Ильхан. Несмотря ни на что – моя! - П. Лика

Она изменилась в лице, глаза округлились.

– Что Вы такое говорите? – отпрянула от меня.

– Погодите отказываться, – резким движением я присела и чуть не вскрикнула от пронизывающей боли во влагалище, но перетерпела. – Я Вам заплачу… Вернее, мой отец… он… он очень богат. Ну сколько Вы хотите?

Женщина чуть попятилась назад и смотрела на меня как на умалишённую – не исключено, что в данную минуту, с выпученными глазами, отёкшим лицом и размазанным мэйком именно на сумасшедшую я и походила.

– Больше не говорите этого, и тем более не предлагайте мне нелепые вещи, – у Зулнары был оскорблённый вид. – Вставайте, Вам надо помыться и одеться, пока я приберу здесь, не то придёт Ангиза, и мне не поздоровится.

Я сглотнула слюну в пересохшем горле. «Что ещё за Ангиза?» – задалась вопросом. Поняла лишь одно – Ангиза мне точно не понравится.

– А что мне надеть, если Ваш разлюбезный хозяин повёл себя как животное! Порвал на мне одежду и изнасиловал, чёртова обезьяна! – выкрикивала я в сердцах, для меня все здесь были соучастниками этого преступления.

– Прошу Вас, прекратите, Вам надо помыться, – Зулнара оставалась абсолютно спокойной.

Выплеснув на неё свою злость, обессиленно выдохнула, из меня будто выкачали весь кислород, как из сдувшегося шарика, и я произнесла тихим голосом:

– Иду.

Скинула с себя покрывало и, обнажённая, прошла за сопровождающей в ванную.

Помывшись в душе и смыв с себя ненавистный запах и засохшую кровь на внутренней стороне бёдер, завернулась в полотенце и вернулась в спальню. Меня ждала Зулнара, которая тут же подала мне стакан с водой и лекарство на блюдце.

– Что это? Отравить меня решили? – насторожено поинтересовалась я.

– Это обезболивающее, выпейте, станет легче, – пояснила она.

Я посмотрела с подозрением на лекарство, но боль не отпускала, как внизу живота, так и в висках. Немного помедлив, всё же приняла из её рук стакан и две таблетки, сразу же выпила. Обратила внимание, что на стуле лежала, аккуратно сложенная, моя одежда, та, что я убрала в пакет перед тем, как покинуть универ.

Кто-то постучал в двери, и я отвлеклась, обернувшись на стук в смежную со спальной комнату.

– Кто это? – спросила испуганно у Зулнары.

– Я сейчас вернусь, – женщина быстрым шагом ушла и буквально через десять секунд вернулась с пакетом в руках. – Это бельё для Вас, – она протянула мне пакет. – Завтра Вам принесут всё необходимое, а пока наденьте это, и идёмте к ужину. Вас уже ждут.

– Кто ждёт?

– Ильхан.

«А он меня вообще собирается отпускать или так пленницей и будет держать?» – этот вопрос задаю себе же, его работница вряд ли сможет мне ответить.

– Сейчас ведь, по моим подсчётам, не меньше полуночи, – обратилась к Зулнаре.

– Половина первого, если быть точнее, – подтвердила она.

– Умгу… самое время для ужина, – произнесла я с сарказмом и, отвернувшись, пошла надевать всё, что принесли, не голой же мне стоять.

– По-разному бывает. Когда Ильхан не успевает, то ужин приходится подавать очень поздно.

– Сегодня как раз тот самый день – он же был занят тем, что разрабатывал план, как выкрадет меня, – злясь, выговаривала всё его работнице. – Я не ужинаю в это время, – пришлось соврать – как представлю, что снова придётся видеть его лицо… Нет, избавьте, я лучше голодной останусь, хотя жутко хотелось кушать.

– Лучше не злите хозяина.

– А то что? Ещё раз изнасилует? – спросила я с вызовом.

Она лишь поджала губы, произнеся:

– Как знаете, я предупредила.

Затем подошла и сорвала перепачканное покрывало в моей крови, свернула его и, забрав с собой, покинула комнаты.

Прошло секунд тридцать после её ухода, и я, поразмыслив, решилась тоже выйти. «А что, если в ночь все потеряли бдительность, и я смогу как-то выбраться?» – спросила себя и, с осторожностью открыв двери, выглянула из комнаты… Никого вроде. Тихо, на носочках, я спустилась по ступеням второго этажа и стала искать выход. У папы охрана частенько ночью дремала – не раз замечала, когда, бывало, бродила ночью по двору. «Может, и здесь так же, что ж они, не люди… Ночью все спать хотят», – мыслила я пока, искала выход из этого лабиринта.

