Прости, я женат - Гриневская Марья

Глава 4

Лиля Кудрина

За окном пасмурно. Март в этом году редко радовал солнышком, и апрель, похоже, тоже не собирается.

Я стою у окна, медленно пью крепкий кофе и рассматриваю свою блестящую от дождя машину. Старенькая уже, надо менять, но я так к ней прикипела…

Телефон, лежащий рядом на подоконнике, мигает экраном, сообщая, что для меня есть новости.

Я делаю глубокий вдох. Вроде спокойна. Хотя…

Прошло две недели, и теперь в моем телефоне только проверенные контакты: девочки из салона, Ева и пара номеров типа «Игорь-шины» и «Каха-механик». Никаких Каренов и потока оправданий. Идеальная тишина.

Спокойно допиваю кофе, разблокирую экран и читаю напоминание о занятиях йоги.

Да, за эти четырнадцать дней я успела многое: записалась на йогу, правда пропустила уже три занятия, но это ведь только начало? Зачем-то перекрасила волосы в модный пепельно-белый. Мне идет, но все это перемены, ради перемен. Занять, загрузить себя, отвлечься, чтобы совсем не оставалось времени на воспоминания.

Жаль, что ночью ничего такого нельзя придумать. Потому что когда город затихал, в голове как-то разом всплывали все воспоминания.

Его руки, его голос.

«Душа моя. Лилия моя, прекрасная» – нашептывали тени, расползающиеся по комнате, и я злилась на себя. Сильно злилась и плакала, из-за того, что даже обманутая и униженная все равно ждала.

А вдруг…

Но Багранян, вопреки обещаниям, не приезжал.

«Видимо, разрывается между Новосибирском и Эмиратами» – едко подмечает внутренний голос, а я делаю вид, что меня это совсем не трогает.

Совсем не трогает. Правда.

Мне на работу собираться надо, а не думать о всяких…

Оставляю чашку в раковине, поправляю воротничок и пояс нового платья. Только вчера его купила, не смогла себе отказать. Увидела на манекене, строгое, короткое, насыщенного цвета морской волны и влюбилась.

Заставляю себя улыбнуться отражению и шепчу: «Ты прекрасна», но ощущение, что что-то… или кто-то… забыт, не отпускает.

***

Воскресное утро.

Дождь за окном так сильно стучит по стеклу, уговаривая меня никуда не ходить, что я соглашаюсь и разрешаю себе подольше понежиться в кровати. Срочных дел на сегодня нет. Впереди скучная уборка, поход по магазинам и, как приз за ударный недельный труд – обед на крытой веранде французского ресторанчика в центре столицы.

Громкий стук в дверь отвлекает меня от приятных мыслей, и первое, что приходит в голову – случилось что-то ужасное: пожар, потоп или, как минимум, цунами на Москве-реке. Ну а как еще объяснить, что кто-то, игнорируя кнопку дверного звонка, предпочитает дубасить в мою дверь?

– Иду! – кричу на всякий случай, хотя тот неандерталец, что рвется в мою квартиру, вряд ли меня услышит.

– Лиля! – слышу уже в коридоре и останавливаюсь. Сердце подпрыгивает и замирает.

Голос Карена звучит так, словно это я врала ему все время, скрывала мужа, и еще сто миллионов тайн. Открывать совсем не хочется, но и смотреть, как он выносит мою дверь, я не собираюсь. Нравится она мне, хорошая, металлическая с отделкой под светло-розовое дерево…

«О какой ерунде ты думаешь, Лиль!»– взывает к разуму внутренний голос, но какой там, когда в поле зрения появляется Багранян, мой мозг отключается.

– Открывай по-хорошему, Лиль! Хватит играть в прятки! Я знаю, что ты дома! – басит Карен.

– Иди к черту, Багранян!

Сердце скачет где-то в горле, дрожащие руки стягивают полы халата на груди. Я выдержу, не струшу, пусть хоть все здесь разнесет. Вызову полицию и пусть потом перед своей женой оправдывается, почему он чужим женщинам двери ломает.

– Лиля-джан, открывай! – голос Карена звучит уже спокойнее.

К моему счастью, не всем нравятся крики в воскресенье утром, а точнее, никому. В подъезде начинается возня, и я потираю руки, когда слышу недовольные крики соседей.

– Ты чего орешь, как ненормальный?! – возмущается мужской голос.

