Папочка, мы тебя ищем! Бойся! - Васнецова Аня

Что они вообще могут задумать в отношении группы здоровых взрослых дядь, которые не выглядят добрячками. Таких и взрослые стороной обходят.

– Посему этот? – интересуется самый первый голосок, услышанный мной. – Потому со больсой?

– И больсой и командил, – соглашается второй. – Видис, как команды дает?

– Не команды дает, а командилует! – поправляет первый.

– Посему командилует? – не понимает второй.

– Потому со ко-ман-дил, – по слогам объясняет первый. – Лаз командил, знасит командилует.

– Поняно, – протягивает второй.

И тут же предлагает:

– Знасит, хватаем его?

– Дя! Впелед! – на этот раз совсем не шепотом кричит, вернее звонко пищит тонкий голосок.

– Впелед! – подхватывает второй. – Пузик, ты за ноги хватай и делзы, а мы по голове ему стутять будем!

Из зарослей можжевельника выпрыгивают два маленьких, даже крохотных тельца. Две девочки, что лицом очень похожи, почти одинаковые. Так что без сомнений это сестры. Двойняшки. Им года по четыре, вряд ли больше. Правда в таких вопросах я профан. Вообще не разбираюсь в возрасте детей.

Девочки несутся прямо ко мне. Причем размахивают… оружием. У каждой есть игрушечный надувной молоточек. Он большой по сравнению с размером самих детей. Но явно очень легкий.

Малышки пытаются придать своим личикам серьезные и грозные выражения. Мол, того и гляди, налетим на тебя, дядя, бешеным смерчем! Мы в отбивную можем превратить хоть мамонта, а тебя и подавно!

Девочки и кричать стараются свирепо. Вот только получается не грозное и мощное «АААААА!», как они, наверно, у себя в голове представляют, что должно выходить при таких скорченных сердитых лицах. А получается у них тоненькое, звонкое и писклявое:

– А-а-а-а-а!

И бегут они не со скоростью урагана, а еле-еле. Устанешь ждать, пока пробегут десять метров от кустов.

Во-первых, такие меленькие детские ножки не позволяют быстро бежать. Во-вторых, малявки обвешались всяким разным, как новогодние елки.

Там и бусы, и кожаный воинский ремень еще с советской эпохи со звездой на желтой металлической пряжке и повязки на лоб, как у одного старого героя американских фильмов. Еще мотки веревочек, и у каждой сачок для ловли бабочек за спиной. Последний пытается удержаться за воинский ремень, но после первых двух шагов съезжает, утыкаясь в землю и мешая малюткам бежать, скребет по земле.

Следом за девочками из кустов выбегает небольшой французский бульдог. Возможно, не взрослый еще. Собачка набрасываться на меня по команде одной из девочек не спешит. Неспешно перебирает лапками за хозяйкой. Язык немного высунут. Глаза французского бульдога игриво следят за кончиком палки от сачка, будто ждет удачного момента, чтобы укусить.

И вот, наконец, карапузы с подпрыгивающими хвостиками светлых волос добегают…

Картина такая. Стою я, нависая над Борей. Стоят мои грозные с виду ребята. Для девочек – страшные большущие дяди. Ну правда, добрыми, глядя на лица моих людей, их не назовешь. И тут две малявки подбегают прямо ко мне и начинают лупить по моим ногам надувными игрушечными молоточками. Да, не простыми, а со звуковыми эффектами. Каждый удар такого молоточка сопровождается звонким сигналом: «Бип!»

А французский бульдог вместо моих ног все же вцепляется в палку от сачка.

Все взрослые замирают, выпадая в осадок от происходящего. Никто даже слова не произносит. Сюр. Наша грозная группа, две девочки с собакой. И разливающиеся по лесу и реке странные для такой ситуации звуки:

– Бип! Бип! Би-бип! Бип! Бип-би-бип!

Ну и тихое похрюкивание собаки, что пытается отгрызть палку.

Ударов от такого смешного оружия я почти не чувствую.

– Вы чего меня бьете? – все же решаю спросить малявок секунд через десять.

Они даже не останавливались все это время. Дубасили по мне своими игрушками. Иногда озвучивая свои желания:

– Так!

– Вот тебе!

– Так ему!

После моего вопроса, малышки наконец успокаиваются, задирают свои милые личики, чтобы посмотреть на меня.

