А тот успевает цинично усмехнуться, прежде, чем покинуть мой кабинет с видом победителя.
Когда остаюсь одна, обессилено падаю на стул. Руки безвольно повисают вдоль тела.
Я просто не понимаю!
Я ведь шла ему навстречу!
Каждый раз давала возможность исправить, переписать. Потому что я не зверь какой-то, да и буду только рада, если у всех ребят будут хорошие отметки. Главное только, чтобы они были заслуженные.
«Только не плакать! Только не плакать!» – проговариваю про себя как мантру.
Громов ведь этого и добивается. Он хочет сломать меня, чтобы сдалась и взяла деньги. Или поставила нужную отметку просто так.
Наверное, он считает, что на меня очень легко напасть, ведь я совсем молодая учительница, у нас разница с ним шесть лет. Вот и впутывает меня в эти дурацкие мажорские игры. А у нас тут своих «особенных» хватает.
Собравшись духом, иду к директору. К счастью, Громова на территории школы не наблюдаю. Уроки кончились, и в здании практически не осталось учеников.
– Можно?! – осторожно стучусь в кабинет к Юлии Аркадьевне.
– Заходи, Диана.
Осторожно протискиваюсь в кабинет. Даже не знаю, чего ждать от этого разговора. Потому решаю сама задать его тон:
– Юлия Аркадьевна, вы ведь понимаете, что Громов все подстроил?
Она вздыхает.
– Я вот одного понять не могу – я же каждого из вас предупреждала еще перед тем, как этот золотой мальчик пришел к нам в первый день. С такими нужно держать ухо востро!
– Так и не было ничего! Он швырнул мне деньги, а я, объяснив ему все, отказалась.
– А это ты, Диана, будешь его отцу потом объяснять!
У меня по спине пробегает холодок, стоит только услышать про мужчину, налетевшего на меня в раздевалке и едва не засунувшего руки между моих ног.
Голова тут же идет кругом. Но при этом в нее забирается здравая мысль: «А что, если Захар с папой договорились и начали на меня совместную травлю?».
– Мы тут с тобой что угодно можем предполагать и во что нравится верить, но решать в итоге не нам!
У меня внутри все обрывается.
Не знаю, каким чудом получается не заплакать. Продолжаю держать лицо перед директором, хотя на душе во всю орудуют озлобленные кошки.
– Вот же не было печали! – говорит следом Юлия Аркадьевна. – Жили себе нормально, нет, «счастье» привалило… – огорченно добавляет она, и я понимаю, речь не только о нашем инциденте, а о присутствии Громова в школе в принципе.
Не знаю, чего хотел добиться его отец, переводя сына к нам, но если думал о перевоспитании, то им следовало озадачиться гораздо раньше, а не когда отпрыску стукнуло семнадцать, а через год ему уже официально будет разрешено курить, бухать и трахаться.
И вообще, надо было ему тогда и финансирование сразу обрывать. Ведь если уж перекрывать кислород, то полностью.
Усмехаюсь, про себя. Кажется, если сегодня кому-то его и перекроют, то это мне.
– Расскажи, как все было, – просит меня директор.
Рассказываю. Все до банального просто.
– Конечно, я сделаю все, что возможно, но ты должна понимать – замять это дело на уровне нашего с тобой разговора я все равно не смогу. Деньги были? Были. Громов знает, что я их видела. И я должна отреагировать на тревожный звоночек.
– Да какой звоночек? – не выдерживаю я. Меня буквально трясти начинает. Да что за несправедливость такая?
– Успокойся, Диана, – просит меня Юлия Аркадьевна. – Поезжай пока домой. Только давай без самодеятельности!
Я даже не помню, как оказываюсь в своем кабинете. Состояние такое, что будь сейчас передо мной Захар, я бы его голыми руками разорвала.
Но мальчишки здесь нет, зато на столе горка из смятых купюр имеется.
Даже руками их трогать не рискую – чтобы потом не нашли на них отпечатки моих пальцев. Потому что я уже не знаю, чего еще ожидать от Громова или его отца.
Я просто закидываю все свои вещи в сумочку, чтобы поскорее уйти из школы и постараться как-то отвлечься.
