Танцы без правил - Ромеро Екатерина

— Ты что, глухая? Жека, где была?!

— Я работала.

— Работала? Что это за работа такая по ночам? Шлюхой?

— Нет, не шлюхой! Я танцую в клубе, матери на лекарства пытаюсь заработать.

— Да ей похуй уже! Сдохнет и так скоро.

— Заткнись! Не смей так говорить о ней, это жена твоя!

— Эй, голос на меня не повышай! Тоже мне, вырастил за свою голову.

— Лучше бы ты и дальше гнил в тюрьме.

— Что? Что ты вякнула?!

Это уже было лишнее, и я вспоминаю, почему не хотела идти домой, когда Коля был на свободе.

— Ай!

Удар по лицу. Довольно жесткий, но я успеваю отпрыгнуть от него назад, не давая отчиму дальше распускать руки.

— Не трогай меня, не то ментов вызову! Поедешь снова на курорты свои!

— Хлебало завали! Жрать хочу. Иди приготовь чего-нибудь, бестолковая! Только танцульки свои на уме. Не порол тебя отец и мать распустила!

Он долго еще что-то бубнит, но я не слушаю. Вхожу в свою комнату и запираюсь на замок. Только он меня и спасает. Не буду я ничего ему готовить, Колька к матери ни разу так и не пришел, хотя она, дура, ждет его, спрашивает каждый раз.

Достаю свою заначку. Негусто, но я продала уже все, что смогла. И этот сегодняшний заработок не то чтобы мало, но этого не хватит просто ни на что.

Хотя, если я буду танцевать каждый день, если буду стараться, все равно мало. Что делать, к кому бежать? Никому наши проблемы даром не сдались, и, сложив деньги обратно, я смотрю на календарь.

Еще месяц. Врач сказал, можно попробовать новую программу, это должно помочь. Нужны только деньги, но я еще заработаю, еще принесу. Главное, в клубе продержаться, потому что, честно говоря, только тут меня и приняли. Во всех остальных местах сказали, что без рекомендации не возьмут, и еще в двух клубах предложили место через постель. Вот такая она — моя новая реальность.

Но я буду стараться, я покажу себя лучше всех. И тогда меня заметят. И Анатолий особенно. Почему-то мне хочется, чтобы меня оценил именно он.

Глава 7

Помню, очнулся тогда, когда в доме уже было пусто. Никто не плачет, маму не зовет. Наверное, меня надо было давно лишить родительских прав, но Бакиров занимался этим делом, так что мы оставили все как есть.

Я отец по документам, а по факту папой девочкам стал Миша, а мамой — Ангелина. И, несмотря на весь тот кошмар, через который они прошли, чтобы стать парой, родителями им быть нравится, и это у них получается. В отличие от меня, конечно.

И теперь мой дом пуст. И тихо тут, спокойно, как в гробу, я ненавижу возвращаться сюда, если честно. Я не разбирал детскую, одежду малых Бакиров забрал, игрушки тоже. Я же остался один, как бес, и не мог найти себе места. Первые тримесяца я плохо помню, так как не просыхал. Потом были какие-то периоды трезвости, но тогда меня жрала совесть, и я начинал по новой. Чтобы не думать, забыться, просто не вытягивал понимания, что я отказался от своих детей. Сам. Сам же.

Я просто не знаю. Я вырос в детском доме. Я так боялся, что не справляюсь и девочек заберут, что они пройдут через все, что мы прошли с Бакировым, и это не жизнь для ребенка, а постоянная попытка выжить.

Когда после очередного запоя я пропустил работу, Миша сам уже мне позвонил. Это было его последнее китайское предупреждение. Если я еще раз не выйду на смену, меня ждет рехаб, и он не шутил, по-честному, Бакиров шутить не умеет.

И он смог бы это сделать, смог бы даже закрыть меня под замок, это было в его власти, и, пожалуй, это немного меня отрезвило.

Я ушел в работу, делал все, что надо, занимал себя чем-нибудь, лишь бы не думать о двух кнопках, которые так сильно на меня похожи, а я ведь сам их отдал, меня никто не заставлял бухать как не в себя.

Помню, как еще в первый год приехал к дому Бакирова во второй раз. Миши не было, но Лина гуляла с коляской. Конечно, она подошла ко мне, обняла, эта девочка аж светилась от счастья рядом с Мишей. Честно говоря, я такое редко видел. Обычно все разбегались, а они, наоборот, сплоченными стали и очень сильно берегли друг друга после всего.

