Ловушка для вратаря - Кайроуз Р. С.

— Пойдём, лишим тебя хоккейной девственности, — подмигиваю я, держа путь к нашему сектору. Годы, проведённые во Флориде, не вытравили из меня преданность «Бостон Гардианс» и их фарм-клубу «Портленд Сентинелс». Время от времени я следила за статистикой и попадала на выездные игры. В свою защиту скажу, что «Орландо Блейз» были хороши… ну, насколько хорош может быть хоккей в самом южном штате в клубе с ограниченным бюджетом.

— Объяснишь мне правила?

— О боже, всё настолько плохо?

— Никто из моих бывших не играл в хоккей, — разводит руками она, и я хмыкаю.

— Начнём с того, что мы сейчас на матче Американской хоккейной лиги, — начинаю объяснять я. — «Орландо Блейз» против «Гаррисберг Сторм». Это тебе о чём-то говорит?

— Здесь будет меньше хоккейных заек, чем в НХЛ? — хмурится она.

— Тебя только это интересует, да?

— Мне нужно проверить теорию про двадцать три сантиметра!

Я смеюсь и качаю головой, конечно же она уже создала свою теорию.

Мы занимаем наши места — прямо за воротами команды. Я всё же не теряю попытки и начинаю рассказ для Лили с сути дивизионов, но она, похоже, не слушает меня, увлечённая просмотров фотографий каждого игрока обеих команд на телефоне. Мы обречены.

Во время первого перерыва Лили заявляет, что проголодалась, и вызывается сбегать за перекусом, а я отказываюсь идти с ней. Стоять в огромной очереди? Спасибо, я лучше потерплю. Тем более, что происходящее на льду, абсолютно всё, от работы технического персонала на ледозаливочной машине до самих игроков, захватывает меня.

— Прошу прощения, здесь свободно?

Женские голос заставляет меня обернуться. Рядом стоит девушка, на вид чуть старше меня самой, с густыми тёмно-каштановыми кудрями, собранными в небрежный хвост, и пронзительными голубыми глазами. Она улыбается мне, ожидая ответа.

Я перевожу взгляд на свободное место левее от сидения Лили, и киваю.

— Здесь сидит моя подруга, но ты можешь сесть на соседнее.

— О, слава богу, — она выдыхает, быстро занимая сидение. — Я просидела весь период рядом с потными мужиками, которые орали на судью и пихались. Я уже начала сомневаться, что переживу это.

Я только смеюсь над её словами, кивая, прекрасно понимая, о чём она говорит. Сколько раз я сталкивалась с подобным, но есть кое-что похуже. Большинство считает, что если девушке — не хоккеистке — нравится хоккей, то только из-за горячих парней, играющих в него. Но вот вам моя правда: я терпеть не могла хоккеистов. В моей реальности они могли бы быть милыми или горячими, но всё это происходило только через экран, на расстоянии. В жизни же, я была полностью уверена, они не отличались ничем от других спортсменов — напыщенных и слишком гордых, любящих деньги и доступный секс, уверенные в своей неотразимости. Поэтому если я и романтизировала хоккеистов, то только в книжных романах и подборках картинок на Пинтерест. Не более. В остальное время я восхищалась самим видом спорта и результативностью некоторых игроков, но никак не их поведением вне льда. Да, я была брюзгой.

— За кого ты болеешь? — спрашивает меня девушка. — Но можешь не отвечать мне, если я болтаю слишком много.

— Я здесь просто ради красивой игры, — пожимаю плечами. — Но обычно я болею за «Портленд Сентинелс».

— Ого, — она посмеивается, — в ближайших сезонах я за «Гаррисберг Сторм», но ещё мне нравятся «Нью-Хейвен Шэдоуc» и «Шарлотт Линкс».

— Интересный выбор. Мне нравились «Линкс» в прошлых сезонах, пока не взяли того придурка-тренера. Не в обиду, — улыбаюсь я, и только сейчас замечаю бейдж на шее девушки с надписью «ГОСТЬ». — Ой.

— А, это, — она гордо улыбается, — мой брат играет за «Гроз».

— Но почему ты не в ложе или секторе для гостей?

— Не знаю, — она пожимает плечами, — мне нравится менять стороны, занимая места за воротами. Не всегда это разрешено, но меня это не останавливает.

— И на какой позиции играет твой брат?

— А ты как думаешь, если я меняю вместе с ними сторону каждый период?

— Голкипер? — наконец, догадываюсь я, и девушка гордо кивает.

— Именно. Прикрываю его спину, так сказать.

— Что я вижу? Грейси и непринуждённая беседа?

Голос Лили прерывает нас, и я улыбаюсь девушке.