До своей машины дохожу на автомате, так же, не задумываясь, завожу мотор.
Меня до сих пор невозможно трясет! От несправедливости свербит внутри. Ну, почему именно со мной это происходит?
Выжимаю сцепление в пол, переключаю ручку на заднюю передачу.
А, может, мне вообще уволиться?
Наверное, это самое простое и адекватное решение. Уйду в другую школу, где нет таких вот «Громовых».
Хотя, какая другая школа? Меня из этой по статье выпереть могут!
Отпускаю сцепление и давлю на газ.
Мне просто нужно все как следует обдумать! На спокойную голову!
Бам!
Глухой удар сзади, и меня по инерции дергает вперед. От удара головой спасает лишь ремень безопасности.
– Черт! – вырывается у меня. Вот только ДТП мне сейчас не хватало!
Выхожу на улицу, чтобы оценить масштаб трагедии. Пока ясно одно: сдавая задом, я протаранила большую черную машину. Очень дорогую, судя по всему.
Но самое ужасное вовсе не это, а низкий мужской голос, что я слышу откуда-то сверху, пока рассматриваю повреждения:
– Как расплачиваться будешь, училка? Тут ремонта лямов на шесть.
Глава 6
6
Диана
Я думала, этот день уже не может стать хуже.
Но я ошиблась.
Поднимаю глаза на Громова и встречаюсь с его насмешливым взглядом.
Его лицо уже кажется мне слишком знакомым. Видно, вчера я успела как следует его изучить. И запомнить.
Да, именно так было.
Удивительно, как оно сочетает в себе строгость и обаяние. Черты, которые почему-то привлекают к себе мое внимание. Четкие линии челюсти, чувственные губы. Глубокий взгляд.
Но он лишь с виду насмешливый и легкий. Но за ним скрывается нечто иное. Громов не из тех мужчин, за чьей улыбкой прячется радость и искренность. Стоит сделать лишь шаг в другую сторону, отличную от того направления, что он указал, как тебя тут же уничтожат, а от усмешки на мужественном лице не останется и следа.
Мужчина делает ко мне несколько шагов. Каждый из них наполнен грацией и силой. И я отмечаю это невольно.
Капец, я попала!
– Я… давайте вызовем ГАИ… страховка покроет… – бормочу бессвязно.
Раньше я никогда в таких ситуациях не оказывалась, и понятия не имею, как это работает. Да и не очень то я верю, что Громов собирается действовать по закону. Законы для него не писаны.
– Ну, ты же не настолько дура, Диана, чтобы не знать, что твоя микроскопическая страховка не покроет здесь даже пары царапин?
У меня аж сердце сжимается.
Хочется зарыдать, потому что руки опускаются. И я понятия не имею, что должна сейчас делать.
– Так как расплачиваться будешь, учительница?
Мужчина облокачивается о свою разбитую машину, и я не вижу в его глазах ни капли сожаления по поводу аварии. А у меня в голове не укладывается сумма, которую он назвал.
Пять миллионов!
Мне лет семь придется отдавать ему всю зарплату до копейки, чтобы выплатить такую!
– Я вам все возмещу, – зачем-то произношу, а у меня в горле застревает комок.
Но у меня ведь все равно нет выбора. Если я виновата, а это так, ущерб покрывать придется. Такие правила.
А у меня и работа на волоске висит…
Вздыхаю.
Хочу убедить себя, что решать проблемы надо по мере их поступления. И первое, что необходимо сделать, вызвать сотрудников автоинспекции, чтобы они зафиксировали факт дорожно-транспортного происшествия и заполнили протокол.
Если я и буду общаться с отцом Захара, то только в рамках правового поля.
– Диана Игоревна, у вас все в порядке? – слышу сбоку знакомый голос. Вижу мальчишек из девятого «Б». Они заинтересованно осматривают место происшествия.
– Все хорошо, ребята, – без эмоций отвечаю им. – Можете расходиться по домам.
Но уходить дети не планируют. Только чуть отступают, и я замечаю, как много других людей собралось. Некоторые даже на телефоны снимают.
Тоже мне сенсация!