Вдруг послышались женские голоса. Я замерла и стояла не дыша, пока они не отдалились. Наконец нашла долгожданный выход. Повернула ручку входной двери – какая удача, она не заперта. Не раздумывая, вышла наружу. Прохладно ещё по ночам, но это меня не остановило. Быстро спустилась по ступенькам, стараясь не шуметь. Пошла, куда вела моя интуиция, пока вновь не услышала голоса, на этот раз мужские.

– Ну и вот, я ставлю её раком и начинаю жарить, а она аж поскуливает, – рассказывает один.

– Да хорош заливать, – заржали, как мне показалось, человек пять, не меньше, мужчин.

«Какая мерзость, – скривилась я. – Так, сюда нельзя, надо искать другой путь… Мда… охрана орангутанга не спит по ночам, во вышколил», – мысли в голове лезли одна на другую.

И вдруг я услышала за спиной звериный рык, от которого остановилась в оцепенении, выпучив глаза. Секунду-другую я даже не моргала, но рык повторился, и я очень осторожно стала разворачиваться лицом к своему страху. Передо мной сидел огромный пёс, кажется, ротвейлер, капал слюной и скалился. «Мамочки, – прошептала я, – помогите», – решила попятится назад, но и шагу не сделала, как раздался громкий лай, испугавший меня настолько, что я закричала:

– А-а-а-а-а!

– Сидеть, Аид, – раздался окрик, и пёс тут же сел и завилял купированным хвостом.

С дрожью в руках схватилась за голову, обернувшись, и вздохнула с неким облегчением, когда увидела, что появился хозяин этой крепости и предотвратил беду.

– Тебе что было велено? – спросил строго, спустившись взглядом к моим босым ступням, и поджал губы.

– Велено? А я что, Ваша крепостная? Вы получили всё, что хотели, отпустите уже… Не надо меня сопровождать, я сама доберусь. Где мы, кстати? – ужасно боюсь его, но пытаюсь придать бодрости и даже наглости голосу, пусть не думает, что его безнаказанные действия могут меня сломить, но я на самом деле на грани.

– Иди в дом, – не обращая внимания на мою тираду, приказал он.

– Не пойду, – я вскинула подбородок.

– Уверена? – спросил, глядя на меня сердитым взглядом.

Чувство самосохранения говорило мне, что не стоит спорить в данную минуту.

– Не отпустите? – немного сменив тон, поинтересовалась сиплым голосом – в горле было сухо как в пустыне.

– Нет, принцесса, – последовал его ответ, и я обречённо, прикрыла глаза на выдохе.

«Это всё, это конец… Как же меня отец найдёт, если я сама села в не пойми какую машину», – стала лихорадочно соображать.

Толчок в спину меня вырвал из раздумий:

– Я слишком терпелив с тобой. Давай, иди обратно.

Я пошла под конвоем. Чувствую, как ноги совсем околели. Войдя в дом, иду за ним не сопротивляясь. Ну а смысл…

Аид – вдруг вспомнила я кличку собаки, и до меня только дошло: он собаку назвал древнегреческим божеством смерти. Ну конечно, Аид! А как же иначе эта волосатая обезьяна ещё могла назвать несчастное животное.

Войдя в дом, этот Ильхан указал мне в сторону одной из дверей, сказав:

– Заходи в ванную, присядь на банкетку.

Я зашла и села, поджав ступни – холодно. Сам он куда-то вышел, а минут через пять пришла Зулнара с тазиком, из которого исходил пар.

– Ну что же Вы, девушка, разве можно так, заболеете же, – начала она сокрушаться, увидев мои красные от холода ноги.

– Ева я, – назвала ей своё имя, подумав, что, пожалуй, хотя бы перед этой женщиной не стоит строить из себя воительницу… я ведь не являюсь таковой.

– Ну и хорошо, – улыбнулась добро мне женщина, затем присела и стала насыпать в таз какие-то травы. После добавила в него немного холодной воды и перемешала. Я опустила ноги в таз с ароматными травами, меня тут же пробрало от горячей воды мурашками, было приятно. Спустя пятнадцать минут я вытерла ноги предложенным Зулнарой полотенцем и сунула их в тёплые тапочки, кажется, из овчины.