Бывшие. Опять ты! - Градцева Анастасия

— Саша, — я тогда прямо разозлилась, — мы с тобой вообще-то на одном факультете учились. Математический называется. И ты мне еще будешь про склад ума что-то говорить?

— На одном, ты права. Вот только ты его не закончила.

— Не закончила, потому что родила от тебя! — закричала я. — И сидела в декрете, пока ты учился.

— Да, я учился! — рявкнул муж. — Днем учился, а по ночам работал, чтобы вас обеспечивать! Мы достижениями и жертвами ради семьи сейчас меряемся, или что?

Воспоминания так ярко встают перед глазами, что рот сводит горечью.

Мы тогда первый раз на моей памяти так сильно поругались.

Потом, конечно, помирились, как и всегда, но что-то в тот вечер во мне надломилось.

Я нажимаю на кнопку вызова лифта, жду — довольно долго, потому что он зависает где-то на цокольном этаже. А когда двери наконец открываются, я рефлекторно делаю шаг внутрь, но застываю на месте.

В лифте стоит мой бывший муж.

— Ты телепортировался что ли? — грубо спрашиваю я. — Только же в баре сидел.

— Я допил свой напиток, расплатился, сходил вниз, чтобы забронировать массаж в велнесе, вызвал оттуда лифт, чтобы подняться к себе в номер. И вот я тут, — любезно отвечает он. — Допрос окончен, госпожа следователь, или есть ко мне еще какие-то вопросы?

Глава 3.

Мда.

Типичный Сафонов с его подъебками к месту и не к месту.

— Ты совсем не изменился, — сухо констатирую я.

— В нашем с тобой возрасте это комплимент, Катя, — ухмыляется он.

— Только не в твоем случае.

— А вот сейчас было обидно! Тебе на какой этаж?

— Седьмой. Но я, пожалуй, подожду следующий лифт, — сообщаю я. — У меня и так передоз общения с тобой, боюсь не выдержать.

Сафонов вздыхает и отодвигается к самой стенке.

— Заходи, Кать. Я не кусаюсь.

— Очень даже кусаешься, — парирую я, но делаю шаг вперед. — Мне ли не знать.

Мы встречаемся взглядами с бывшим мужем и, кажется, оба вспоминаем одно и то же: как однажды Саша в порыве страсти укусил меня прямо за задницу, и это было больно!

Я орала, он ржал, за что был нещадно избит подушкой и потом задабривал меня поцелуями и шоколадками. А на моей пятой точке еще неделю красовался отпечаток его зубов.

Глупое воспоминание. Идиотское, можно сказать.

Но почему-то от него становится жарко.

Никто и никогда не хотел меня так, как Сафонов. Никто из двух с половиной мужчин, с которыми я пыталась встречаться после развода (половинка — это тот, кто сбежал с середины свидания), не вел себя в постели как жадный собственник, до безумия обожающий мое тело.

Не к месту думаю, что Андрею даже в голову не пришло бы меня укусить. А если бы и да, он точно сначала бы спросил разрешения.

Он на все спрашивает разрешения.

Катя, можно я тебя тут поцелую? Катя, можно я вот так на тебя лягу? Катя, а ты не против, если я…

Принципы активного согласия — это, конечно, прекрасно, но, блин! Если уж я дошла с тобой до постели и несколько раз повторила, что мне все нравится, разве нельзя расслабиться, перестать спрашивать и хоть на миг превратиться в горячего страстного самца?

Я тихо вздыхаю, прикусываю губу, немного заведенная собственной фантазией, и ловлю взгляд Сафонова.

Он сглатывает, на его мощной шее дергается кадык, а в темных глазах вспыхивает желание.

Так было всегда: ему достаточно было намека, легкого касания или даже одного моего взгляда, чтобы возбудиться. Сильное либидо, мощный темперамент, разгон с нуля до ста, как у болида «Формулы 1».

Похоже, за прошедшие пять лет он этого не растерял.

Двери лифта с резким звуком закрываются, и мы оба вздрагиваем.

— А кнопку так никто и не нажал, — бормочу я, выискивая на панели квадратик с цифрой «7».

— Ага, — хрипло соглашается бывший муж. — Ты меня заболтала.

— Как всегда во всем виновата я, — саркастично хмыкаю я.

— Я не говорил, что это плохо, — миролюбиво возражает он. — Тем более мы все равно никуда не торопимся.

На пару секунд повисает пауза.

