Море, остров, девушка… - Гордон Люси

– Кто его знает? Дариус должен был приехать сегодня утром, но позвонил и сообщил о непредвиденной задержке.

– Остальные его сыновья, Леонид, Марсель, Тревис, Джексон, всего несколько дней как разъехались. Почему Эймос это затеял?

– Могу только предполагать, – грустно ответила Джанин. – Он делает вид, что выздоровел, но ему страшно. Эймос осознал, что его жизнь может в любой момент оборваться, и… хочет упорядочить все дела, как он это называет, начиная с изменений в завещании.

– Забавно. Эймос очень организован. Я была уверена, что он это уже давно сделал.

– Верно, но я думаю, что он иначе взглянул на своих сыновей и, может быть, решил, кто из них лучше подходит…

– Кто из них больше похож на него, – проницательно подхватила Фрея.

– Ты слишком сурово относишься к нему, – укоризненно проговорила Джанин.

– Не больше чем он заслуживает. Из всех надменных…

– Но ты ему очень нравишься. Ты заменила ему дочь, которой у него никогда не было, и ему хотелось бы, чтобы ты действительно стала членом семьи. – Джанин замолчала.

– То есть он хочет, чтобы я стала его снохой? – уточнила ошеломленная Фрея. – Наглый мошенник!

– Не называй его так.

– Почему? Никто не способен сколотить такое состояние честным путем. И сыновей он учил тому же. Все ради денег – вот их кредо. Значит, если кто-то из Фэлконов сделает мне предложение, он получит огромное наследство. Эймос обезумел? Ничто на свете не заставит меня. Ни о ком из этих парней я никогда не мечтала. Ну и ну!

– Не говори ему, что я тебе все рассказала, – попросила Джанин.

– Не волнуйся. Ни слова. – Неожиданно раздражение Фреи сменилось озорством. – Но я хорошо посмеюсь. Да, думаю, дело того стоит.

Она расхохоталась. Джанин не могла осуждать дочь. Именно Фрея, как никто другой, знала, какое безумие – стать членом этой семьи.

Дариус приехал на следующий день, оправдываясь придуманными делами. Никогда в жизни он не признался бы в том, что ему пришлось покинуть Херрингдин, вернуться в Англию и снять номер в отеле только для того, чтобы сменить костюм. Обычно ничто не могло заставить его изменить свои планы, и он был возмущен. Еще одна вещь, которую он не простит Харриет Коннор.

Она непостижимым образом раздражала его. Казалось, в ней одновременно уживались два человека. Единомышленница, очаровавшая Дариуса. И возмутительница спокойствия, которая вместе со своей глупой собакой нарушила его планы, задела его гордость и – что самое непростительное – увидела его в невыгодном положении. Дариус выбросил ее из головы, но она об этом не знала и регулярно появлялась в его мыслях то в одном, то в другом образе.

Человек с воображением описал бы две ее ипостаси, как добрую и злую фею. Но Дариус, не считавший себя таковым, называл ее просто «та ужасная женщина».

Отец встретил его как обычно:

– Ну вот и ты, наконец. Самое время.

– Прости за опоздание. Непредвиденные обстоятельства требовали моего внимания.

– Пока ты не разрешил проблему с выгодой для себя, – проворчал Эймос.

– Конечно, – ответил Дариус, отгоняя воспоминания о том, как он валялся на песке. – Я приехал, как только смог. Рад, что ты выглядишь лучше, отец.

– Мне действительно лучше. Я твержу об этом постоянно, но мои женщины мне не верят. Думаю, Фрея болтала без умолку, пока вы ехали из аэропорта.

– Я задал ей вопросы, и она, как хорошая сиделка, ответила на них.

– К черту сиделок! Она здесь как моя падчерица.

– Согласен.

– Как она тебе?

– Довольно мила, если можно судить по нашему короткому общению.

– Фрея дарит этому дому хорошее настроение. И она отлично готовит. Лучше, чем так называемый профессиональный повар, которого я нанимал. Сегодня вечером она приготовит ужин. Тебе понравится.

И ему понравилось. Фрея восхитительно готовила и разряжала обстановку шутками. С ней было приятно находиться рядом. Хорошо бы, если бы другие женщины походили на нее, а не вторгались в чужие владения с острыми замечаниями и опасными собаками.

