Стандарт ВОСС - Тёрн Ким

Меня как магнитом тянет подойти к нужной двери. Прислониться, попытаться услышать шорох за полотном, убедиться, что она там. Ладонь сама тянется к ручке, но в последний момент я останавливаю себя.

Квартира номер восемь. Даже эта цифра выглядит правильно. Замкнутая форма. Идеальная симметрия.

Внимание привлекает отпечаток пальца на металлической дверной ручке. Он едва различим, но взгляд цепляется именно за него. Почему даже он кажется мне идеальным? Жажда найти что-то безупречное в этом мире окончательно затуманила мне разум. Или дело уже не в мире, а в ней.

Чтобы вернуть в мысли хоть какой-то порядок, я тщательно стираю отпечаток с блестящей поверхности рукавом. Медленно провожу по металлу ещё раз, пока на нём не остаётся ни единого следа. Теперь — чистота и порядок.

Я спускаюсь, стараясь обращать внимание на каждую мелочь, чтобы не зацикливаться на навязчивой идее постучаться к незнакомке. Пыльный дверной коврик на третьем этаже. Съехавшая картина на втором. Всё машинально откладывается в памяти, словно однажды может пригодиться.

На первом вообще хаос. На этом этаже нет квартир, все помещения предназначены для коммерции. Всюду разбросаны строительные материалы. В воздухе стоит запах сырого бетона и штукатурки. Рука скользит по перилам, к пальцам липнет известковая пыль, и я машинально растираю её между подушечек. У стены грудой лежат мятые мешки с цементом, рядом валяются обрезки арматуры, ржавые уголки.

Вернувшись к мотоциклу, я поднимаю голову к окнам четвёртого этажа. Там, из-за плотной шторы, пробивается тонкая полоска света. Взгляд невольно задерживается на этом окне. Где-то за ним сейчас она. Совсем рядом. Настолько близко, что это ощущается почти физически.

На телефон приходит уведомление об отклонении от графика, который я лично вбил в телефон, чтобы не нарушать режим. Холодный кусок металла возмущается, что геолокация его хозяина далека от дома. Самое время — крепко спать на прохладной простыне.

Твою мать, как же мне увидеть эту незнакомку?

Я оборачиваюсь через плечо на высокий дом. В отличие от того, в котором живёт цель моего преследования, этот выглядит куда хуже. Облупленная фасадная краска, обшарпанные оконные рамы. На некоторых балконах свалены старые коробки и ненужные вещи. Где-то потрескалась штукатурка, а стены покрылись тёмными разводами от дождя. Далеко от идеала.

Зато близко к другому идеалу.

В голове мелькает абсурдная мысль: выкупить в этом старом доме какую-нибудь квартирку. Я ещё раз окидываю взглядом фасад. К счастью, в этом случае деньги легко помогут мне достичь совершенства. Пара банок дорогой краски, мебель на заказ, необходимая бытовая техника… и это станет моим логовом.

Пальцы сжимаются в кулак от этой мысли. Я чувствую, как натягивается кожа на костяшках, и только через несколько секунд заставляю руку расслабиться. На выдохе разжимаю пальцы и поправляю воротник куртки.

Взгляд снова возвращается к окнам четвёртого этажа. Мысль кажется безумной. Но почему-то уже не выглядит невозможной.

Можно даже поэкспериментировать с дизайном. Создать подобие музея. Стены будут украшены фотографиями её идеальных черт лица и изгибов тела. Чтобы каждый кадр открывал новую грань совершенства. Широкие зеркала в полный рост на каждой стене… Чтобы через её отражение можно было изучать, как играет разное освещение на фарфоровой коже.

И пьедестал. Куда она встанет как безупречный экспонат и главное украшение.

Я запрокидываю голову, смотрю на верхние этажи, прикидывая, откуда будет лучше падать свет в разное время суток. Губы трогает короткая усмешка. Мысль настолько нелепая, что любой другой счёл бы её безумием. А мне она кажется самой правильной.

Как же бесит, что на это всё требуется слишком много времени… Я спешил всю свою жизнь, сколько себя помню. Но обстоятельства сложились так, что в данный момент от меня мало что зависит.

— Блять… — выдыхаю это слово себе под нос.

