Дом, откуда я бежал - Квин Мари

Черт. Ну надо же.

Первые секунды я смотрю на него как на призрак. Или на кадр из старой школьной фотографии, который вдруг ожил и перешагнул порог. Он проходит к столику у окна. Бросает потертую дорожную сумку на соседний стул. Рядом, аккуратно, кладет чехол с ноутбуком. Садится. И замирает.

Я не отвожу взгляд. Буквально пялюсь на него. Но Лэндон сидит неподвижно, уставившись куда-то в пустоту, словно глубоко нырнул в свои мысли и забыл, как выныривать. Любопытно, жизнь в Нью-Йорке и успешная писательская карьера сделали его высокомерным козлом?

Хейсы — и так всю жизнь были местными знаменитостями, управляя одним из самых больших ранчо в Колорадо. А тут еще и звезда-писатель, разъезжающий с пьяными подружками по Манхэттену, пока все ждут его книгу. Такое явно может добавить пару баллов высокомерия.

И, естественно, в Буэна-Виста сплетничают обо всем.

Жду еще пару минут и понимаю, что Лэндон не поднимет свой зад, чтобы заказать кофе. Иду сама, хочу подколоть, но он никак не реагирует на шутку о том, что он не местный.

Итак, что я имею?

Первое: Лэндон меня не узнал, что, наверное, неудивительно. Наши братья дружат со школы, оба играли в защите, продолжают дружить. Мы же редко пересекались. Я больше привыкла к Такеру, который постоянно зависал у нас. И, учитывая нашу пятилетнюю разницу, тоже относился ко мне как к младшей сестренке.

Второе: козлом его, конечно, не назвать, но кофейные пристрастия Лэндона оказываются слишком модными даже для «Хай Граунд».

И третье: из Большого Яблока он явно вернулся дерганным, учитывая столь стремительный побег...

***

Когда через полчаса в кофейню наконец заваливается Оуэн с дочкой, я готова перепрыгнуть стойку и рвануть к нему. Брат занимает собой половину дверного проема: широкие плечи бывшего спортсмена, потертая ковбойская шляпа, сдвинутая на затылок, и густая рыжая щетина, которая делает его похожим на добродушного медведя, только что вылезшего из берлоги. Но Ханна меня опережает. Она тут же срывается с места и несется ко мне с той неиссякаемой энергией, какая бывает только у пятилеток. Ее хвостики подпрыгивают в такт шагам, а в руках она сжимает плюшевого пони, уже изрядно потрепанного жизнью и поездками в отцовском пикапе.

Мой уставший братец плетется следом.

— Привет, тетя Кэсси!

Выхожу из-за стойки, подхватываю племянницу на руки и подставляю щеку.

— Привет, солнце! — отзываюсь я.

Ханна пошла в нас. Почти. Если у нас с Оуэном волосы ярко-рыжие, то у нее — симпатичный медный оттенок, а глаза — светлые, в маму-блондинку.

— И привет, угрюмая туча, — продолжаю я, переводя взгляд на усталого брата.

Оуэн снимает ковбойскую шляпу и кладет ее на стойку. Я всегда посмеивалась над этой привычкой. Ладно, Такер носит — он все-таки управляет ранчо. А Оуэн занимается починкой сельхозтехники и ремонтом машин, как наш отец. Просто продолжает семейное дело. И никогда в своей жизни не пас скот. Но ладно, кому тут судить, кто я такая, чтобы решать, кому положена ковбойская шляпа? Сама этим грешу.

— Ты слишком жизнерадостна, — нахмурившись, предъявляет Оуэн, проводя рукой по отросшей щетине.

— Прости, в следующий раз встречу тебя слезами, — нарочито важно обещаю я.

Ханна хмурится и мотает головой. Ее два хвостика забавно колышатся.

— Не стоит, но спасибо, — улыбается Оуэн и тут же становится серьезнее:— Заберешь Ханну завтра с урока верховой езды? Это выходные Лайлы, но ей в последний момент поставили смену. А я не успеваю — нужно уезжать. Она должна была забрать, но…

— Да, конечно, — соглашаюсь я.

— Кто-то из нас заберет ее у тебя. Возможно, я освобожусь раньше, — добавляет Оуэн.

— Ничего страшного. Заберу ее в кофейню. Мы отлично проведем время с Тессой. Как раз будет ее смена. А потом созвонимся.

Ханна энергично кивает. Она обожает Тессу. Еще бы. Глядя на нее, пятилетка уже вовсю фантазирует, как сама станет шестнадцатилетней: свой телефон, своя машина, свои деньги.

