Не моя классная (СИ) - Кит Тата

— Кто? — Саня не понял. Начал хаотично разглядывать школьные окна.

— Ева Александровна. Она, кстати, та девушка с колибри на груди, которая помогла нам серийника завернуть. Сегодня придёт для дачи показаний.

— Зуева Ева Александровна? Серьёзно? Нихрена как училки сильно по-разному выглядят в школе и по гражданке, — удивился Саня.

— Так ты её знаешь? — повернулся к другу.

— Конечно. Она же классная моего Даньки.

— У тебя два года под носом такая классная классная и ты к ней даже не катил?

— Смысл? Она же замужем.

— Замужем? — изумленно выгнул брови и вновь посмотрел на её окна.

— Ну ты даёшь, Макс, — Саня рассмеялся. — Какую-то крошечную татуировку на её груди разглядел, а кольца на пальце не заметил.

— Ты тоже её в тот вечер не узнал.

— Так и не я её тискал. Я в это время с серийником совокуплялся, пока ты там язык пихал, куда попало.

— Это была любовь с первого взгляда, — вздохнул мечтательно.

— И до первого пиха.

— Почему в наше время не было таких красивых училок?

— Может и были? Просто мы были сопливыми дебилами, на шарящими в этом.

— Может быть. Надо пролистать школьный альбом, проверить… А ты, кстати, что не присмотришься к какой-нибудь другой училке? Тут же, наверняка, найдётся не замужняя?

— Кому нахрен нужен мент с двумя детьми? — буркнул Саня и отмахнулся. Съехал с темы. — Поехали, короче. Мне ещё мелкую из садика нужно забрать и матушке своей доставить. У нас с тобой служба идёт, если ты забыл.

— Помню. Как раз сегодня допрос с пристрастием планирую провести, — на этих словах поправил ширинку.

— Ты бы не баловался этим, Макс. У Зуевой муж, вроде, какая-то бизнес-шишка. Тебе нужны эти проблемы? Еби тех, кто без обручального кольца. Их полно.

— Я их тебе оставлю.

— Хули толку? — вздохнул Саня и пошёл к своей машине, где его ждал сын.

Я ещё раз посмотрел на окна Евы. А ближе к вечеру уже она появилась под окнами моего кабинета. За рулём лексуса. Холодная, неприступная.

Глава 4. Ева

Почему я сказала «писю»?

Почему не сказала какое-нибудь другое более характерное слово? Более резкое, оскорбительное, чтобы уесть того типа…

Потому что, с кем поведёшься от того и наберёшься. Дети не матерятся, и я с ними.

Раздраженно поправила волосы, отлепив несколько прядей от влажной шеи. В этот раз игра в волейбол вышла весьма напряженной. И виной всему этот человек-холст. Тестостерон ходячий. Маньяк и извращенец!

Кто в здравом уме станет целоваться с первой встречной?

Да и о каком здравом уме можно говорить в случае, когда человек забил себя татуировками настолько, что на его теле не осталось, похоже, ни одного места, не заполненного чернилами?

И, да, я разглядывала его во время игры. Исподтишка. Мне было любопытно. Чисто профессиональный интерес к рисункам. Надеялась найти в них хоть какой-то смысл, но нашла лишь хаотичные идиотские наброски, мемы и картинки ради смеха. Похоже, спонтанность и необдуманность — стиль его жизни. Оторви и выбрось.

Идиот!

Ещё и нюхал меня через сетку. Будто я не заметила этого.

Извращенец!

Хорошо, что хоть дети ничего не поняли.

После работы, как и обещала, заехала в отдел. Ася тоже подъедет, но чуть позже.

Это её хотел чем-то накачать тот маньяк.

И в этом, я считаю, полностью моя вина. Ведь Ася в тот вечер ждала меня, а я задержалась дома. А тот ублюдок приметил для себя удобную одинокую скучающую жертву.

Хорошо, что трагедии удалось избежать.

Ася очень испугалась — её дочка чуть сиротой в тот вечер не осталась.

И только идиоту в татуировках вся ситуация кажется пиком веселья.

В отделе пришлось объяснять, кто я и по какому делу. Фамилию извращенца я не вспомнила, но дала ему короткое описание:

— Ну, он такой… Если бы у поллюции было лицо. Похоже, всегда готов к семяизвержению, а ещё в татуировках. Весь.

