Ультиматум бывшего мужа - Орлова Настя

— И что же ты предлагаешь? По взмаху волшебной палочки решить все мои проблемы за возможность приобрести меня в собственность? — говорю язвительно.

— Ты снова станешь моей женой.

— Собственностью, — возражаю я. — До которой у тебя доходят руки, когда ты не занят своим драгоценным бизнесом!

— Это пожелание, чтобы мои руки доходили до тебя чаще? — невозмутимо уточняет он, доводя меня до белого каления.

— Я ни за что не выйду за тебя замуж, — чеканю я, ненавидя его в этот момент так сильно, что, не задумываясь, пристрелила бы.

— Тогда вставай и иди! — он делает выразительный жест, как бы показывая, что больше задерживать меня не станет. — И скажи своему брату, что он больше никогда не будет ходить.

— Это шантаж! Безжалостный, расчетливый…

— Это жизнь, Влада. Она заставляет нас играть теми картами, которые нам выпадают.

— То, что ты предлагаешь… Я не понимаю… — шепчу я, впервые по-настоящему задумываясь о сути его предложения. И о том, зачем это все ему. — Зачем?

— Тебе не обязательно все понимать. Иногда нужно просто делать то, что тебе говорят, — произносит он жестко.

— Я тебя ненавижу! — вылетает у меня до того, как я успеваю удержать этот порывистый вскрик при себе.

— Это пройдёт.

— Это никогда не пройдёт!

— Значит, тебе придется смириться.

— И как ты себе все это представляешь?

— Очень просто, — Покровский демонстративно отпивает воду из своего стакана. — Ты возвращаешься к себе домой, собираешь свои вещи и переезжаешь ко мне. Я в это время переведу твоего брата в частную клинику и найду лучших докторов. Мы поженимся, как только я это организую.

— Зачем тебе это? Зачем тебе… я? — спрашиваю растерянно. — Я не думаю, что у тебя имеется недостаток в женском внимании.

— Недостатка действительно нет. Но ты — совсем другое дело.

— Почему?

— Потому что никто не уходит от меня так, как ушла ты. Потому что за свои поступки всем нам рано или поздно приходится платить, — жесткость его тона прямо контрастирует с невозмутимым выражением на его лице. На Покровском словно маска, которая не позволяет увидеть ни капли его настоящего.

— То есть, это месть? — заключаю я.

— Считай так, как тебе угодно. Но делай то, что я говорю.

— Если на то пошло, я могу переспать с тобой, — внутренне я содрогаюсь от такой перспективы, но стараюсь держать лицо, чтобы не показать ему, насколько деморализована. — Для этого мне не обязательно быть твоей женой.

Он улыбается. Но от его улыбки веет ледяным холодом.

— Ты будешь всем. Моей любовницей. Моей женой, — он делает демонстративную паузу перед финальным выстрелом. — И матерью моих детей.

Глава 7

Любовницей. Женой. Матерью детей.

С упорством мазохиста я прокручиваю в голове слова Покровского снова и снова, признавая, что даже если бы он захотел, он не смог бы придумать более разрушительной комбинации требований. Невозможных требований. Издевательских. Жестоких. Пропитанных местью и застарелой болью.

Чтобы чем-то занять руки, я механически перебираю постиранные вещи и складываю их в шкаф. К сожалению, так же легко занять голову не выходит. Хотя я многое отдала бы сейчас за возможность не думать, не вспоминать, не испытывать тупой боли и оглушающей жажды вонзить в сердце Романа Покровского клинок и провернуть его там, так же как он сделал это со мной за ужином. Ужином, превратившимся в фарс и торжество его мести.

«Твое молчание я воспринимаю как согласие», — сказал он мне на прощание после того, как отвез домой. А я была настолько выбита из колеи всем произошедшим, что так и не смогла вымолвить ни слова против. И даже не спросила, откуда у него мой домашний адрес. Впрочем, разве нужно было спрашивать? Он сам сказал, что перед встречей собрал на меня досье. Такие как Покровский никогда не приходят на поле боя неподготовленными. И сегодня он просто доказал это в очередной раз, разбив меня в пух и прах.

