Я нервно рассмеялась, отворачиваясь к окну:
– Даже не знаю, Паш, как мне, малолетней шаболде, обходиться без разнообразия парней…
– Потерпишь, – перебил он резко и завёл машину.
Я обернулась к парню, сдвинув брови:
– Я так понимаю, разговор окончен?
– Верно. Сейчас мы поедем в больницу; я записал тебя к гинекологу. На твоём сроке уже пора становиться на учёт.
– Знаешь, Паш, мог бы себя вести со мной повежливее… Всё же я выполняю твою заветную мечту, но своим хамством ты вынуждаешь меня совершить гнусный поступок…
Машина тронулась с места, и Паша, следя за дорогой, сквозь смешок поинтересовался:
– И что ты предлагаешь? Мне стать лицемером? Прости, никак не могу увидеть тебя в образе хорошей девочки…
Я стиснула челюсть, возвращая взгляд к дороге, и негромко буркнула:
– Вообще‑то, если ты хочешь знать, у меня после того вечера, когда ты вернулся из армии, не было никого, кроме тебя…
– Сделаю вид, что я тебе поверил. Не хочу думать о том, что эти два месяца ты спала с другими, когда внутри тебя был зародыш моего малыша…
Я резко развернулась к парню и сквозь зубы прошипела:
– Достал! Моего‑моего… Это, между прочим, и мой малыш! Поэтому выражайся не так эгоистично! Он наш!
Паша рассмеялся, не отрывая взгляд от дороги:
– Лёля, выкинь эти глупости из головы. Он мой, ты просто что‑то вроде инкубатора…
Моё дыхание участилось. Перспектива вернуться в прежнюю жизнь после родов мне была по душе. Но сейчас он просто вынуждает меня ляпнуть очередную глупость.
– Нравится тебе это или нет, но я не отдам тебе ребёнка. Конечно, если хочешь, можешь жениться на мне, и мы будем полноценной семьёй…
– Ни за что, – сказал парень сквозь смех. – Ладно, давай не будем ссориться; я постараюсь меньше высказываться о твоей сущности… Только прошу, не нервничай – это вредно для ребёнка.
***
Гинеколог меня осмотрела, взяла мазок на анализы и выписала направление на УЗИ, чтобы убедиться в жизнеспособности плода. После этого мне выдадут обходной лист и поставят на учёт.
Я сидела возле кабинета УЗИ, пила воду, стараясь как можно быстрее наполнить мочевой пузырь. Паша также был рядом со мной, рассматривал плакаты, связанные с материнством. Рядом сидела беременная девушка лет двадцати пяти и, улыбаясь, поинтересовалась:
– Это у вас первое УЗИ?
Я перевела взгляд к рыжеволосой девушке и негромко ответила:
– Ну да… По‑другому не хотят ставить на учёт.
– Наверное, сильно волнуешься? Я помню, когда сама шла на первое УЗИ – это было безумно волнительно.
Я выдавила из себя улыбку и тихо ответила:
– Э‑мм… Пожалуй, да – это волнительно.
Вернувшись к бутылке, я отпивала воду и перевела взгляд к Паше. Интересно, что он сейчас чувствует? Думаю, сейчас он как раз и испытывает волнение, о котором говорила девушка… Или же нет? Честно говоря, я до сих пор не могу поверить, что внутри меня кто‑то есть.
Очередь подходила ко мне, и я уже чувствовала, что скоро взорвусь и побегу в уборную. Сидела, сложив ногу на ногу, старалась отвлекать себя разными мыслями. Например, как объяснить маме, что отец ребёнка решил его сохранить? Ведь она даже слышать об этом не захочет и начнёт ставить себя в пример: мол, она сохранила меня, и что из этого вышло. Отец ушёл, а я осталась на всю жизнь для неё ношей… Хотя я не буду скрывать от мамы, что не собираюсь принимать участия в жизни ребёнка. Объясню сразу, что Паша берёт его на себя. Мне это только на руку: в будущем я не рискую тем, что не смогу снова забеременеть, и у меня будет время на создание полноценной дружной семьи… Никто не будет обременять меня прошлым…
– Пойдём… – шепнул Паша, забирая из моих рук бутылку.
Я поднялась с лавки и забежала в кабинет. Сейчас сделают УЗИ, и я наконец‑то смогу уединиться в уборной.
Мы поздоровались с врачом, тот ответил нам с лёгкой улыбкой и попросил передать ему направление. Паша протянул мужчине бумажку. Врач внимательно вчитался, затем передал направление медсестре и посмотрел на меня:
– Ложись и приподними платье до груди.
– Чего ты? Тебе ведь не впервые это слышать… – тихо съехидничал Паша с злой усмешкой на лице.
Я смотрела на него, качая головой:
– Достал!
– Сколько полных лет? – прервала медсестра, что‑то заполняя на листе.
– Шестнадцать, – ответил за меня Паша, подталкивая к кушетке. – Ложись уже…
Я нервно сглотнула, переводя взгляд к врачу, и не спеша подошла к кушетке. Приподняв платье до груди, как указывалось, легла. Мужчина выдавил на свою ладонь специальный гель и коснулся низа моего живота. По коже пробежали мурашки: гель был холодным, но моментально нагревался от температуры моего тела. После он взял аппарат в руки, прислонял и слегка придавливал к моему животу.
Я искоса смотрела на Пашу – он внимательно смотрел в экран, наклоняя голову набок, будто старался разглядеть очертания ребёнка. Врач диктовал медсестре показатели, на которые я совсем не обращала внимания: всё равно в этом не разбираюсь. Но от слов «сердцебиение ритмичное» я нервно улыбнулась. У моего эмбриона уже есть сердечко, которое выбивает жизненные удары. С ума сойти, он действительно существует…
– Всё хорошо? – спрашивал Паша, подойдя ближе к мужчине.
– Да, сейчас девушка на девятой неделе, – врач отложил аппарат и, протягивая мне салфетку, проговорил: – Ольга, можете вставать.
Я вытерла гель и, поправив платье, поднялась с кушетки. Медсестра протянула Паше лист и поинтересовалась:
– Планируете прерывать беременность?
– Ни в коем случае, – резко ответил Паша, забирая из рук медсестры результаты УЗИ.
– Тогда будем ждать вашу девушку через три недели. Позовите следующего по очереди.
Паша поблагодарил и, взяв меня за руку, вывел из кабинета.
– Можете заходить… – проговорил Паша девушке, которая была за мной.
Я крепче схватилась за ладонь парня и совсем тихо прошептала:
– Я сейчас лопну…
– Идём.
Парень подвёл меня к уборной, я выпустила его руку и быстро открыла дверь, забегая внутрь.
Управившись, я вымыла руки и со спокойной душой покинула уборную. Паша стоял, прислонённый спиной к стене, и вчитывался в листок с показаниями УЗИ. На его лице была заметна необычная улыбка. Я подошла ближе и, укладывая ладони на свой живот, потерянно шепнула, наконец осознавая реальность происходящего:
