Танцы без правил - Ромеро Екатерина

— Я еще один могу... другое.

— Не надо другое.

Боже, ему что, не понравилось? Смотрит на меня так, словно я что-то страшное сделала.

Вижу, как перешептываются другие танцовщицы, и не могу понять. Реакция — она ведь должна быть? Или как непонятно.

— Вам не понравилось?

— У нас тут такое не танцуют.

— Так я я другое могу. Любое! Быстро выучу, любой стиль, темп, музыку даже поберу. И костюмы у меня свои.

Это унизительно, если по правде, — вот так напрашиваться, и я бы никогда, если бы так сильно не прижало. Работа нужна, а когда ты всю свою жизнь отдала одному занятию, то, честно говоря, ничего другого делать просто не умеешь.

Анатолий поднимается, я быстро спускаюсь со сцены. Подхожу к нему, он строго смотрит на меня. Ненавистно даже как-то, хотя я не понимаю, что именно во мне не так.

— Сколько тебе лет?

— Двадцать.

— Ты понимаешь, куда пришла?

— Да. В клуб Бакирова.

— Почему ты сюда пришла?

— Как все.

— Я тебе вопрос задал.

— Деньги нужны, — отвечаю быстро, хоть я и не привыкла бывать в таких заведениях. Это не мое, мне здесь даже страшновато, но выбирать не приходится, и я давлю все свои амбиции, потому что знаю, ради чего мне так сильно нужны деньги.

— Анжела! Займись, — крикнул кому-то и, бросив на меня строгий взгляд, просто прошел мимо. Я же так сильно волновалась, что даже забыла спросить про зарплату.

***И я начинаю работать. Меня принимают и сразу ставят вечерние смены, самые поздние. Коллектив небольшой, но и не сказать чтобы сильно дружный. Скорее каждый сам за себя. Управляющая Анжела, охранник Леня, Карина и Соня — танцовщицы старшие. Это те, которых я успеваю запомнить.

Мои вальс и рубма тут никого не интересуют, и следующие несколько дней я учу их танцы. Это нечто среднее между эротикой, контемпом и стриптизом у шеста.

Когда я пытаюсь поставить правильные движения, меня жестко одергивают и затыкают, советы мои непрошеные тут никому даром не сдались. Все хотят побольше денег и внимания клиентов, при этом потратив минимальные усилия.

Получается у меня не сразу. Тело не слушается двигаться так развязно, грубо, резко. Линии у меня плавные, отточенные годами, но я все же выступаю и в первый вечер отдаюсь по полной. Гостей много, сегодня банкет, и нас специально заказывают отдельно.

Праздник сегодня у какой-то шишки, и в конце выступления ко мне подходит охранник именинника, передает огромный букет цветов.

— Как вас зовут, девушка?

— Женя.

— Спасибо, Женя, Сергею Григорьевичу очень понравилось.

— Я рада. Приходите еще.

Беру букет, это белые розы, к себе цветы прижимаю, но, честно говоря, лучше бы не делала этого. Остальные девочки цветы не получили и теперь со злобой смотрят на меня.

— Выскочка.

— Мы тут такого не любим!

— Мне не надо было брать цветы?

— У нас тут у каждой есть свой постоянный клиент. Этот был Каришки. Ты обидела ее, за такое у нас по морде получают.

— Я никого не хотела обижать и не знала.

— Ну, так знай! Тут тебе не зал соревнований. Мы вместе работаем и клиентов не уводим.

— Так я не...

— Не выделяйся!

Это было предупреждение, которое я тут же уловила и, коротко кивнув, быстро спустилась со сцены. Меня не принял коллектив, все как-то было сложно. Но у меня и в мыслях не было “отбивать” чужих зрителей — это же смешно просто.

И, вся в своих мыслях, я не замечаю, как врезаюсь кому-то в грудь. Подняв глаза, впадаю в ступор, так как предо мной Анатолий, и я невольно улавливаю его аромат. Он пахнет духами и сигаретами.

— Извините.

— Ты?

— Я.

Он смотрит на меня, а после на мой букет. Мрачный и очень холодный, как лед.

— Быстро же ты.

— О чем вы?

— Приваты танцуешь, — говорит он, кивая на мой букет, а я аж опешиваю.

— Я не танцевала приват. Это мне после выступления общего подарили. Я что-то не так сделала?

— Да, не так.

— Что именно?

— Пришла сюда снова.

— Вы со всеми так общаетесь или ко мне особое отношение?

— Со всеми бабами.