— Понятно, — усмехнулся офицер в дежурке. — Рамзин. Тринадцатый кабинет, второй этаж.

Я поднялась на нужный этаж. Перед дверью кабинета затянула пояс пальто потуже и покрепче сжала в кулаке ремешки сумочки на тот случай, если этот извращенец придумает встретить меня голым. Я вообще не удивлюсь. После такого я буду просто обязана огреть его сумочкой по голове.

Пару сотен раз.

Постучалась и сразу вошла в кабинет.

Настороженно осмотрелась и увидела того самого Рамзина мирно сидящим за столом и читающим какие-то бумаги.

Ещё и лицо такое умное состроил, будто думать умеет.

— Проходи, Ева Александровна, я не кусаюсь, — он нахально улыбнулся уголком губ.

— Знаю, — обронила я, подходя к стулу. — Обычно вы просто обсасываете пол лица.

Села на старый потёртый стул, который пошатнулся подо мной с характерным скрипом. Закинула ногу на ногу. Положила сумочку на колени, на неё сложила руки так, чтобы правую с обручальным и помолвочным кольцом было видно лучше всего.

Этот, так называемый, Рамзин, водил карандашом по бумаге, что-то увлеченно там вырисовывая.

Любопытство оказалось сильнее внешней стервозности. Чуть подалась к столу и посмотрела, что он там рисует.

Я могу ошибаться, так как рисунок выглядит отвратительно во всех возможных смыслах, но то, что там изображена я — инфа сотка.

— Что это? — всё же даю извращенцу шанс переубедить меня.

— Ваш портрет, Ева Александровна. Хотел объявлять вас в розыск. Рисовал по памяти.

На этом, с позволения сказать, портрете изображены два кружочка, являющимися, судя по всему, моей грудью. На левой из них птица, отдаленно напоминающая моё тату. Очень отдаленно. Ну, и глаза, конечно. Странно, что он о них вообще помнит. Ведь о том, где должны быть губы он точно не помнит, иначе неясно, почему они нарисованы между грудями.

— Шедевр! — объявил воодушевленно, разглядывая рисунок. — До оригинала, конечно, не дотягивает.

— Дайте, — вытянула руку. И снова намеренно так, чтобы в свете его настолько лампы блеснули кольца на безымянном пальце.

— Порвёте.

— Я не рву детские рисунки.

— Я нарисую заново.

— Не сомневаюсь, — пошевелила пальцами, чтобы его ускорить. Он отдал мне листок. — Карандаш. И ластик.

Пока я смотрела на его мазню, он молча положил передо мной всё, что я просила.

Придвинувшись ближе к столу, я расположила на него листок, намеренно сдвинув все папки и бумаги, что мне мешали.

Потерпит. Он вообще мне губы языком раздвинул. Так что, по сравнению с ним, я сама тактичность.

Начала исправлять его рисунок.

— Какие планы на вечер? — поинтересовался тем временем хамло.

Я повела бровью и чуть качнула головой, не отрываясь от рисунка.

— Отметить с мужем годовщину свадьбы.

— На тебе будет что-нибудь кроме резинки для волос?

— Я не ношу резинки.

— Ух! — выдохнул извращенец. — Так и возбуждаешь найти компромат на твоего мужа, чтобы засадить его на подольше.

— Чтобы вы имели возможность засадить мне? — спросила, посмотрев ему прямо в глаза. Несколько секунд не отрывали друг от друга взгляда. Рамзин едва заметно улыбнулся, а я, чтобы не ответить ему тем же, вернула внимание рисунку. — Вы, кстати, даже не представились.

— Генерал сексуальной полиции и майор местной.

— Не мог ли бы вы позвать своего коллегу?

— Зачем?

— Хочу, чтобы меня опрашивал более компетентный сотрудник внутренних дел. Судя по вашим регалиям, вы в местной полиции не состоялись.

— Уже уверена в том, что трахаю я лучше, чем допрашиваю? — самодовольно ухмыльнулся Рамзин. — Знал, что ты обо мне фантазировала.

— Едва ли кто-то способен фантазировать о вас больше, чем вы сами. По делу вопросы будут, или я пошла?

Рамзин скучающе вздохнул, порылся в каких-то своих бумагах, пошуршал ими и голосом без капли оптимизма начал зачитывать:

— Зуева Ева Александровна. Двадцать шесть лет. Замужем. Третий размер груди, мягкие губы…