— Толик, как ты? Почему ты не заходишь?

— Я не могу.

— Пожалуйста, зайди, девочки скучают по тебе.

— Я не могу. Прости, Лин. Как они?

— Хорошо, такие послушные, ласковые. Мы уже буквы учить начали.

— Спасибо.

Стою как придурок, сказать даже не знаю что. Что меня оправдает? Что я могу сделать еще

— Лин, вам на жизнь хватает?

— Хватает. Миша много работает. Я тоже скоро работать пойду. И ты тоже нам помогаешь, я знаю.

— Я буду работать больше, но пока просто не могу их забрать, понимаешь?

— Да. Ничего. Мы даем тебе время. Все нормально, Толь, нам не сложно.

— Миша тебя не обижает?

— Нет. У нас все хорошо.

— Позаботься о Маше и Вике, пожалуйста. Пожалуйста.

— Хорошо. Конечно. Заходи в любое время. Толь, у тебя прекрасные дети и ты хороший отец — не забывай об этом! Они всегда рады тебя видеть, и мы тоже.

Я коротко кивнул и ушел, детей я тогда своих не забрал. Я даже в дом не вошел, мне было стыдно. Так, посмотрел на девчонок издалека и домой поехал.

У меня не хватило смелости зайти и обнять их. Я боялся этого, они были похожими на Люду, а я только-только, кажись, собрался.

Это было в первый год, как я их бросил. Я сел тогда за руль и вдавил педаль газа.

— Все хорошо, хорошо, хорошо!

Я включил музыку погромче и гнал вперед, как сумасшедший. Я знал, что поступаю неправильно, но как правильно растить двух девочек без мамы — вообще был без понятия.

Миша и Ангелина подстраховали, однако я тогда не понимал, что дети растут и привыкнут к новым родителям намного быстрее, чем я сам того ожидал.

***

Бакиров позвонил мне тогда сам спустя месяц. Я уже работал, как-то начал приходить в себя. Я не брал трубку, я знал, что он скажет, но, когда телефон запищал в четвертый раз, понял, что игнорировать нет смысла.

— Алло.

— Ты там помер, что ли, Тоха! Что за игнор?

— Нет, я я домой еду.

— У Вики и Маши день рождения. Ты приедешь? Они тебя ждут.

— Нет, я Миш, я передам подарок.

— Да какой, на хуй, подарок! Сам приедь. Не надо им ничего, они тебя просят! Тоха, не дури, ну что с тобой такое?!

— Да все нормально.

— Ну, тогда приди. Тебя давно не было. Это же твои дети, ну о чем я вообще тебе должен тут рассказывать! Как будто сам не понимаешь.

— Миша, я не могу их видеть.

— Да почему?! Ты же уже так не бухаешь, работаешь. В чем дело?

— Я не смогу их воспитывать без женщины. Мне уже стыдно им в глаза смотреть.

— Тоха, время пройдет, жалеть будешь. Приедь к детям, я лично тебя прошу!

— Я не могу, Миш, прости.

И я сбил тогда вызов, быстро вытерев лицо от слез. Не знаю, что это было, депрессия или еще какое модное слово. Мне тогда жить не особо хотелось, я есть забывал, я все еще пил периодически. По-тихому, один в квартире.

Я не мог допустить повторения того, что было. Чтобы я забыл их накормить, отвести в садик. Я не хотел так, мне было так стыдно, но со временем я просто задавил это.На тот день рождения девочек я так и не пришел, тупо струсил. Больше Миша ни разу не звонил мне с просьбой прийти к малым. И Лина не звонила.

Кажется, они просто решили меня не трогать. Ну, так мы и жили в общей сложности почти три года.

Много чего произошло, но к детям я не ездил. Так, видел их пару раз издалека, они меня узнавали, но не подходили сами. А я все ждал удачного момента зайти к ним, как-то оправдать себя, но такого момента не было.

А после я и вовсе, кажись, перестал чувствовать, превратившись в какой-то чертов камень.

Глава 8

Это не клуб, а скорее отдельная маленькая планета. Тут, оказывается, свои порядки, братки и подружки, враги, большой босс Бакиров, прихода которого все боятся, и руководитель Анатолий, которого я бы не видела сама.