Под небом северного лета - Максимова Даника

Глава 2

На самом деле, настоящие приключения начались еще две недели назад, в тот самый вечер, когда мы с родителями приехали в культурную столицу. На дорогу у нас ушло в общей сложности часов девять, Владимир Сергеевич очень аккуратно водит машину, да и мама часто нудит под руку, чтобы он не сильно разгонялся.

— Дорогой, мы разве опаздываем на важный рейс? — каждый раз с ноткой иронии в голосе спрашивала она Владимира Сергеевича, когда тот начинал незаметно набирать скорость. —— Ты же знаешь мои принципы — тише едешь, дальше будешь.

— Конечно, Анюта, как скажешь, — беспрекословно соглашался отчим и послушно снижал скорость.

Квартиру Владимир Сергеевич снял прямо на набережной Фонтанки, недалеко от центра. Милый консьерж приветливо встретил нас у входа и помог донести чемоданы, передал ключи и пожелал хорошего отдыха. Окна спальных комнат выходили внутрь маленького уютного дворика и шума от проезжей части вообще не было слышно.

Когда я вышла из душа, родители уже спали и в квартире стояла томительная тишина.

У меня впереди было семь полных дней посещения музеев, галерей, дворцов и сухих исторических экскурсий в кругу моей «тесной» семьи — очередная идея Владимира Сергеевича провести время втроем после напряженного учебного года и отметить таким образом мою сдачу экзаменов, немного сменив обстановку. Ну а как же можно отдыхать просто так, без получения каких-то дополнительных знаний и четкого расписания?!

«Это будет нецелесообразно проведенное время»!» — любимая заезженная фраза отчима.

Он во всем идеален, вплоть до звука его будильника, который звучит плавно, с нарастающим эффектом, чтобы не раздражать всех с утра. Только меня так бесит его сверхпедантичность во всем, в каждой мелочи, от образцового натирания обуви до образцово четкого узла на мусорном пакете.

Мама с детства приучила меня к еженедельным генеральным уборкам в квартире, и я тоже люблю порядок и чистоту, но уровень безупречности и правильности Владимира Сергеевича зашкаливает настолько, что вызывает у меня жуткое отвращение к этой картинке совершенства.

Казалось бы, где логика?! Порядок должен приносить удовольствие, но меня аж трясет от злости, когда я вижу, как он ровно, словно по линейке, расставляет свою обувь на полках в гардеробной.

Иногда я намеренно в ванной комнате не закрываю крышки на шампунях и гелях после использования и специально брызгаю водой на зеркало. Потом прислушиваюсь, как отчим, вздыхая, натирает зеркало до блеска и щелкает обратно крышками гелей и шампуней. Но, нужно отдать должное, он никогда не повышает на меня голос и даже маме не жалуется. Просто учтиво просит на будущее не забывать соблюдать чистоту и аккуратность. Даже здесь — ноль эмоций, как у робота.

Я вяло водила пальцем по экрану телефона в надежде найти что-то интересное из предложенных мне фильмов. Ничего не цепляло. Книги в поездки я с собой никогда не беру. Придерживаюсь принципов не таскать с собой лишнее, но из каждого путешествия обязательно везу домой что-то новенькое из литературного чтива. Получается три в одном: память, новая книга и отличная альтернатива бесполезным сувенирам.

«Может что-нибудь найдется почитать и у местных владельцев квартиры?» — задумчиво пробежалась я взглядом по полупустым полкам на стенах.

В комнате было душновато, я открыла настежь окно, свежий воздух моментально наполнил пространство вечерней прохладой, а в коридоре появился странный поскрипывающий звук.

— «Сквозняк, что ли?!» — я прислушалась повнимательнее.

Но звук не умолкал. Он напоминал скрип несмазанных петель вперемешку с монотонным жужжанием шмеля.

Я тихонько сползла с кровати и на цыпочках, чтобы не разбудить родителей, вышла из комнаты. Скрип явно доносился из кладовки в конце коридора.

Стараясь не скрежетать старенькой дверью, в предвкушении чего-то интересного заглянула своим любопытным носом внутрь кладовки. Странный звук на время прекратился.