– А ну плизнавайся! – на полном серьезе требует одна из малявок. – Ты нас папа?!

Странный вопрос и странный подход к допросу у этих карапузок.

– А вы для чего папу ищите? – в свою очередь интересуюсь у них. – Чтобы вот так поколотить?

Мои ребята усмехаются над шуткой.

– Снатяла побить, – деловито сообщает малявка, – за то, сто блосил маму!

И вторая тут же добавляет:

– А потом зынить на маме! Так ты нас папа?

И снова замахивается игрушечным молотком, угрожая.

– Ся как дам!

Поворачиваюсь к Боре.

– Это кто? И откуда? – спрашиваю его, указывая на сестричек-невеличек. – Уже гости домики снимают?

– Нет, – отвечает проштрафившийся мой, возможно бывший мой, человек. – Не успели же. Вот только начнут приезжать первые туристы. А эти местные скорее всего. Тут деревня соседствует. Эти точно оттуда.

И тут же Боря начинает тараторить оправдываясь. Спешит, пока его не перебили и не заткнули рот.

– Жалко же, что не получился такой сюрприз! Как только все наладилось, я бы сразу «Вот, уважаемый Станислав Сергеевич! Смотрите что я для вас сделал! Отличное вложение. И под госпрограммы по развитию очень подходит. Много всего вкусного для бизнеса можно себе выбить. Все для вас!». Так и было бы, крест даю!

– Да откуда у тебя крест? – смеется один из ребят.

– Эй! – снизу доносится звонкий и недовольный голосок, требуя моего внимания. – Мы восе-то тут тебя пленуем!

– Да, пленуем! – подхватывает вторая девочка.

«Бип!» – наносит новый удар молоточком.

– Если бы я знал, что у меня такие дети будут боевые, – усмехаюсь я, сообщая малышкам, – ни за чтобы такую маму не бросил. Но увы. Я точно не ваш папа. Я в этих краях совсем недавно.

Мои ребята что-то одобрительно угукают. Ясельные валькирии пришлись им по душе.

– Совсем-совсем недавно? – как-то очень грустно спрашивает одна из малышек.

Глядя в ее большие печальные глаза даже пожалеть малютку хочется. Хотя это на меня и не очень похоже. Обычно не действуют женские сопли-слезы-слюни.

– Совсем, – соглашаюсь я.

– Влет он все! – восклицает другая девочка. – Влет и обманывает!

И мне заявляет грозно, угрожая:

– Мы есе велнемся! – хватает сестренку за руку, уводя, – Килка, пойдем! Пузик, домой!

Сестренка возмущается:

– Илка, ты сего?

– Это тосьно папка нас! Вис, какой деловой! И клутой!

И обернувшись выкрикивает мне:

– Бойся!

По виду второй становится ясно, что доводы первой ту устраивают. Поэтому и она решает не уходить молча, крикнув:

– Дя! Мы тебя есе похитим! – поддакивает вторая.

Девочки смешно семенят в сторону зарослей можжевельника. Французский бульдог флегматично бредет за ними, лениво помахивая хвостиком.

Удаляющиеся сестрички продолжают шушукаться между собой.

– Ты засем так сказала ему?

– А сто?

– А вдлуг сбезыт?

Дальше мне уже не слышно их. Девочки полностью скрываются за хвоей.

– А я бы сходил в ту деревеньку, – как-то мечтательно заявляет один из моих людей, – нашел бы их мамку.

– В деревню не ходить, – спокойно отвечаю на эту реплику, обращаясь сразу ко всем.

И усмехаясь добавляю:

– Видели, как эти малявки бесстрашно вылетели? Таких, как вы, лбов не испугались? Вот и представьте, кто живет в такой деревеньке? Зайти не успеете, как вас на вилы посадят.

Ребята улыбаются. И кто-то тихо переговаривается:

– Наверное, какие-нибудь староверы живут.

– Ага.

Я же вновь обращаю свое внимание на Борю.

– Что ты там говорил про госпрограмму и вкусные блага с ней связанные?

Если все сказанное им соответствует реальному положению дел, то я очень удачно и вовремя нашел этого жулика.

– Там, Станислав Сергеевич, я такие плюшки подвязал, ммм… – Боря делает вид, что зажмуривается от удовольствия. Выглядит как кот, объевшийся сметаны. – Теперь только сливки и снимай. Я ж для вас очень старался. Ну вы ж меня знаете.