Защитник по соседству - Попова Любовь

– Они? – почти шепотом спрашивает Леля.

– Не может быть, – твердо, почти без страха заявляю я и вдруг замечаю, как из-под двери в ванную что-то блестит.

Срываюсь на бег, распахиваю дверь… Бл*ть! Нет, ну это же надо! Одно дело, когда унитаз потек. Но тут унитаз ПОТЕК! Вода почти по щиколотку.

– Упс, – слышу выдох за своей спиной, перекрываю воду и резко бегу к двери, смотрю в глазок.

Сосед снизу вроде. Видела только машину. Леля говорит, что он огромный.

Дверь снова сотрясается от удара, и я, наконец, ее открываю. Не успеваю даже глотнуть воздуха, как меня отодвигают в сторону и уверенным шагом идут в туалет.

Переглядываюсь с Лелей, и мы скрываем улыбки ладонями. Неудобно, конечно, вышло. Но зато есть возможность разглядеть спину соседа. Действительно огромного.

Хотя мне с моими метр шестьдесят кажутся все большими.

– Вроде бабы, а навести порядок не можете, – бурчит сосед и я хмурюсь. Какого черта? И пока он копается с унитазом – даже инструменты приволок – я осматриваю небольшую ванную. Ну да… порядок мы наводить не научились. Наверное, потом что до этого нас всю жизнь обслуживали, а последние полгода мы сменили около шестидесяти отелей. Но и его манеры не отличаются изысканностью.

– Ну и чего вы стоите, – рявкает он. Тряпку в зубы и вытирайте здесь.

Леля, конечно же, меня бросила. Так что пришлось в опасной близости от чужого, крупного мужчины собирать воду тряпкой. Посматривать иногда. Мышцы, кажется, готовы прорвать футболку. Взгляд то и дело касается ступней, и меня прошибает током. Огромный размер мужской ноги говорит о нехилом размере между ног. А его орлиный нос это подтверждает.

– Да кто же так воду выжимает, женщина, – поворачивается ко мне этот орангутанг и забирает тряпку. Показывает, как выжимают воду, и в два счета собирает остатки влаги с пола.

И почему-то тело ватное, в голове словно шумит прибой. А мне кажется, что эти огромным руки, обвитые выступающими венами, я где-то видела. Да и пальцы. Длинные с квадратными, как его челюсть, ногтями. А этот нос иногда снится мне в грязных фантазиях.

Не может быть.

Быть того не может!

Но стоит ему взглянуть на меня, протягивая тряпку, выпадаю в астрал. Смотрю во все глаза и не могу поверить, что полгода спустя, в одной из многочисленных высоток Москвы я встретила того самого охранника. Того самого. Благодаря ему, по сути, я и смогла сбежать. Подошел бы любой, но этот не вызвал отторжения, скорее наоборот. Вот и сейчас в груди как будто защемило, словно я вернулась в приятное воспоминание.

– Я знаю, дамочка, что я красавчик, но может быть вы уж заберете тряпку, – слышу сквозь трясину сознания голос и моргаю.

Не узнал. Ну, конечно, и не мог узнать. Столько времени прошло.

– Да, конечно, – дрожащим голосом отвечаю, беру тряпку и поднимаюсь. Он за мной. И вот уже широкий коридор кажется резко меньше. А дыхание перехватывает.

– Завтра пришлю парней, они поставят новый толчок. Этот на свалку, – говорит он, а смотрит почему-то не в глаза.

Опускаю взгляд и ахаю! Футболка промокла насквозь, демонстрируя выпирающие соски.

– Отличный вид на холмы, – еще и ухмыляется этот засранец. Складываю руки на груди и указываю на дверь.

– Спасибо за помощь. Парням вашим я заплачу сама.

– Так я же по доброте душевной, – не двигается он с места, а меня тут же накрывает пеленой воспоминания, с какой стремительностью он повалил меня на пол и трахнул. Зверюга, не иначе.

– Мужчины и доброта, не смешите меня, – хмыкаю. – Я заплачу за себя сама. Покиньте мою квартиру.

Он все-таки отрывает взгляд от виднеющихся из-под рук холмиков, а потом резко разворачивается и идет к двери, на ходу бросая:

– Увидимся.