На эмоциях с силой толкаю дверцу шкафа — резкий хлопок вспарывает тишину комнаты, но даже он не помогает сбросить то нарастающее ощущение паники, которое подступает с каждой минутой.

Покровский все рассчитал. Все предугадал и продумал. Он оставил мне видимость выбора, зная, что выбора нет. Что я загнана в угол и даже дернуться не посмею, ведь это я пришла к нему просить о помощи — я, а не кто-то другой. И не он сам полез ко мне со своим "непристойным" предложением — я дала ему в руки эту карту, которую он блестяще разыграл.

"Я ни за что не выйду за тебя замуж", — бросила я ему в лицо, но это оказалось не худшим из его условий.

"Ты будешь всем: моей любовницей, женой и матерью моих детей".

Зачем ему это, ну зачем?!

Если он хотел меня наказать, достаточно было бы и требования жить с ним под одной крышей. Одно это уже достаточно мучительно и жестоко. Но ему этого мало, он хочет отыграться на мне по полной и снова подчинить меня себе. Снова сделать своей женой и игрушкой — еще более безвольной и бесправной, чем раньше.

Но каким бы безумным ни казался мне этот пункт его перечня условий, я бы могла пойти на это. Могла согласиться стать его женой. Расписаться с ним снова — всего лишь формальность. Печать в паспорте ничего не решает. Я ведь уже была его женой, и мир от этого не рухнул. Не рухнет и в этот раз.

Но… секс с ним?..

Я зажмуриваюсь и сжимаю зубы, будто само это слово способно обжечь. Секс с бывшим мужем! С человеком, которому когда-то я доверила всю себя целиком — каждую клетку, каждый нерв, каждый рваный вдох и приглушенный стон. И который — я верила, — став моим первым, останется и единственным. Но все рухнуло. И моя вера в него — в нас, — и наш брак.

А теперь он предлагает мне снова делить с ним постель?!

Снова довериться, забыв обо всем? Ведь для меня секс — это не просто про физический акт, а про близость и доверие.

Как можно спать с тем, кого больше не любишь? Кто стал чужим. Далеким.

Не твоим…

Как это возможно?

Как Роман может думать так обо мне, зная, что у меня до него никого никогда не было?! Хотя, конечно, он не знает, что не было никого и после него...

И хорошо, что не знает. Чтобы не принял это за мою слабость. Не решил самовлюбленно, что все это время я только его и ждала. Как вещь, которую отложили в сторону, а потом вспомнили. Захотели. Протянули руку…

Но и это не самое страшное. Даже секс с бывшим можно пережить, ради Андрея можно. Наверное...

Но родить Покровскому?.. Вновь забеременеть от него?

После того, что было?!

Это за гранью. На это невозможно согласиться!

Я зажмуриваюсь и опускаюсь на край кровати, сжимая колени, как будто пытаюсь не дать себе рассыпаться на осколки, распасться на атомы.

Дети — это серьезно и больно. Я знаю, ведь я уже потеряла одного. И эта рана — она никогда не заживет, этот шрам никогда не затянется. Он всегда со мной, стоит задеть — и снова пойдет кровь.

Нет. Я не смогу.

Не смогу снова пойти на это. Не с этим человеком. Не после всего, чем это закончилось в прошлый раз.

Ни за что. И никогда.

Даже если бы я могла вынести брак, даже если б смогла снова делить с ним постель — я не смогу делить с ним ребенка.

Покровский не понимает, что он просит у меня невозможного.

Или понимает?

Может, именно этого он и добивается — чтобы я сама сказала "нет"? Получиться ведь, что он был согласен помочь, а я отказалась.

Он хочет власти надо мной. И жизнь брата сейчас зависит от того, соглашусь ли я дать ему эту власть…

Шумная вибрация телефона на тумбочке заставляет меня вздрогнуть. Сжимая в руке футболку, которую не успела положить на полку, бросаю взгляд на экран. С чувством облегчения понимаю, что звонит брат. Потому что я просто не знаю, что бы я делала, если бы входящий был от бывшего мужа. Возможно, просто вышла бы в окно.

— Привет! — отвечаю я преувеличенно бодро. — Как дела?