Урок для Миллиардера или Срочно ищем папу - Вьёри Аня

Annotation

– Ваша оценка, коллега?

– Экспонента не равна нулю, производная положительна.

– Хотите сказать, годится?

– По крайней мере, не пустое множество.

Две гениальные близняшки взломали школьную систему, сорвали отчетный концерт и решили, что я подхожу на роль мужа для их матери.

И я бы посмеялся. Или даже восхитился.

Если бы не узнал, что их мать та, кто сбежала от меня десять лет назад.

Аня Вьёри

Аннотация

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Конец ознакомительного фрагмента.

Аня Вьёри

Урок для Миллиардера или Срочно ищем папу

Аннотация

– Ваша оценка, коллега?

– Экспонента не равна нулю, производная положительна.

– Хотите сказать, годится?

– По крайней мере, не пустое множество.

Две гениальные близняшки взломали школьную систему, сорвали отчетный концерт и решили, что я подхожу на роль мужа для их матери.

И я бы посмеялся. Или даже восхитился.

Если бы не узнал, что их мать та, кто сбежала от меня десять лет назад.

.

Глава 1

Павел

– В рамках межпредметной коммуникации наша школа…

Я стискиваю зубы и изо всех сил пытаюсь не закатить глаза.

Черт! Кажется, даже мое тщательно отработанное выражение лица: «Говорите, говорите, я всегда зеваю, когда мне интересно» сейчас меня не спасет.

Хотя эта гримаса помогла мне выдержать сотни сложных совещаний, десятки советов директоров и одного безумно талантливого, но безумно нудного шведского программиста с голосом простывшего тюленя тоже выдержала.

А вот сейчас, кажется, ее ресурс исчерпан.

Как?

Как моя идея по подготовке одаренных детей могла превратиться вот в это?!

Завуч моей элитной школы стоит у кафедры, широко и уверенно, как линкор на рейде. Прическа – что-то среднее между рыцарским шлемом ордена тамплиеров и поздней Раневской.

Формы – тоже вполне монументальные. Жаль только, что на этом сходство с Фаиной Георгиевной заканчивается. Ни остроумия, ни хотя бы спасительного ироничного блеска, ни малейшего таланта, по крайней мере, педагогического, у этой... как ее... Ираиды Львовны я пока не заметил.

– Администрацией школы была проведена комплексная работа…

Я всматриваюсь в зал.

Высокий потолок, большие арочные окна, тяжелые вишневые портьеры – невольные свидетели всех школьных праздников и награждений. Кабинеты оборудованы по последнему слову техники. Но зал… Тут мощный проектор и современная аудиосистема. А в остальном – классика! Кажется, у меня был такой же… Кажется, у всех в стране был такой же!

Единственное, что я очень старался, чтобы ремонт был свежим. Всегда свежим. Никакой облупившейся со стен краски.

И ряды мягких кресел, обращенных на сцену. Сейчас они заполнены родителями. Первые ряды, не стесняясь, выставляют на показ брендовые сумочки и ультрадорогие телефоны. И попросту сияют, кивая каждому слову завучихи.

Черт!

Не об этом я мечтал. Не об этом.

Я хотел элитную школу для одаренных детей, а вышла… Вышла просто элитная… Причем в самом худшем смысле этого слова.

Хмурюсь.

– ...что позволило увеличить показатели вовлеченности обучающихся на двенадцать целых и семь десятых процента…

Увеличить показатели вовлеченности!

Нет, с этим надо что-то делать. Увы. Без личного вмешательства не выйдет. Хорошо, что я приехал в страну. А то в отчетах-то у них все было идеально. Вероятно, их эта самая завуч и писала.

Господи…

Я медленно выдыхаю и окидываю взглядом зал еще раз.

У детей лица как у приговоренных.

Ираида Львовна продолжает распинаться. Даже не для меня. Для первых рядов.

Кажется, она полностью уверена, что они в этой школе самые главные. Вот эти вот богатенькие родители, а не дети. Те дети, ради которых все затевалось.

Я еле сдерживаю желание стиснуть переносицу.

Скучная.

Завуч скучная. Речь у нее скучная. И даже презентация претендует на официальное средство от бессонницы… Нет! Надо прекращать это безобразие.

Набираю воздух в легкие, подаюсь вперед, чтобы встать и…

И тут по залу разносится тихий несмелый смех!

_______________________

Ярки, умный и харизматичный Павел Умнов.

Миллиардер, сколотивший состояние своим умом и нестандартным мышлением.

Любит детей. Своих пока нет, поэтому решил позаботиться о чужих. Создал элитную школу для одаренных.

Вот только результат его пока не радует.

Или?

Радует?

Читаем дальше!

.

Глава 2

Павел

Волна пока еще смущенного хохота прокатывается по задним рядам.

По тем, кто не заглядывает в рот завучихе с парадно-выходным выражением лица, а реально думает и оценивает обстановку вокруг.

Я вдруг вижу чьего-то отца, спрятавшего усмешку в кулак. Вижу подрагивающие плечи пятиклашек в центре зала…

– …внедрение новой системы позво… ли…

Ираида Львовна запинается, нервно оглядывает зал.

Первые ряды тоже суетятся. Неодобрительно поглядывают себе за спины…

Папаши в итальянских пиджаках, мамаши с гладкими не по возрасту лбами… Сколько же в их взглядах осуждения! Аж радостно.

Слайд, согласно таймингу, меняется, и смех разносится с новой силой.

Я вдруг все понимаю, внимательно смотрю на экран!

Да, черт возьми! Да!

Кто это сделал? Памятник! Нет! Премию! Нет! Судя по стилю, пятерку и пирожок!

На картинке все те же столбики, что, вероятно, рисовала сама Ираида Львовна.

Только вот подписи…

«График замирания пятых классов, когда завуч идет мимо».

Вместо объявленной «Динамики вовлеченности…», слайд гласит:

«Скорость угасания интереса на уроках обществознания».

Ираида Львовна начинает нервно щелкать мышью, менять слайды, но…

«Коэффициент занудства администрации школы во время никому не нужных линеек».

Зеленые столбики честно и откровенно увеличиваются слева направо.

И это реально выглядит забавно.

Я, конечно, человек воспитанный, но улыбку сдержать уже не могу.

Следующая диаграмма называется:

«Вероятность того, что господин основатель уже мысленно сбежал через окно».

И здесь, должен признать, аналитики попали в точку с пугающей точностью.

В зале уже никто не сдерживается.

Смеются дети.

Давятся смехом некоторые родители.

Даже у Елены Степановны, моей тщательно выбранной, умной директрисы, лицо становится таким, будто она прямо сейчас выбирает между педагогическим долгом и естественным человеческим счастьем.

Ираида Львовна багровеет.

Я вижу это даже со спины.

Она еще надеется сохранить лицо.

Поворачивается к экрану вполоборота, явно не вчитываясь до конца, просто понимая, что происходит что-то вопиющее.

Потом улавливает смысл! Дергается! Закашливается!

И окончательно наливается тем сочным, опасным цветом, который бывает у людей перед маленьким, но очень искренним внутренним взрывом.

Я уже не скучаю.

Я, напротив, заинтересован.

Очень.

Потому что это явно сделал кто-то умный. Талантливый! Мыслящий нестандартно! Кто-то, для кого я и основывал эту школу!

Последний слайд появляется с торжественной неторопливостью приговора.

И зал взрывается.

Там – план школы. Схематичный, знакомый каждому ученику до последнего поворота.

От кабинета Ираиды Львовны по этажу и дальше, по коридорам, лестницам и рекреациям медленно расползается толстая красная линия.