Он не дал мне упасть - Силлер Эрика

Она подошла, закинула сумку назад и села на соседнее сиденье. Пристегнула ремень. Ада молчала. Стало не по себе. Незнакомая девушка. Зачем мне везти ее к себе? Надо было еще вчера вызвать скорую и пусть разбирались бы с ней.

Сказать ей сейчас, чтобы она шла обратно, слишком грубо?

Ада посмотрела на меня. Пустой взгляд, лишенный красок и жизни. В ее глазах не было ни тепла, ни света. Лишь пепел. Почему она стала такой? Кто сделал с ней такое, что она утратила вкус к жизни? Ада студентка академии. Она должна радоваться, что скоро закончится учеба, и волноваться о дипломной работе. Искать работу в конце концов. Стажировку.

Я завел двигатель и выехал на дорогу.

– Уже решила, где будешь проходить стажировку? – спросил я, пытаясь дать ей цель, за которую она могла бы ухватиться.

– Нет, – ответила Ада и перевела стеклянные глаза в окно.

Вчера, когда я ее впервые увидел, она мне понравилась, несмотря на ее безразличный взгляд, но вот сейчас она казалась другой. Угасшим угольком.

– Могу помочь со стажировкой, – сказал я, борясь за ее жизнь, которая, очевидно, ей самой не нужна.

– Это бессмысленно, – спокойно сказала Ада.

В ее голосе не было ни капли страха или переживания. Она давно все решила. Я засомневался, что если бы отвез ее в лечебницу, то ей бы там помогли. Наверняка сделали бы хуже. Не стали разбираться в причинах. Посадили бы на цепь. Напичкали успокоительными. Я напряженно выдохнул.

– Почему спросил? – вдруг поинтересовалась Ада.

– Хочу помочь, – ответил я.

Помогать очень даже в моем характере.

– Не думаю, что ты можешь мне помочь, – тихо сказала она.

Слишком двусмысленно.

Дальше мы ехали в немой тишине.

Как вытащить такого человека на свет, я не представлял. От нее веяло тьмой.

Когда мы зашли в мою квартиру, я взял коробку и сложил в нее все острые предметы, какие мог найти. Возможно, слишком демонстративно. Ада сидела на диване и наблюдала за мной. Я остановился у рабочего стола и взглянул на остро заточенные карандаши. Затем оценивающе взглянул на нее. Она наклонилась к сумке и вытащила ноутбук в ответ на мой взгляд. Не думал я, что буду вот так бояться обычных вещей в собственной квартире. А в ванной-то сколько всего. А на кухне! Я громко ахнул и быстро вышел из гостиной. Кажется, мне нужна еще одна коробка.

***

Ада

Вся ситуация казалась странной, но происходящее ненадолго вернуло меня в реальность. Йонас ходил по квартире и собирал уже во вторую коробку острые предметы. Спасибо, конечно, что решил не сдавать меня в психушку, но зачем так утруждаться ради незнакомки. Мог просто оставить меня в клубе вчера. Какая вообще ему разница, что со мной будет? Даже друзьям все равно, в частности Саше. Наверно, в прошлом году я еще питала надежду, что захочу жить, поэтому озвучила свои мысли вслух. Но Сашагромко рассмеялась. И каждый раз так делала. И я привыкла. Привыкла говорить людям, о чем думаю. И ведь всем всегда было все равно. Возможно, они решили, что так я привлекаю к себе внимание или, может, действительно шучу. Говорю невсерьез. Но чем чаще я говорила об этом, тем больше убеждалась, что меня это не пугает. Больше нет.

Поначалу, думая о смерти, я начинала плакать, кажется, от обиды. Но теперь… теперь я смиренно улыбалась новому дню, застывая в ожидании неизбежного.

– Пойдем есть, – сказал Йонас за моей спиной.

И вот опять. Кто-то решает за меня, что мне делать.

– Чай или кофе? – спросил он.

