Вредная привычка - Сакру Ана

Черт... Я раздраженно тру висок. Этот день точно весь какой-то перекошенный. Скорее бы он кончился…

— Ну и что ты предлагаешь делать? Я тоже еще на работе, как ты знаешь, — шиплю.

— Ничего, — спокойно отзывается муж, не разделяя моего раздражения, — Может Алла ее к себе заберет, а мы после работы заедем? — предлагает.

— Нет, ты же знаешь мою бабушку, у нее там уже какая -то личная встреча намечена, она предупреждала.

— Точно, она ж у нас не просто бабушка, а наша бабушка вамп, — хмыкает Егор, а я вот совсем не разделяю его веселья, лихорадочно пытаясь сообразить как выкрутиться.

— Так езжай на такси тогда, Лер. Объясни ситуацию. Ну я правда никак, зай... Семеныч, что за херня с топливными картами у Вольского? — вдруг резко орет мой муж в трубку, так что я, вздрогнув, подпрыгиваю на стуле, — Прости, зай, не тебе... Ну что? Отпросишься?

— А разве у меня есть выбор? — не сдерживаю едкую иронию.

— Ну все, пока, постараюсь пораньше домой, — тут же соглашается Егор и бросает трубку.

Черт. Покусывая губу, смотрю на гаснущий экран.

— Так, девчонки, мне надо бежать Ладку из аэропорта встретить. Больше некому, — сообщаю коллегам, торопливо вставая, чтобы побежать отпрашиваться у своей непосредственной начальницы.

***

Время подбирается к семи, и на подступах к аэропорту такси ожидаемо встает в мертвую пробку. Я еложу по сидению, раздражаясь и от звуков радио, воющего какую-то глупую попсу, и от снова стеной зарядившего дождя, и даже от запаха просаленной обивки в салоне. Почему я не выбрала "комфорт"?! Дура...

— Сильно торопитесь, девушка? — спрашивает меня пожилой таксист, поглядывая через плечо с легким сочувствием, — Можем на следующем перекрёстке свернуть, я тут объезд знаю через промку.

— Давайте, — слабо киваю, нагревая в руках телефон.

Мы недалеко, но, судя по времени, самолет Лады уже должен был приземлиться. Конечно, пока выйдут, пока получат багаж... И все же!

Набираю Аллу, чтобы предупредить. Гудки...

— Ой, Лер, привет, дорогая! — ее поставленный лекторский голос звучит бодро, но почему-то чуть виновато, — Слушай! Я так замоталась, так..! Представляешь, в ресторане встретила Ямпольского, это который директор филармонии. И он мне "Аллочка! Ко мне приезжает сам Райгер!”. Это великий виолончелист, если ты не знала, — делает для меня снисходительную ремарку, — “И вот, — говорит мне Ямпольский, — он очень хочет, чтобы я показал ему русскую баню и накормил домашним борщом! Не поедете ли с нами на дачу, Аллочка?!” Ну как тут отказать...Там ведь еще и...

— Алла, какая дача? Потом про дачу... — перебиваю ее я, сдерживая до поры до времени вопрос о ее психическом здоровье, — Я к аэропорту подъезжаю вас с Ладой встретить. Егор не смог вырваться. В пробке стою, немного задержусь...

— Так я же к тому и веду! — раздраженно вставляет моя бабушка, — Мне пришлось на нашей малой родине задержаться. Я пока тут. А за Ладочку не переживай. Я ее с Жаровым отправила. Звони ему.

Моя глаза моментально высыхают — так сильно я въедаюсь взглядом в залитое дождем лобовое стекло перед собой. Сердце срывается на шипастый нитевидный пульс, словно в меня вшили вместо него колючую проволоку, и сейчас в груди все рвется с каждым слабым толчком, фонтанируя густой, черной кровью.

— Жаровым? — сиплю в трубку отрешенно, — С каким Жаровым..?

— Ну с каким, Лер? — хмыкает Алла из какого-то другого измерения, — С отцом Ладочки, конечно. Андреем.

