Золушка в академии мажоров - Матвеева Инна

— Я не писала эту записку, — чеканю, уже не заботясь о тоне.

А саму в жар бросает. Какое унижение... Все тут смотрят на меня, как на вошь, осмелившуюся претендовать на звание человека. И этот... Слава — тоже. Причём именно его такой взгляд почему-то задевает больше всего.

— Я бы тоже так говорила, если бы меня спалили и отшили, — чуть ли не впервые со времён сделанного заказа заговаривает со мной сидящая рядом с ним девушка. — Если не ты, то кто?

Слава смотрит мне прямо в глаза и демонстративно мнёт записку. Выбрасывает её в недопитый бокал той самой брюнетки, на что та только злорадно посмеивается. Похоже, тот факт, что ей не дадут допить напиток, куда меньше её цепляет; чем то, что жест мажора унизителен типа для меня.

На деле, конечно, я здесь не при чём. Не моя записка. Но как не чувствовать себя растоптанной, когда это именно меня тут жёстко отвергают? Одним взглядом дают понять, насколько недостойна отсвечивать рядом с такими, как он.

Да и ответить, чья записка, не могу. Хотя мне уже и понятно — сразу вспоминается, как бариста останавливала меня, подсовывая бумажку в одну из папок. Да и про Славу этого говорила мечтательно...

— Я не знаю, кто писал, — вру уже чуть ли не жёстко. — А если так охота узнать, приходите в семь вечера туда и увидите сами.

Конечно, я предупрежу баристу, что ей собираются засаду устроить, если они согласятся. А мне хотя бы временная передышка от их допросов была бы. Побесятся и отстанут. Завтра придумаю что-нибудь ещё, если заявится.

— Пфф, она ещё продолжает тебя заманивать, — обращается брюнетка к Славе, и только тогда я понимаю свою ошибку.

А ведь даже не подумала, что это может выглядеть так... Причём, увы, логично. Для таких самонадеянных ублюдков уж точно.

— Да отстаньте вы уже от меня! — не выдерживаю, и да, довольно громко этого требую. Кто-то из соседних столиков всё-таки бросает на меня взгляд. — Больно мне надо хоть кому-то из вас что-то писать. Даже под дулом пистолета не стала бы.

Они прыскают чуть ли не синхронно, а потом и вовсе ржут. Переглядываются между собой, мол, смотри, как выёбывается недостойная нищебродка-обслуга. Которая к тому же сама облажалась с подкатом, а теперь делает вид, будто ей и не надо было.

Но меня это больше не цепляет — странно, но оказалось достаточно того, что уже выплеснула. Разворачиваюсь, чтобы уйти, но...

Почти сразу натыкаюсь на Мирона. Сердце падает разве что не в тряпки. Уже по взгляду управляющего вижу, что пришёл он сюда из-за моего громкого требования отстать, брошенного таким супер-важным гостям.

— Я жду объяснений, — цедит Мирон так жёстко, что остаётся только удивляться, почему он ещё не на коленях возле столика тех мажоров. Раз уж ему настолько важно.

Ладно, умом я прекрасно понимаю, что это — его работа, а они — богатые и влиятельные клиенты. Ну или гости, как принято называть таких людей в заведения общепита.

Но всё равно бесит, что такое отношение конкретно к этим мажорам. Перед любыми другими уже извинялась бы, перед ними принципиально не буду. Всё уже, довели. И довело тоже. Всё сразу.

— Спросите их самих, что они к людям цепляются, — устало вздыхаю.

Для Мирона, конечно, не аргумент моя заёбанность. Чисто по-человечески его понимаю, но поделать ничего не могу. Он мне много чего выговаривает, а я его даже не слушаю и не слышу тоже. Молчу в ответ наверняка на требования или вопросы.

Похоже, мы уже развлекаем этим всем весь ресторан.

— Либо ты сейчас же извиняешься перед гостями и за свой счёт компенсируешь им неудобства: например, оплатив их чек, либо ты уволена, — доносится до меня жёсткое Мирона, и только тогда я понимаю, что он всё-таки успел отвести меня в сторонку.

Офигеть я в прострации какой-то. Даже такое из внимания упустила.

— Они уже закрыли каждый свой счёт, — только и роняю так же отрешённо.