На средней полке стояли ведра, разные моющие средства и бумажные полотенца. Слева лежал огромный цветной пакет с надписью черным маркером «ОДЕЯЛА. ПОДУШКИ», сверху скрученные в плотные рулоны обрезки обоев, банки с клеем, кисти и коробка из-под обуви. Попыталась ее стащить, чтобы посмотреть, что внутри.

— Краски! — расплылась я в мечтательной улыбке и с удовольствием вдохнула специфический знакомый запах.

В самом низу сбоку стояли швабры, небольшая сложенная сушилка для вещей, пылесос и какая-то объемная коробка. Вдруг что-то снова заскрипело, как будто внутри коробки. По спине пробежал неприятный холодок, но я все же аккуратно, стараясь сильно не шуршать, открыла ее. И, вуаля, книги! В очередной раз интуиция меня не подвела. «Шерлок отдыхает», — усмехнулась тихонько сама себе.

Я перебрала пару стопок зарубежной классики и вдруг наткнулась на старую потертую книгу Александра Беляева «Остров погибших кораблей». Не припомню, чтобы я ее читала. Отложила в сторону и продолжила свои «раскопки» дальше. Странный звук затихал, но потом снова появлялся, будто откуда-то снизу. Пересмотрела еще груду старых книг про войну. Мое внимание привлекла странная книга без названия. Но оказалось, что это была вовсе не книга.

На самом дне коробки лежала плотная тетрадь грязно-рыжего цвета, с затертыми концами, в твердом переплете. Обложка была неприятная на ощупь, шершавая и старая. Она напомнила мне фронтовые блокноты, которые я видела в военных музеях. Только эта по углам была украшена вензелями, нарисованными от руки черными чернилами. Когда я взяла ее в руки, странный звук исчез и больше я его не слышала.

«Интересно», — я с любопытством открыла тетрадь. Листы от времени уже заметно пожелтели, но рукописный текст прекрасно сохранился. Почерк был красивым, разборчивым, буквы были идеально прописаны. Стало ясно, что я нашла чей-то дневник.

И тут внутри меня разгорелась борьба совести и любопытства. Отложив дневник в сторону, рядом с Беляевым, я аккуратно сложила все книги обратно, закрыла коробку и плотно прижала дверь кладовки. Зацепив под мышку свои находки, осторожно, не торопясь, снова вернулась в свою комнату.

С одной стороны, читать чужие дневники — это подло и некрасиво, но ведь я же не знаю, чей это дневник и кто его писал. Похоже, что он лежит в этой коробке уже давно и, видимо, прошло очень много лет с того момента, как в него что-то записывали. И если он лежит просто с обычными книгами, в общей доступности, то наверняка особой ценности не имеет. Моя совесть успокоилась, а любопытство взяло верх!

Усевшись на кровать, я почувствовала, что шея слишком зажата и есть какое-то неприятное напряжение в теле. Снова подскочила, взяла толстую подушку с кресла и подложила себе под спину. Вот, так гораздо удобнее. Сделала глоток воды, в комнате было душновато. С легкой дрожью в руках вновь открыла дневник.

По всей видимости он принадлежал некой шестнадцатилетней Вере. На первой странице дневника с черно-белого фото улыбалась приятная темноволосая девушка. Под выцветшей, потрескавшейся от времени наклеенной фотографией ярко выделалась надпись: «Вера/Верочка/Веруня».

«Сегодня мне исполнилось шестнадцать. Я люблю писать, и бабушка Ульяна подарила мне эту тетрадь, чернильницу, перо и карандаш!

Уж не знаю, каким способом ей удалось все это раздобыть, но догадываюсь. Наверняка кому-то снова помогла.

Наша соседка преподает уроки словесности в женской гимназии, но не в той, где я учусь, а в другой. Живут они вдвоем с мужем в соседней квартире, детей у них своих нет. Ее муж — очень серьезный человек. Он крупного телосложения, и я, к слову сказать, немного его побаиваюсь. Как-то в разговоре бабушка Ульяна упомянула, что он служит важным советником в Министерстве по управлению делами императорского двора. Так вот однажды его жена сильно заболела, а бабушка помогла ее выходить, да и я иногда присматривала, приносила травяные отвары, когда бабушка была занята. С тех пор соседка к нам сильно привязалась и в знак благодарности иногда дополнительно занимается со мной, а ее муж балует меня сладостями.