2. Лера

Вызов обрывается, а я так и сижу с прижатым к уху телефоном. Мышцы окаменели, и лишь густая кровь тяжелыми толчками пробивается по венам. Вполне естественная реакция - я знаю про себя, что при шоке мой организм выбирает стратегию "замри" - это мне очень хорошо показал Андрей когда-то...Тот Андрей, которого я мечтала больше не увидеть. Тот, которому мне надо прямо сейчас позвонить и попросить подождать меня в аэропорту...Твою мать, хочется встать под струи дождя и в небо заорать "за что" - как раз погода подходящая.

Столбняк отпускает, сменяясь вспышкой бешеного адреналина. И я тихо стону, мученически прикрывая глаза.

- Девушка, да мы уже почти приехали, - суетливо успокаивает меня таксист, принимая мой вздох на свой счет.

Не отвечаю ему, повторно смахивая блокировку с экрана вмиг повлажневшими пальцами. Они мелко дрожат. Я вся мелко дрожу.

Мы не виделись шесть лет... Шесть! Даже не говорили.

Только редкие сообщения, когда другого выхода не было совсем. Я бы с удовольствием отправила Жарова в блок навечно, но Лада... Дочь исключила для меня такую возможность.

Она хотела общаться с отцом. Все наши родственники хотели, чтобы она общалась с отцом. А мое эгоистичное тайное желание этому препятствовать разбивалось об активную помощь Жарова -старшего. Постепенно мы с Андреем нашли баланс в этом вопросе. Забирал Ладу в наш город к нему всегда кто-то из бабушек или дедушек, привозили обратно они же. Связь с дочкой, когда она гостила там, я тоже держала только через старших родственников.

Лишь два раза за эти шесть лет силуэт Андрея мелькнул на заднем фоне, когда я болтала с дочерью по видеосвязи. Еще четыре я слышала обрывки сказанных им фраз. И каждый этот случай я помню так, будто он происходит прямо сейчас. Ведь после меня выбивало из жизни почти на неделю!

Ломало, апатия и раздражительность накрывали. И желание поскорее избавиться от этого морока и снова вернуться в свое привычное, монотонное, малострессовое существование. Удобное, спокойное, уютное, понятное...Безопасное! Жаров - это как посмотреть на что-то яркое после плотной темноты. Но не на солнце, а на... сварку. И я мечтала больше не смотреть. Я понимаю, что это глупо. Лада - как морской узел между нами, и его не развязать. Мы бы все равно встретились рано или поздно. Но я предполагала, что это произойдёт... Ну, к примеру... На ее свадьбе!

А вот сейчас я совсем не готова, черт!

Сжимаю в руках нагревающийся телефон. Жму на записную книжку, но нет, я просто не хочу его набирать.

В итоге слабовольно открываю нашу скудную переписку. Когда-то она содержала тонны сообщений и десятки гигабайтов фото и видео, большинство из которых могли бы отлично залететь на порнохабе...

Я помню, как их было много - я устала удалять их из облака, пока мы ехали с Ладой в Питер, окончательно разрывая на части нашу маленькую покалеченную семью.

Сейчас наша переписка с Жаровым... Ее просто нет.

Год назад я написала Андрею "все в порядке? У Лады выключен телефон", когда они поехали вдвоем кататься на квадроциклах, и я не смогла до нее дозвониться. "Да" - ответил Андрей, не удосужившись даже поставить точку.

Ответил через минут десять, хотя прочел почти сразу. Будто все это время раздумывал, как меньше букв потратить на меня.После этого "бурного" общения не было ничего. И вот я опять пишу ему первая...

3. Лера

Лера: "Я в пробке, подъезжаю. Подождите".

За пару секунд перед отправкой я успеваю перечитать свое сообщение, кажется, сотню раз. Взвешиваю каждую букву, ищу возможные скрытые смыслы и, не найдя, наконец отправляю.

Закусываю губу, гипнотизирую экран.

Доставлено. Сразу прочитано.

Через мгновение прилетает ответ. И меня окутывает плотный до невозможности дышать жар раньше, чем я успеваю прочесть такие же сухие строчки.

Жаров: "Мне Савченко уже сказал. У выхода ждем".

Спотыкаюсь глазами на "Савченко". Почему мне слышится, как Андрей выплёвывает фамилию Егора мне в лицо как самое грязное ругательство? Я даже слышу шипящий змеей тон, но возможно это лишь мое разыгравшееся воображение.

Значит, Жаров уже звонил Егору... Логично, Алла наверно сказала Андрею, что встретить должен был он.