Случайная семья. Счастье на десерт - Лисовская Ирина

— Поля, ты ошиблась, это не твой папочка, — мягко улыбаюсь ей, но дочь тут же надувает щеки и размашисто покачивает головой, что аж хвостики заметались.

— Мой!

— Нет, не твой! —прилетает ей грубый мальчишеский ответ.

Замечаю, как какой-то мальчик с психом толкнул Полинку в плечо, а я только и успела дернуться к ней навстречу, но, к счастью, доча так крепко держалась за штанину «папы», что даже не содрогнулась.

Я и не подметила сразу, что рядом с незнакомцем стоит пацанёнок лет десяти и, судя по поджатым губам и скрещенным рукам на груди, ему совсем не нравится, что на его папу предъявляют права. Он полная копия отца: начиная от испепеляющего взгляда, заканчивая самоуверенной позой: «Я здесь главный!»

Так и чешется рука отвесить ему за толчок Полины подзатыльник, но, уловив предупреждающий взгляд мужика, мигом сдуваюсь. Вот блин, куда я встряла по неосторожности?! Этот мужчина с виду явно не простой «смертный» и не дай бог перейти ему дорогу... поздней ночью… в темной одежде и без светоотражателя.

Ладно, пора делать ноги, пока ситуация полностью не вышла из-под контроля.

— Солнышко, ты ошиблась, — строго подчеркиваю, чтобы она поверила. — Давай, отпусти дядю и пошли домой.

Дочь прищуривается и, клянусь, в ее светлой головушке сейчас созревает просто разрушительный план, после которого я точно не выйду сухой из воды.

Погодите-ка… куда она рукой тянется? Ой, блин, там же у нее…

— Поля, не вздумай, — пищу в панике, но поздно.

Сердце ухает в пятки, когда дочь с невероятной скоростью достает из кармана платья сложенный вчетверо кусок глянцевой фотографии. Все, нам хана, Поля достала бомбу замедленного действия…

— Вот, — едва дочь тянет фотку, я молниеносно вскидываю руку, но мне не хватает какой-то жалкой секунды.

Прямо перед моим носом охреневший мужик умыкнул важные улики, черт возьми! Меня же не посадят за это, да?..

— Я так удачно вчера сухариков насушила, — нервно ворчу, едва не плача, пока мужчина медленно разворачивает фото и с изумлением изучает на нем собственную физиономию.

— Это мой папочка! — Полина сама не понимает, что только подливает масла в огонь, а я уже не знаю, куда девать глаза от позора.

Глава 2

Насмотревшись на себя, любимого, мужик поднимает полный ехидства взгляд и иронично выгибает бровь, отчего мне становится не по себе, до противных мурашек по коже.

Уж не знаю, из-за нервозности или у меня вдруг открылся дар ясновидения, но я четко слышу у себя в голове слова мужчины: «Тебе хана!»

Но вслух он говорит другое:

— И как ты это объяснишь? — спрашивая, он кажется мне настолько самодовольным с кривой ухмылкой на лице, что тошно становится от одного только вида.

Но деваться некуда, я сама по глупости распечатала первое попавшееся фото из интернета для дочери, просто чтобы она отстала от меня с расспросами, где ее папа. Да откуда я могла знать, что так произойдет в итоге?!

— Ну, это… я просто… распечатала… — черт, да как мне сказать, что использовала его лицо в личных целях? Это же… смешно до трагизма.

Вот и прилетели тебе, Алина, авторские права камнем по лбу!

— Просто распечатала? — мужчина фыркнул и с хрустом смял в руке свой снимок, а я вдруг поежилась, представив себя на месте этого многострадального фото. — И поэтому я теперь вдруг стал отцом?! Мне готовить новую комнату в доме или новую графу в наследстве добавить? Насколько велики твои аппетиты?

От звенящего бешенства, волнами исходящего от мужчины, воздух вокруг потяжелел, и стало физически тяжело дышать. За секунду в его потемневших глазах блеснуло нечто настолько опасное, что у меня желудок стянуло тошнотворным спазмом.