— Я вижу, что зря сделал тебе исключение и принял на работу в таком малолетнем возрасте. Тебе хоть и исполнилось восемнадцать, а до взросления далеко ещё, — устало вздыхает Мирон, видимо, исчерпавший уже себя в ругательствах. — У тебя несколько секунд придумать, как уладить конфликт. И принимайся за действия. Или получишь расчёт хоть сегодня. Мы напротив университета, у нас желающих устроиться на подработку всегда хватает.

Напротив университета, да... В котором я могла бы учиться, а не вот это вот всё.

Напоминаю себе, что в этом случае обеспечение трёх детей мачехи, её и меня заодно ляжет на плечи отца, который и так уже света белого не видит. Вздыхаю. Смотрю в сторону того столика...

Хм, а мажоры не дождались никаких действий. Уже уйти успели — хоть и были свидетелями, как меня отчитывали.

— Что ж, судьба решила сама, — перехватывает мой взгляд Мирон. — Ты уволена. Остаёшься только в том случае, если они оставили больше десяти процента от чека. Если так, значит, в целом не имеют претензий. Если меньше, пеняй на себя. Я и так тебе уже какой шанс даю после такого вопиющего дилетантства.

— Хорошо, — у меня нет ни сил, ни желания спорить. Да и смысла, вижу, тоже.

Подобную работу не так уж сложно найти — тем более теперь, когда мне уже есть восемнадцать. И у меня есть опыт работы. Думаю, я смогу уговорить Мирона на увольнение по собственному желанию, если что.

В общем, подхожу к столику почти на пофигизме, готовая к любому раскладу. Вот только застываю всё равно по-дурацки, не до конца понимая, что это вообще значит...

Глава 2. Настя

Долго времени на отдых я себе не даю — расчёт был не таким уж большим, не хватит его больше, чем на неделю с аппетитами детей мачехи. Да и увольнение моё оказалось скорее позорным. Хочется уже перебить какими-то новыми впечатлениями.

Тот длинноволосый мажор и его большегрудая пассия вообще не оставили чаевых. Вернее, издевательские десять рублей монетой. По кьюар-коду тоже ничего. Ну а этот Слава... Сто рублей, на которых было написано, что остальное я должна отработать. И указан номер телефона.

Очередное издевательство, не более того. Даже разговаривать об этом с Мироном не стала. И вообще сомневаюсь, что когда-нибудь вернусь в этот ресторан. Хотя, конечно, дело не в нём — в этих мудачеких много о себе возомнивших так называемых гостях.

А вот официанткой в самой ближайшей кафешке к дому — хорошая идея... Там освободилось место. Хотя, конечно, по деньгам не так предлагают и чаевые там вряд ли приличные оставляют — зато уж точно не ходят туда подобные тем мудакам типы. И разница в выручках у меня при регулярной работе при этом не будет такая уж принципиальная. Тем более что и обязанности уборщицы на себя там же возьму.

Выхожу и направляюсь в сторону кафе бодро и с оптимизмом. Даже решаю музыку послушать, хоть и идти тут недалеко. Останавливаюсь, чтобы надеть наушники. Вот только пока копошусь в рюкзаке, как будто совсем рядом чьё-то присутствие ощущаю. Ёжусь... Не по себе.

Быстро разворачиваюсь — никого. Но липкое чувство опасности не сходит никак. Оставляю рюкзак в покое — фиг с этими наушниками. Вот только стоит мне поднять взгляд...

Последнее, что помню — белая пропитанная чем-то тряпочка, приставленная к моему лицу... Заднее сидение тонированной машины... И моя мысль, что это внезапное нападение-похищение, скорее всего, как-то связано с этим Славой... И с его предложением-обещанием, что остальное отработаю.

******

Уже очнувшись, я и не понимаю, почему на Славу думала. Станет избалованный высокомерный мажор вот так похищать девушку, которую наверняка считает нищебродкой? Да ещё и ради чего? Ну не всерьёз же ради секса!

У него так-то девушка есть, насколько я помню. Хотя довольно странно, что он оставил мне свой номер с таким посланием при ней. Или там были не его цифры — жестокий розыгрыш над такой, как я? Может, там какая-то сеть эскорт-услуг или типа того, где мне можно «заработать» по его мнению?