«Дядя Леша из квартиры напротив» – определяю я.

– Бардак! Я вызываю полицию! – визжит женщина, и я безошибочно узнаю́ противную тетку Эльвиру из сто восемнадцатой.

Карен рявкает в ответ что-то по-армянски, а у меня перед глазами сразу рисуется картинка, как он взъерошенный, мокрый от дождя стоит перед моей дверью.

– Лиля! Последний раз прошу, открой!

Конечно, можно было бы упереться и дождаться, когда кто-то действительно вызовет полицию, но…

Я вздыхаю, щелкаю замком и резко дергаю дверь на себя.

– Ты… – возмущенно начинаю я, но меня перебивают.

– Ты совсем… – нападает в ответ Карен, но тут же берет себя в руки и, перешагнув через порог, добавляет – Ты в своем уме, Ли-ля? Две недели! Две недели игноришь мои звонки! Заблокировала?

Мотаю головой и на всякий случай закрываю дверь за его спиной. Непрошеных гостей на сегодня хватит.

– Поменяла – кивает Багранян, сжав губы – Даже в салоне подговорила девчонок, чтобы они отвечали, что тебя нет? Зачем?! Хотела, чтобы я приехал? Так…

А тут уже я перебиваю этого восточного князя с непомерно высоким самомнением: «Я все в прошлый раз сказала! Или тебе мало было одного «прощай»?»

Перекрестив руки на груди, прожигаю Баграняна взглядом.

– Боги… – он проводит дрожащей рукой по лицу – Я две недели места себе не находил…

– Даже в Эмиратах?! – притворяюсь, что шокирована, и наигранно прикладываю ладошку к губам.

– Язва ты, Лиль. – качает головой некоронованный монарх – Радуйся, что раньше не приехал. Выпорол бы однозначно, чтобы выкинула из головы всю эту херню.

– Ой, а что так? Жена не отпускала? Самолеты не летали, и ты пешком шел из самого Абу-Даби?

– Ай, женщина! – качает головой Карен и, пренебрежительно махнув рукой, начинает раздеваться – Ставь чай, будем разговаривать.

Глава 5

Лиля Кудрина

Желание вытолкать этого наглеца за дверь настолько сильно, что я сжимаю свои плечи, до боли впиваясь пальцами в кожу и прикрываю глаза.

«Раз, два, три…» – считаю, как учили на йоге, а дальше не выдерживаю. Прохожу на кухню, включаю чайник. К черту все, пусть пьет свой чай и уматывает. Вытолкать его у меня все равно не получится, слишком разные весовые категории. Хочет поговорить – пусть говорит, кто я такая, чтобы ему запрещать? А он, в свою очередь, не запретит мне думать и поступать так, как хочу я.

Электрический чайник шипит и пощелкивает, полностью разделяя мое возмущение. Наливаю в чашку кипяток и с нескрываемым раздражением ставлю ее на стол перед Кареном. Разорвав упаковку, швыряю в кипяток чайный пакетик и с удовлетворением наблюдаю, как брызги горячей воды разлетаются в стороны и попадают Карену на руки.

– Пей и уходи – цежу сквозь зубы и отворачиваюсь к плите.

– Сахар дашь или?

– Или – бросаю через плечо – Не держу, я на диете.

Тишина, тяжелый вздох.

Оборачиваюсь, чтобы сказать, что если кто-то чем-то недоволен, но осекаюсь, ошарашенная странным ощущением правильности…

Карен Багранян сидит за моим кухонным столом, как будто так и надо. Словно в гости зашел, а не вломился десять минут назад с криками и угрозами. В потертых джинсах, темно-синей толстовке. Уютный, домашний…

Почему у меня снова все наперекосяк? Почему я не встретила хорошего парня, почему опять влюбилась в кобеля? Так легко доверилась…

«Ева, – ответ приходит неожиданно – увидела ее счастливую, ее невероятного Алика и поверила, что у меня может быть так же».

– Прости, Лиль -Карен барабанит пальцами по столешнице – прости, что с пустыми руками. Летел как… Боялся, что…

– Что со мной что-то случилось? Думал, руки на себя наложила после того, как узнала про жену? – подхожу к шкафу и встаю на носочки, чтобы достать с верхней полки сахарницу – Можешь выдохнуть. Ни один мужик в мире этого не стоит.

С грохотом опускаю блестящую металлическую сахарницу на стол.