдика? Стандартное “у меня курсы” могло не сработать, особенно после визита к Боженову и его “рекомендаций меньше нервничать”.

Эдуард мог настоять, чтобы я осталась дома, обеспечивая тот самый “покой” и, конечно, исполняя супружеские обязанности.

Сама мысль об этом вечернем “ритуале” вызывала тошноту.

С этими тягостными мыслями я приехала на работу. Утренний офис логистической компании “Транс Юж групп” был пуст и тих, лишь где-то вдали журчала кофеварка.

Погруженная в свои тревоги, автоматически потянулась к ручке стеклянной двери. В тот же миг с другой стороны за ручку взялся кто-то другой.

Удар током.

В первые доли секунды я даже не поняла что произошло. Это не было похоже на статический ток или что-то подобное…

Тело отреагировало странно и неожиданно. По жилам разлилась теплая, расслабляющая волна, похожая на прилив крови к замерзшим конечностям, только ощущение было глубже и… приятнее. Физически приятнее.

Подняла взгляд и встретилась глазами с Ярославом Алексеевичем. Нашим генеральным. Моим боссом.

Он стоял, сжав свою ладонь, и на его обычно непроницаемом лице читалась та же смесь удивления и легкой неловкости.

“Сатана” в дорогом, идеально сидящем костюме, на секунду выглядел просто мужчиной, которого тоже дернуло током.

– Простите, – почти одновременно сказали мы оба, и эта синхронность добавила неловкости.

Я поспешно опустила глаза, делая вид, что рассматриваю покрасневшую кожу на руке. Тепло внутри уже таяло, уступая место возвращающейся реальности и смущению.

– Неприятная неожиданность, – сухо прокомментировал Богданов, первым оправившись. Его голос снова обрел привычные, отточенные начальственные нотки. – Нужно будет сообщить в ОТ. Проверить заземление. Нельзя допускать таких инцидентов.

Он произнес это как отстраненный менеджер, оценивающий риски для активов компании. Но в его взгляде, скользнувшем по ее лицу, на мгновение мелькнуло что-то еще.

– Вы в порядке? – спросил он, не любопытства ради, а скорее это была быстрая, аналитическая оценка: “она цела? может работать?”.

– Да, я… все нормально, – пробормотала я (а нормально ли?). – Просто испугалась.

– Естественно, – он кивнул, уже отворачиваясь и открывая дверь полностью, жестом приглашая меня войти первой. – Проходите. И просмотрите, пожалуйста, запрос от “Черноморского Карго”, ответьте как-нибудь вежливо, что нас не интересуют морские перевозки ни в этой, ни в следующей жизни! И до совещания в одиннадцать подготовьте документы. Мне нужна выжимка по всем пунктам об ответственности компании-приемщика.

Он прошел в свой кабинет, не оглядываясь. Неловкость рассеялась, но остаточное тепло в руке напоминало о себе еще несколько минут.

Это было странно. За четыре года работы здесь, сначала при его отце, Алексее Игоревиче – человеке старой закалки, но душевном и справедливом, а потом и при Ярославе Алексеевиче, я научилась держать дистанцию.

Богданов-младший был не просто боссом. Он был силой природы, холодной и разрушительной. “Сатана” – прозвище, которое шепотом ходило по офису, идеально ему подходило.