Глава 2. Илий

Дверь за спиной закрывается^{. Щелчок замка звучит как выстрел в мозг. Охренеть! Нет, не так. ОХРЕНЕТЬ! Беляева. В Москве. В моем подъезде. Почти в моих руках. Пальцы до сих пор колет огненными иглами желания прикоснуться к ней, снова ощутить, как аппетитно очерчиваются соблазнительные изгибы сквозь тонкую ткань. Черт}

Срываюсь вниз, добегаю до квартиры и сразу в спальню^{. А там в прикроватной тумбочке — мой личный алтарь Анжелики. Иногда реально чувствую себя одержимым маньяком , когда рассматриваю одну-единственную фотку с её первого приема и те самые кружевные трусики, которые я тогда на автомате засунул в карман.}

Достаю фото и мгновенно сгораю^{. Жажду ощутить в руках это гибкое тело.}

Она^{. Это была она. Хочется дико расхохотаться над тем, какой подарок мне сделала судьба. Вы можете в это поверить? Я — с трудом. Подмывает еще раз подняться наверх, чтобы убедиться, что это не сон. Как только Анжелика открыла дверь, я чуть не сдох на месте. Сердце вскачь, кровь патокой по венам, в голове шум тысячи голосов и одновременно звенящая пустота. Настоящее пекло собственной одержимости.}

Поэтому я сразу оттолкнул её и рванул в уборную^{. Мне нужно было хотя бы несколько минут, чтобы сбить этот безумный накал и прийти в себя. Потому что внутри все клокотало: хотелось наброситься на неё с вопросами — раз , и устроить красивую месть — два.}

О, да^!

Все эти полгода я жил одной-единственной мыслью ^{: где-то, когда-то мы встретимся, и я сведу её с ума точно так же, как она меня в тот вечер. Подчиню, наиграюсь и выброшу. Но даже тогда я не мог представить, что попаду в такую дикую зависимость от её образа , от воспоминаний, от её дерзкого поступка. И теперь он уже не кажется мне плохим — я сотни раз прокручивал в голове, как хочу, чтобы она это повторила. Только она.}

Как только вернулся в Москву, сразу решил устроиться в охрану к Беляеву на постоянку ^{, соблазнить его жену и Дальше постели с этой крошкой мои мысли не шли , а вскоре я узнал, что она исчезла. Кто-то трепался, что с любовником. Кто-то уверял, что Беляев в приступе ревности её закопал. Но более достоверные источники гласили, что она прихватила коды доступа от банковских ячеек убитого в тот вечер отца , пару миллионов и технично свинтила, прихватив сестру.}

Беляев ищет её^{. Тратит просто бешеные бабки на детективов , пообещал дохера золота за её голову.}

А она здесь^{. Прямо надо мной. В точно такой же спальне. Возможно, лежит сейчас на кровати , обнаженная, и уже думает обо мне.}

Она ведь узнала меня^{. Расширившиеся зрачки сказали обо всем лучше любых слов. Узнала, часто задышала , и это дало мне окончательное подтверждение моей догадке. Анжелика вернулась в мою жизнь.}

Да, она сменила внешность^{. Напялила на себя черт знает что и скрыла блеск глаз за очками. Но для того, кто рассматривает её лицо уже полгода, этот камуфляж — ничто. Овал, черты, линия роста волос, губы, в конце концов. Она может обвести вокруг пальца дебилов из охраны муженька, но только не меня. Не меня}

Только не того, кто стабильно видит её в каждой женщине, которая ложится под меня^{. Бесит уже. Царапаю блондинку — вижу Анжелику. Зажимаю рыжую — вижу Анжелику.}

Но теперь ей не скрыться^{. Она загнана в ловушку , и скоро, совсем скоро мне не придется никого представлять или о ком-то фантазировать. Руки, что сейчас сжаты в кулаках, коснутся её шелковой кожи и ощутят горячую, сводящую с ума влагу.}

В штанах уже полыхает пожар^{. Освобождаю своего «дружка» из тесного плена одежды , откидываюсь на кровать и вспоминаю, вспоминаю... Провожу кончиками пальцев по требовательно взбухшей плоти, сжимаю, перекатываю кожу.}

На губах играет хищная улыбка ^{— я мысленно предвкушаю, как буду ласкать её спелые груди, украшенные теми самыми аккуратными вишенками сосков , которые так и просились в рот. И я знаю, что она была бы не прочь снова оказаться в моей власти. Веду рукой по стволу, ощущая, как от дикого напряжения и жажды вздулись вены. Движения становятся быстрее , дыхание перехватывает , а перед глазами крутятся развратные картинки моей будущей мести.}