Я стараюсь не позволять себе ругаться матом. Такое происходит лишь в те моменты, когда я действительно на взводе. Как сигнал — слово вырвалось, значит пора брать себя в руки.

Если я как можно скорее не решу вопрос, то годы труда пойдут к чёрту из-за недосыпа.

Всю ночь я проворочался из-за зуда, который поселился под кожей и не давал покоя. Стоило сознанию начать проваливаться в сон, как мысли о ней возвращались и вытаскивали меня обратно. К утру в висках неприятно пульсировало.

На сегодняшней операции рука дрогнула. Всего на долю секунды. Я успел остановиться в миллиметре от кожи, и скальпель не оставил на пациентке уродливый шрам.

Это промах, Восс… непростительный.

Откладывать задуманное становится невыносимо. Это чувство с каждой минутой расползается внутри отравляющей паутиной, не позволяя сосредоточиться ни на чём другом. Операций на сегодня больше не запланировано, поэтому я отменяю все консультации. Ждали несколько месяцев — потерпят ещё. А я терпеть не намерен.

Добравшись до того самого дома, голова взлетает вверх. Я задерживаю взгляд на знакомом окне на несколько секунд, словно проверяя, что оно никуда не исчезло.

Улица кишит толпой. С мексиканского ресторана доносятся голоса и звон посуды. Машины медленно ползут по дороге. Обычная городская суета.

Сколько бы я ни бежал от визуального шума, в итоге оказался чуть ли не в его центре. Но впервые соседство с кучей людей меня не напрягает. Всё вокруг превращается в размытый фон. Моё внимание снова и снова возвращается к окнам напротив.

В старом доме отсутствуют кодовые замки на дверях подъездов, поэтому оказаться внутри не вызывает трудностей. Дверь открывается с протяжным скрипом, впуская меня в прохладный полутёмный подъезд.

Лифта нет, а мне нужен как минимум четвёртый этаж. А это значит лишь одно. Каждый раз мне придётся преодолевать это уродство в виде грязных бетонных полов, трещин на стенах и сколов на ступенях, чтобы добраться до квартиры.

Нога утопает в сухом мусоре на первой лестничной площадке. Под подошвой хрустит песок и мелкие осколки штукатурки. Я брезгливо отряхиваю кроссовок о край ступени и продолжаю подниматься, стараясь ни к чему больше не прикасаться без необходимости.

Я мчусь по лестнице, чтобы не задерживаться среди разрухи, и стучу в одну из четырёх дверей на площадке. Кулак бьёт по облупленному металлу три раза. Звук разносится по пустому пролёту, отражаясь от голых стен. Жду.

За дверью слышатся неторопливые шаги, тихий лязг замка, после чего дверь медленно приоткрывается.

— Чем могу помочь? — Из квартиры выходит женщина средних лет в халате, покрытом жирными пятнами.

Не сказать, что она старая, но эти морщинки вокруг губ придают ей возраста. А уродливая огромная родинка прямо на лбу, из которой торчат два коротких волоска, делает её похожей на ведьму из детских сказок. В центре цвет почти чёрный, а по краям уходит в коричневый.

Взгляд сам собой цепляется за этот тёмный бугорок. Морщины вокруг губ углубляются, когда она открывает рот. Кожа на щеках собирается в мелкие складки. Привычка анализировать лица оказывается сильнее элементарной вежливости.

— Добрый день. — Приходится натянуть на лицо самую милую улыбку, на которую я только способен. — Я бы хотел купить вашу квартиру.

От такого прямого заявления глаза женщины округляются. Брови взлетают вверх, демонстрируя глубокие заломы на лбу. Она ещё крепче вцепляется в край двери, продолжая разглядывать меня с плохо скрываемым подозрением.

— Дело в том, что раньше эта квартира принадлежала моей покойной бабушке, — давлю на жалость выдуманной историей, которую придумал по пути сюда. — Моя мама провела тут своё детство. Бабушки не стало не так давно, и моя семья хочет приобрести эту квартиру, как воспоминание.

Маленькие серые глаза становятся щёлочками и осматривают меня сверху вниз. Женщина задерживает взгляд на шлеме в моей руке. Похоже, не верит ни единому слову.