Старшие классы. Очень распиаренная эпоха, пора ожиданий и грез о том самом светлом будущем. Но что в итоге? Оуэн и Лайла были вместе в старших классах. Оба номинировались на короля и королеву выпускного бала. Она мечтала о медицинском. Мой брат выбирал вуз — сразу несколько колледжей предложили ему спортивные стипендии. Выбрал. Они расстались. Разъехались. Оуэн играл. Отучился. Пытался найти работу в Денвере. Не вышло. Вернулся, потому что в реальной жизни его спортивные успехи и диплом за них никому не нужны. Потом в город вернулась и Лайла. Жаркое воссоединение. Две полоски. Брак. Три года вместе — и все равно развелись. Все вокруг пророчили им какую-то яркую жизнь. Хотя, кажется, никто из них не жалуется.

— Почему не сказал, что Лэндон вернулся? У Хейсов, наверное, жарко, — наконец, спрашиваю я то, что интересовало все это время.

Но Оуэн хмурится. Я ставлю Ханну на пол и пялюсь на удивленное лицо брата.

— Я виделся с Таком утром. Он ничего не говорил про возвращение брата, — озадаченно произносит Оуэн. — Ты уверена?

— Да, — твердо произношу я, вспоминая чертово миндальное молоко.— Значит... дерьмо там будет еще более жаркое, если Такер не в курсе возвращения блудного брата, — осознаю я.

— Доллар за плохое слово! — подает голос Ханна, дергая меня за фартук.

Черт! Она ведь только и ждет поймать кого-то на таком…

— Возьмешь печеньем? — опустив голову, спрашиваю я.

Племяшка тут же кивает и протягивает отцу плюшевого пони. Жестом показываю ей, чтобы взяла с прилавка.

— Печенье стоит дороже доллара, — ухмыляется Оуэн. — Еще зовешь себя предпринимателем.

— Это за три слова, Ханна, — громче говорю я.

— Хорошо, — уже жуя печенье, соглашается она, я же победно смотрю на брата: — А стоит оно меньше трех баксов.

Оуэн поднимает руки в знак капитуляции. Мы смеемся. Но я так и думаю о Хейсах.

— Насколько сильно они тогда поругались? — серьезнее спрашиваю я.

— Дошло до драки, — вспоминает Оуэн. — Еле расцепил их.

И услышанное не обнадеживает. В этой семье всегда был какой-то странный надлом, который я так и не понимаю. Но который чувствуется по сей день.

— Думаешь, стоит предупредить Такера? — спрашиваю я.

— Давай я сам разберусь с этими придурками, — тут же твердо отвечает Оуэн. — Не переживай.

Я соглашаюсь. И делаю вид, что совсем не обижена на то, что на свой вопрос получила туманный ответ из факта, который и так хорошо знала.

Глава 3. Главная тема для сплетен, влажная фантазия и дерьмо

25 мая 2024 год

Буэна-Виста, ранчо «Уайт Пайн», Колорадо

Лэндон

«Странно снова быть здесь» — единственная мысль, что крутится в голове, пока такси везет меня к «Уайт Пайну». К счастью, водитель молчит. Не узнает. Не знает, кто я и чей я сын. Или просто устал, поскольку несколько раз все-таки странно посматривал на меня. В любом случае, должен признать: сегодня мне в этом повезло. Я вглядываюсь в окно. За стеклом мелькают знакомые повороты, и я понимаю — скоро мы окажемся у ворот.

Асфальт сменяется широкой, аккуратно отсыпанной гравийкой, по которой легко ходит тяжелая техника. Дорога идет вдоль полноводного ручья — ирригационные шлюзы отлажены, вода бежит четко по графику. И, наконец, за поворотом открывается территория ранчо.

Сначала — периметр, мили исправной изгороди: свежий лес, ровные калитки. Ворота массивные, стальные, с аккуратно вырезанным логотипом «Уайт пайн», подковы с ветками сосны. Они встречают нас так, будто здесь все давно отлажено. И так оно и есть.

Машина сворачивает на главную аллею. По обе стороны — ухоженные пастбища, где пестрое стадо лениво щиплет траву. Слева высятся новые ангары: длинные, под стальными крышами, с широкими воротами для кормоуборочной техники и тракторов. Справа — рабочие загоны, чистые, с крепкими стойками и автоматическими поилками. Там уже пасутся лошади, фыркают, переступают копытами по земле.