— Бабами? Простите, а что вас не устраивает в бабах, как вы выражаетесь? Хотя знаете — да, я ведь тоже баба. Такая же, как и вы мужик! — выпаливаю и только потом соображаю, что нельзя. Это же мой начальник, и что я несу-то вообще? Он волен выкинуть меня из клуба в любой момент, я нагрубила ему, но уже поздно.

Глава 6

— От вас одни беды, и ты такая же.

— Это какая “такая”?

— Такая, как все.

— Вы меня не знаете, чтобы такое говорить обо мне.

— Была б ты не такой, сюда бы не приперлась, — пробасил и пошел дальше, скрылся в коридоре. Я же как стояла оторопевшая с этими цветами, так и стою. Не знаю, что делать. Я что, уволена? Почему Тихомиров такой жесткий со мной, почему именно ко мне такое строгое отношение?

— Леня, разрежь этот букет и раздай девочкам розы, пожалуйста.

— Не жалко? Он дорогущий.

— Нет. Не жалко.

Отдаю охраннику букет и, переодевшись, выхожу из клуба. Там как раз официантки курят. Подхожу к ним. Мне надо знать, почему-то Анатолий меня задел. И вот вроде не сказал он ничего такого, но все равно. У меня вроде не зеленые волосы, чтобы я отличалась чем-то от других “баб”, как он выразился.

— Девочки, можно вопрос?

— Смотря какой.

— Информация денег стоит.

Ржут, но мне не до смеха.

— Анатолий. Он всегда такой?

— Какой такой?

— Ну, такой. Жесткий.

— Жесткий? Это ты, девочка, Бакирова еще не видела. Вот кто наш местный гризли. Как придет шмон наводить, так мы тут все по стойке смирно и не дышим даже. Анатолий, конечно, тоже не подарок, но что поделать. Клуб на них обоих пополам.

— Да он раньше полегче был. Это после смерти жены таким стал. Одичал совсем мужик.

— У него жена умерла?

— Три года уже, как Люды нет. Но ты к нему лезть с расспросами не вздумай, а то ему потом крышу сносит, да и вообще не трогай лучше лишний раз его.

— Поняла. Анжелика, а когда будет зарплата?

— Так у нас нет зарплаты.

— В смысле?

— Ну, то есть официанты и охранник только получают зарплату, но девушкам-танцовщицам платят за каждое выступление.

— Мне сегодня ничего не оплатили.

— А, да, точно! Прости, забыла.

Анжелика достает из сумки кошелек и, вынув оттуда две купюры, протягивает мне.

— Вот.

Беру деньги, смотрю на сумму.

— Это все?

— Ну да. А что ты хотела, горы золотые? Со временем набьешь клиентскую базу, начнешь танцевать приваты. Тогда намного проще станет, но сначала себя надо показать, тебя тут еще никто не знает.

— А я могу как-то еще заработать? Ну, там, уроки танцев давать или дополнительно выступать? Мне нужна куда больше сумма.

— Милая моя, дополнительно заработать ты сможешь, только стоя на коленях перед клиентом в вип-комнате, я ж тебе сказала. Все, домой иди.

— Но ведь это проституция, а я профессиональная танцовщица!

— Девочка, ты как с луны свалилась, честно. На твои заслуги тут всем плевать, и никакой проституции здесь нет, упаси боже тебе такое говорить. Женя, здесь не мировой паркет, да, но зарабатывать есть возможность при желании. Вопрос лишь в том, воспользуешься ли ты этой возможностью, это понятно?

— Я поняла. Спасибо.

Добавить мне нечего, и, расстроенная, я возвращаюсь домой. Что-то не так я себе все это представляла, не так пошло, не так грязно, не так распутно.

Я привыкла к другому, я ожидала чего-то иного и, по крайней мере, хотя бы другой оплаты.

Эти две бумажки не покроют даже недели пребывания матери в больнице, и я понятия не имею, как мне теперь быть.

— Где ты шляешься ночами?

Коля. Это не мой отец. Это последний муж моей мамы, который не так давно вернулся из тюрьмы. Пока его не было, мы жили хорошо и спокойно, а после все снова стало как раньше. Гулянки, запои и грубость отчима, который никогда не сдерживал силу. Мать терпела, я не могла, потому, наверное, при любой возможности ехала на соревнования, ходила на тренировки и практически жила в танцевальных залах. А теперь мамы дома нет, врачи ее уже даже на выходные не отпускают, и все плохо. Родственники при ее болезни ничем не помогли, а КоляКоля пьет, и, когда он пьяный, лучше вообще с ним не разговаривать.