Неуклюжая. Она сама это сказала.

После ужина мужчины уединились в кабинете.

– Я так понимаю, дела плохи? – ворчал Эймос.

– Не только для меня, – бросил Дариус. – Глобальный кризис, ты разве не слышал?

– Некоторые переносят его гораздо лучше других. Кстати, насчет того контракта, над которым ты бился. Я учил тебя, какие условия следует выдвинуть, чтобы выиграть дело. И если бы ты послушался меня, то…

– Но они порядочные люди, – возразил Дариус. – Они ничего не смыслят в бизнесе.

– Тем лучше. Ты бы повернул все в свою пользу, и они не узнали бы ничего, пока не стало слишком поздно. Ты слишком мягок, в этом твоя проблема.

Дариус поморщился. В мире денег его репутация была весьма далека от мягкой. Холодный, непоколебимый, жаждущий власти – вот что о нем говорили. Но он не позволял себе наживаться на беззащитных и невинных людях, за что и поплатился. Чего никогда не произошло бы с его отцом.

– Но еще не поздно, – заявил Эймос уже спокойнее. – Теперь ты здесь, и я готов помочь.

– Я надеялся на это, – тихо ответил Дариус.

– Ты не всегда следовал моим советам, но, может, сейчас удосужишься принять один. И первый вопрос: что ты собираешься делать с Морганом Рэнсингом?

– Должен тебе сказать…

– До меня доходили неприятные слухи, что у него есть какой-то остров у южного побережья Англии. Говорят, он хочет использовать его, чтобы покрыть долги. Я предупреждаю тебя: не связывайся с этим. Даже не думай. Что нужно сделать, так…

– Слишком поздно, – прорычал Дариус. – Херрингдин уже мой.

– Что? Ты согласился на это?

– Нет, мне не оставили выбора, – отрезал Дариус. – Рэнсинг исчез. Затем я получил документы по передаче острова в мою собственность. Его телефон не отвечает, дом пуст. Никто не знает, где он. Я могу или принять остров, или уйти ни с чем.

– Но проблем может оказаться гораздо больше, чем он того стоит, – быстро возразил Эймос.

– Вынужден с тобой согласиться.

– Ты уже что-то знаешь?

– Немного. Мне нужно вернуться и лучше все изучить.

– И ты рассчитываешь, что это поможет тебе выплатить долги?

– Не знаю. Но я мог бы выкарабкаться, получив единовременное вливание денег.

– Имеешь в виду меня?

– Ну, ты всегда говорил, что выступаешь за ограничение кредита.

– Да, потому что я умею обращаться с деньгами.

– Как узник, который использует любую возможность сбежать, – улыбнулся Дариус.

– Именно. Вот почему я поселился здесь.

Эймос открыл дверь, ведущую на балкон, с которого открывался вид на мерцающий в темноте залив.

– Я однажды говорил с журналисткой, – припомнил он. – Она задала мне массу идиотских вопросов. Почему я решил жить в Монте-Карло – из-за низких налогов или по другой причине? Я привел ее сюда и трогательно поведал о том, что вижу перед собой.

– Хотелось бы мне это услышать.

Эймос усмехнулся:

– Ты бы мной гордился. Глупая женщина сразу же клюнула на это. Потом она написала какую-то ерунду. Оказывается, я человек, ценящий красоту и покой. Как будто меня волнуют такие пустяки.

– Некоторые действительно ценят это, – пробормотал Дариус.

– Некоторые просто дураки, – отрезал Эймос. – Мне будет жаль, если ты окажешься одним из них. Ты навлек на себя беду, и тебе нужен я, чтобы выбраться.

– Две фирмы, с которыми я сотрудничал, обанкротились, задолжав мне деньги, – угрюмо сказал Дариус. – Едва ли я сам виноват в своих бедах.

– Но ты поступил еще хуже, отдав Мэри все, что она просила.

– Это было до кризиса. Тогда я мог себе это позволить.

– Но ты остался без возможности маневра, без шанса забрать что-либо обратно. Ты забыл все мои уроки и теперь хочешь, чтобы я вложил в дело честно заработанные мною деньги.

– Значит, ты не поможешь мне?

– Я этого не говорил, но нам предстоит кое-что обсудить. Не сейчас. Позже.

– Вложит мой отец в меня деньги или нет? – сквозь зубы процедил Дариус.