Я просто стояла застывшая перед ним, как кролик перед удавом, и чувствовала, как весь мой сарказм испаряется, уступая место легкой панике. Да какие аппетиты? Это просто мелкое недоразумение и я уже раскрываю рот для остроумной колкости, но… Нет, я не могу тягаться с мужиком, от которого за километр веет аурой богатства и абсолютной безнаказанности. К тому же, если так подумать, это действительно моя ошибка, что использовала чужое фото как щит от докучающих вопросов Поли. А теперь этот «щит» стоит напротив и, кажется, мысленно прикидывает, в каком именно лесу меня прикопать…

Когда я представила все это наяву, мой испуганный разум выдал единственное гениальное решение: позорный побег.

В моих мыслях это было так просто: схватить дочь на руки и унестись в закат, чтобы больше никогда не видеться, но суровая реальность тут же показала мне средний палец.

Полинка держалась за «папочку», как за спасательный круг посреди океана, и, когда я резко дернула руку дочери, раздался характерный треск рвущейся ткани. Над головой тут же появился язвительный комментарий:

— Штаны «Бриони» за три штуки баксов.

Ё-моё… мамочка, роди меня обратно! Это ж сколько мне смен в ресторане нужно отработать за одни его штаны? Нет уж, не дам себя забрать в рабство, пусть даже не мечтает. Живой не сдамся!

— Полина, отпусти дядю, — бешено шиплю ей на ухо, нацепив при этом на лицо фальшиво-вежливую улыбку.

Но моя настырная дочь только мотала головой, будто в нее вселился дух упрямого забастовщика. Вот насколько велико ее желание иметь отца…

— Я хочу с папочкой в каф-е-ее поесть мороженое-е-е… — переходя на ультразвук, завыла она на весь этаж ТРЦ сиреной так, что у меня на мгновение уши заложило.

Ситуация, казалось, реально пробила дно, когда на меня стали коситься прохожие, явно считая матерью-тираншей, что не позволяет ребенку видеться с отцом. А этот «горе-отец» хоть бы слово проронил, так нет же, стоит и только гримасы отвращения корчит, козел!

Поэтому, звеня яростью, как прибор на радиацию, буквально силой отдираю пальчики Полины от дорогих брюк, снова слыша этот дурацкий треск рвущейся ткани. Но уже пофигу, порву или нет, главное поскорее свалить отсюда, а то точно скоро в пепел превращусь, пока буду медленно сгорать от стыда.

Наконец, сгребаю Полю в охапку и, не оборачиваясь, бегу в сторону эскалатора под звонкий плач Полины, что режет по ушам: «Папочк-а-а-а-а! Хочу к паа-а-апе-е-е!»

Домой прибегаю с такой скоростью, что мне бы позавидовали все бегуны на соревнованиях, и запираюсь в квартире, просто чтобы успокоить дико колотящееся сердце.

Спустя время, успокоившись, понимаю вдруг, что в голове нет ни одной разумной мысли, как разрулить кринжовую ситуацию перед дочерью. Она рыдала всю дорогу и не уступала ни за какие плюшки, что бы я ни предложила.

Вот так вот одна маленькая ложь за секунду превратилась в жуткую трагедию.

***

Вернувшись из садика и взглянув на свое отражение в зеркале, я аж нервно икнула. Даже перекрестилась…

— В гроб краше кладут, — ворчу отражению, которое больше напоминало пугало огородное.

Я полночи успокаивала дочь, но она все плакала и звала папу, нереально было отвлечь хоть чем-то. А вторую половину ночи мне снились дурацкие кошмары, где за мной по всему городу гнался призрак в «Бриони» и с лопатой в руках.

И вот в таком виде замученного зомби я отвела дочь в садик, даже не взглянув на себя перед выходом в зеркало? Неудивительно, что воспитательница шарахнулась от меня, когда встретила на пороге. Но ночные кошмары оказались лишь цветочками: настоящая подстава поджидала меня прямо перед сменой в ресторане, когда я как раз с отчаянием пыталась замазать жуткие синяки под глазами. Так сказать, беда пришла, откуда не ждали, в обличье хозяйки квартиры — Клавдии Матвеевны. Заявилась без предупреждения и тут же скинула мне на голову водяную бомбу:

— Короче, я решила продать квартиру. Клиент уже нашелся, так что давай, освобождай жилплощадь. Желательно к завтрашнему вечеру.

От ее безжалостных слов внутри все рухнуло, будто обветшалый дом, и я застыла с изумлением, изображая из себя памятник перед хозяйкой квартиры. Пока я смотрела на женщину средних лет, с которой мы на словах договорились о долгосрочной аренде, в голове зациклился лишь один вопрос…