— Это Лили, — оповещаю я.

— Привет, я Лили, — блондинка протягивает мне бумажный стаканчик с дымящимся напитком.

— Забыла представиться, я Грейс.

— Привет, Лили и Грейс, — брюнетка хихикает. — Я Айлин Рейвен.

На моё удивление, Лили сразу сопоставляет, что к чему. Просмотр фотографий состава не прошёл даром.

— Ты жена одного из игроков?

— Боже упаси! — смеётся Айлин. — Мне хватает быть его сестрой.

— Тогда расскажи, Айлин, как мне проверить одну мою теорию.

— О боже, — стону я и, к счастью, нас прерывает сирена, означающая начало второго периода. Вот только это всё равно не останавливает Лили, теперь обе девушки смеются, обсуждая хоккейную статистику в очень… необычном ракурсе.

Наблюдая за игрой, я думаю о том, как редко встречаю «своих» людей. И Айлин — явное исключение. Сейчас она сидит рядом с Лили и всерьёз обсуждает, влияет ли мужской рост на размеры их… других частей тела. И это не кажется диким, скорее чем-то обыденным и даже странно уютным. Как будто я знаю её уже сто лет. Даже не могу припомнить как давно я чувствовала себя так легко в компании незнакомки, что могу вот так, без фильтра, вместе с ними обсуждать размер мужского достоинства — не краснеть и не притворяться, что мне это неинтересно. И что лучше, Айлин не вызывает раздражения. Не напрягает, не вызывает ревность, что так быстро сдружилась с Лили. Либо я повзрослела, либо перестала быть заурядным интровертом. А может, это всё вспышки на солнце и ретроградные планеты.

— Так, на сколько будет странным, если я начну писать бывшим и спрашивать, какой у них размер обуви? — рассуждает Лили. — Чтобы сверить. Или их рост?

— Вот почему я дарила своим кроссовки, — флегматично бросает Айлин, не отрываясь от игры. — А ты помнишь, хоть примерно?

— Ну… — Лили смотрит на свою ладонь, словно в ней кроется загадка вселенной, и Айлин тоже поднимает свою и внимательно рассматривает, крутя ладонь в разные стороны. Я едва не делаю то же самое, но слишком увлечена происходящим на льду: хозяева начинают атаку в зоне, и шайба летит довольно близко к воротам.

— Давай, Элай! Стой! — вдруг кричит Айлин, наблюдая за игрой брата, когда начинается возня у ворот. — Хотите, я спрошу у знакомых? Во имя науки, разумеется.

— Господи, ты такая же отбитая, как и мы, — шепчу сквозь смех, не сводя глаз со льда.

— Я даже могу составить список и попытаюсь вспомнить все детали.

— Лучше бы в Тиндере писали размер члена, а не скидывали его фотки.

— Не в длине счастье, Лили, — выдыхаю, всё ещё улыбаясь. — Вы сведёте меня с ума.

— Вот поэтому ты и не кончаешь, Грейси!

Лили сказала это вслух. Громко.

Один из мужчин впереди нас медленно оборачивается, чтобы посмотреть на нас, пока его друг просто ухмыляется, и, клянусь, я чувствую взгляды со всех сторон, что мне кажется, что даже на льду было слышно слова подруги.

Айлин хохочет, согнувшись пополам, а я прикрываю лицо руками, чувствуя себя опозоренной. Хочу исчезнуть.

— Всё. Мы больше не друзья, подруга, — бормочу, прячась за ладонями.

— Бывшая, — поправляет меня Айлин с невинной улыбкой.

— Спасибо, Айлин. Мы больше не друзья, бывшая подруга, — исправляюсь я. По-прежнему держу руки возле лица, но отвожу пальцы в стороны, чтобы можно было видеть игру.

Когда второй период заканчивается, я всё ещё чувствую, как от стыда горят мои щёки. Счёт на табло 2:1 в пользу гостей, но перевес слишком незначительный, чтобы можно было делать выводы.

— Хотите пересесть вместе со мной?

— Почему бы и нет?

Мы с Лили легко соглашаемся, хотя я всё ещё держу образ оскорблённой достоинством женщины. Айлин ловко прокладывает путь вниз по рядам и, вместо того, чтобы пройти дальше, она спускается в самый вниз, а мы остаёмся стоять чуть поодаль. Дождавшись нужного момента, она стучит по стеклу, и её брат в чёрном джерси с красными буквами «Raven» на спине и номером «59» оборачивается. Девушка посылает ему воздушный поцелуй, на что брат не улыбается, просто кивает, и возвращается в раздевалку, сосредоточенный и собранный.