– Берта, дорогая! Как я рада тебя видеть! – её голос звенит от какого-то странного волнения. Ей не терпится. Она опускается на соседний стул без приглашения. – Мы вас поздравляем! Просто невероятно! Прохор – гений. Настоящий стратег!
Внутри у меня всё сжимается. Поздравляют? С чем?
– Спасибо, Вероника, – мой голос звучит безупречно спокойно. – Вы, как всегда, в курсе всех новостей.
– Да вся Москва в курсе! – ахает она, сверкая новыми бриллиантовыми серьгами с головами пантеры. С чего это её потянуло на анимализм, терпеть же не могла, осуждала. – Ну, конечно, не прямо вся, но наш круг. «Северную сталь» взять! Это же монстр! И ведь всё тихо, спокойно, никто даже не пикнул до последнего. Говорят, старого Сошкина чуть инфаркт не схватил, когда узнал, что контрольный пакет уже не его. А наш Прохор… – она делает многозначительную паузу и заправляет прядь волос за левое ухо, чтобы я как следует рассмотрела пантеру и изумруд на месте глаза. – Он же просто провёл блестящую многоходовку. Я слышала, наличными. Частично наличными. Это же фантастика!
Наличными?
Слово пронзает меня насквозь. В глазах темнеет. Я вижу не Веронику, а Прохора с его золотой ложкой. «Очень удачно. Сегодня уже получил деньги… Наличные».
Мои камеи. Мои десять лет жизни, мои надежды, моя личная территория. Они стали этими самыми «наличными». Горстью купюр, которую он, не моргнув глазом, вложил в покупку очередного актива. Он покупает заводы, тысячи гектаров земли, и расплачивается за это мной. Он не просто продал коллекцию. Он конвертировал меня. Как валюту. Как актив.
Я сглатываю ком в горле, заставив губы растянуться в подобие улыбки.
– Прохор скромничает, дома ничего не рассказывает, – говорю я, и мой голос, к моему удивлению, всё ещё не дрожит. Он звучит как голос слегка уставшей, но преданной жены гения, которая выше этих денежных мелочей.
– Ой, да он же всегда такой! Тайная крепость! – смеётся Вероника. – Но насчёт праздника ты-то уж точно в курсе? Двадцатилетие «Вектора» в Ялте, на новой вилле у моря. Весь бомонд будет. Мы с Серёжей летим в четверг. Вы же с Прохором тоже? Наверняка вам отдельный коттедж с бассейном приготовили, как для самых почётных гостей.
В четверг.
Во мне закипает не злость. Злость была бы проще. Во мне поднимается чёрная, густая, леденящая ярость. Ярость униженного достоинства. Он не просто выбросил меня из своего нового, большого мира. Он сделал это изящно, тихо, даже не потрудившись проинформировать. Он оставил меня в старом доме, с его призраками и воспоминаниями, в то время как сам уже парит на новый уровень.
Без меня, раз я ничего об этом не знаю.
– Мы ещё не обсуждали детали поездки, – говорю я, беря со стола поданный наконец эспрессо.
– Ну конечно! Без вас никак! – Вероника тихо хлопает меня по руке. – Ладно, бегу, у меня там своя компания. Ещё раз поздравляю! Ты – королева!
Я сижу, держа в пальцах крошечную фарфоровую чашку, и смотрю в черную бездну эспрессо.
Мне кажется, что я вижу строгие, холодные черты прабабки Берты, которая вытаскивала с того света парализованную внучку. Они как будто придают мне сил. Я вижу её не спроста. Это точно.
Глава 3. Новость
Я рада, что заехала в «Золотой петушок». Рада, потому что здесь ко мне приходит решимость.
– Привет, Берта! – это Ева, ещё одна моя пышногрудая приятельница, пожалуй, единственная более-менее подруга, с которой я хоть как-то могу разговаривать и не опасаться, что завтра всё будет в соцсетях или на устах знакомых сплетников. Её муж – один из партнёров Прохора.
– Садись ко мне. Рада тебя видеть. Я спонтанно заехала, – приглашаю я её за свой столик.
– Я не могу до тебя дозвониться. Что с твоим телефоном?
А где мой телефон? Я оставила его дома. Да. Я так редко им пользуюсь принципиально, что оставила его дома. Вообще забываю про него иногда. Обычно я всё делаю с компа, как и звонки, когда я дома.
– Представляешь, я забыла его дома. Мы пойдём завтра в Большой?
Она какая-то странная, явно хочет что-то мне сказать, но не решается.
– Прохор не может, у него важные дела.
– У него любовница, а не дела, Берта! – говорит она тихо и жёстко.
Я замираю и просто на неё смотрю, не понимая до конца смысл этих гадких слов. Дыши, дорогая! Всё проще и циничнее, и всё сходится, как по нотам. Он переходит в новый статус миллиардера, и у него должна быть новая женщина. Дубровин наверняка считает это нормальным. Отличная возможность попробовать ещё раз поупражняться в личной жизни на новом витке. В этот раз он не станет делать ошибок, вторая супруга будет из «нужной» семьи, с безупречной генеалогией, это будет идеальное новое лицо его нового статуса.
– Ты знаешь, кто она? – тихо спрашиваю, выходя из ступора.
– Дочь Зимина.
– Экспобанк?
– Да.
– Зимин почти его ровесник, значит, ей максимум двадцать пять. Давно?
– Они жили в Екатеринбурге в одном номере. Это было на прошлой неделе. Мне Игорь сказал. Просил тебе не говорить. Многие знают, Вероника наверняка, – она кивает в сторону столика Вероники, где она сидит с какими-то незнакомыми людьми, и они активно беседуют.
– Ты знаешь про двадцатилетие «Вектора» в Крыму? Вы едете? – хочу я уточнить.
– Да, в среду собирались лететь. Почему ты спрашиваешь? Конечно, знаю. «Вектор» – это наша общая база. В чём дело? Он не хочет брать тебя с собой в Ялту?
– Он вообще мне ничего не сказал про Крым. Неужели он поедет туда с любовницей? Все же знают, что он женат. Ладно, за границу какую-нибудь, но в самом «Векторе» меня знает каждая собака. Сам Илья Петрович бывал у нас дома сколько раз.
– Ты что, не знаешь людей? Дубровин метит очень высоко, и у него есть для этого все предпосылки, особенно сейчас. Многие хотят пристроиться, если он взлетит, пристроить своих детей. Кто ты и кто Прохор?
– Как высоко он собирается взлететь?
– Перестань, Берта!
Скорее всего, мне надо приготовиться к разводу, если дела с любовницей зашли так далеко.
Как жизнь может перевернуться за один день! И эти перемены уже не схватишь за хвост, они как ветер.
– У меня есть хороший адвокат, если решишься на развод. Он разводил Савичевых. Лена осталась довольна.
Как всё просто! Она что, хочет на мне заработать?
– Я его знаю, спасибо, – разочаровываю я Еву.
– Никто не подаст виду, пока Прохор не даст отмашку. У тебя ещё есть время.