— Я не знал, что ты тут будешь, — зачем-то сообщает мне Сафонов. — Лиза сказала, что ты поедешь куда-то со своей работой на январские праздники, но она не говорила куда.

Вот спасибо, дочка! Удружила.

— Зачем она вообще тебе это рассказала? — не выдерживаю я.

— Потому что я спросил, — спокойно поясняет он.

— И зачем? Я вот понятия не имею, как ты живешь, и прекрасно себя чувствую.

— Кать, ты же знаешь, что я так не могу. Мне надо знать, что у тебя все в порядке.

— У тебя просто мания контроля, Сафонов, — в сердцах бросаю я. — Сходи к психологу, сейчас вроде такое лечат.

— Не вижу смысла в лечении. Я своим гиперконтролем неплохо зарабатываю, — усмехается он. — Все проекты, которые я веду, работают как часы.

— Дай угадаю: проекты работают отлично, а вот твои сотрудники массово выбрасываются из окон или увольняются, потому что ты их задолбал, так?

— Ну вот и узнаешь на своем опыте.

Твою мать.

Точно…

— А ведь на несколько счастливых мгновений я об этом забыла, — вздыхаю я.

Сафонов хмурится.

— Если ты такой хороший специалист, как тебя описал твой начальник, у тебя не будет проблем, — говорит он.

— Да конечно! — вспыхиваю я. — Еще скажи, что будешь относиться ко мне так же, как к остальным сотрудникам!

— А почему нет?

— Почему?! Ты серьезно сейчас это спрашиваешь?! — Лифт уже открыл двери на седьмом этаже, но мне плевать. Я никуда не пойду, пока не выскажу все своему бывшему мужу. — Да у тебя в башке просто целый Эверест всяких предубеждений! Кто говорил, что в айти мне не место? Кто говорил, что у меня неподходящий склад ума, неподходящий характер, а главное, неподходящий пол? Как будто то, что я женщина, автоматически делает меня тупой! Как будто программисты пишут код членом, а не руками!

Сафонов хмыкает.

— С яркими сравнениями у тебя всегда все было в порядке, Кать.

— Да пошел ты, — в сердцах бросаю я и тут вижу, что двери лифта захлопываются. — Черт!

Торопливо ищу кнопку, чтобы их открыть, но поздно: лифт уже куда-то едет.

Судя по цифрам, наверх.

— Покатаемся! — жизнерадостно сообщает бывший муж.

Я бросаю на него мрачный взгляд.

Он хмыкает, сует руки в карманы, зачем-то делает такой глубокий выдох, что у него аж плечи поднимаются, и вдруг говорит:

— Я был неправ.

— Что?!

Я не верю своим ушам. Чтобы мой бывший муж — самый упрямый человек на свете! — вдруг сказал, что он в чем-то ошибся? Да быть такого не может.

— Я был неправ, — повторяет Сафонов, напряженно хмурясь. Эти слова явно не даются ему легко. — Прости. Я был уверен, что это не твое, и хотел, как лучше. Но вот ты тимлид, у тебя все получилось, и ты… Ты, молодец, Кать.

Я растерянно стою и даже не знаю, что сказать.

Такое чувство, как будто я получила долгожданный новогодний подарок, но в июле. Когда это уже не нужно.

И вроде приятно, не спорю, но что я должна теперь с этим делать? С этими бессмысленными извинениями, запоздавшими на пять лет?

— Хорошо, — осторожно говорю я.

Сафонов кивает, а во мне вдруг просыпается собака-подозревака.

— Ты же мне не специально это говоришь, чтобы нам было проще работать? — прищурившись, спрашиваю я.

Он усмехается, но глаза остаются серьезными.

— Нет, Кать. Не специально.

— Ну ладно. — Я вздыхаю и вдруг признаюсь: — Я ужасно не хочу, чтобы ты был моим начальником. Меня аж трясет от этого. Просто худшая новость в жизни.

Он хмурит брови и явно собирается что-то сказать на это, но тут лифт останавливается на десятом. Двери открываются, и внутрь вваливаются две девушки в ярких лыжных куртках.

Они, похоже, не ждали, что в лифте кто-то есть, потому что наталкиваются на меня и дружно ойкают.

— Простите!

— Ничего страшного, — раздраженно отвечаю я и немного отхожу в сторону, давая им место.

— Нажмите, пожалуйста, — просит Сафонова одна из девчонок. Та, что в кислотно-зеленой куртке.