– Чай, – ответила я, зная наверняка, что, если выпью кофе, меня вывернет на изнанку, потому что во рту все еще стоял мерзкий привкус алкогольной ночи.

– Ада, – позвал Йонас.

Да что, блин, ему нужно? Достал! Я поднялась, хлопнув крышкой ноутбука и обойдя диван, подошла к столу. Села.

– Погуляем после завтрака? – спросил он.

Я безразлично взглянула на него, отрываясь от горячего чая. Вообще-то кое-что я хотела бы успеть сделать. Не прогулку с парнем, конечно. Отношения меня не интересовали в любой форме, даже в дружеской, а вот сходить в кино и поесть попкорн в кинотеатре…

– В кино хочу, – озвучила я мысль и посмотрела на Йонаса, который вздернул бровь.

Каждый раз так делал. А я до сих пор не поняла, что это значит. Возможно, его дозволение? Решал, достойна ли я выбирать, куда нам идти.

– На какой фильм? – уточнил он.

– Все равно, – повторила я вчерашние слова. Разницы, что смотреть, действительно не было. Цель просто посидеть на кресле в зале кинотеатра.

– Какой жанр любишь? – спросил он.

– Тебе не пофиг? – ответила я вопросом, зная наверняка, что парням глубоко наплевать, что любят девушки. Для них мы лишь вещь, которая может утолить их голод, не более.

– Конечно, нет. Я люблю разные жанры, а ты? – спросил Йонас.

– Тоже, – ответила я. – Но только никакой романтики.

Все же теперь у меня был пунктик на любовь и достаточно жирный.

– Ужасы? – спросил Йонас.

Я безразлично кивнула. Раньше фильмы в этом жанре пугали меня до потери пульса, но некоторые сюжеты были весьма интересными, и я перебарывала в себе страх, чтобы узнать, чем все закончится. А сейчас и вовсе не вздрогну.

***

Йонас

Через пару часов мы устроились на одном из диванчиков для двоих. Они тянулись двумя последними рядами вдоль зала. Сюда мы ходили с Еленой во время учебы в академии. Она любила эти места. Можно было обниматься, не мешался подлокотник, и здесь на предпоследнем ряду больше места, чем в тесных рядах в середине зала. Я по привычке купил билеты на эти места.

Ада взяла себе огромную порцию попкорна. Она держала большой бумажный стакан на коленях и запустила в него пальцы. Закинула попкорн в рот, хрустя им. Фильм еще не начался, но, кажется, ее это не волновало.

Свет погас, и запустили рекламные ролики. Ада поерзала на кресле, отодвигаясь назад и опираясь на спинку диванчика, которая была чуть выше ее макушки. Я сидел близко. Наверное, стоило отодвинуться немного в сторону, потому что наши бедра соприкоснулись, когда она устроилась глубже на диване. Кажется, не заметила. Не хотел бы я увидеть повторения утра, когда она до крови расчесывала свои руки. И я немного отодвинулся от нее.

Пока собирались и ехали в кино, почти не разговаривали. Да и о чем с ней говорить. На все мои вопросы она отвечала: пофиг, все равно, неважно или это бесполезно. Не думал, что эта последняя фраза будет пугать меня больше остальных. Словно она уже все решила и изменить что-либо невозможно.

Фильм начался. И я на некоторое время отвлекся на него. Переживать за кого-то… о да. Давно я не испытывал это мерзкое чувство тревоги.

Первые десять минут были завязкой сюжета, без кровавых сцен, но вот позже началось. И только сейчас я понял, какой я идиот. Выбрать фильм ужасов. Смотреть его с человеком, который явно не в себе. Я совсем спятил? Надо было выбрать комедию.

Ада заерзала в кресле и отставила попкорн в сторону. С очередным резким поворотным моментом она вздрогнула и вцепилась в меня. Агрессивно и больно. Это я заслужил. Сам притащил сумасшедшую на фильм ужасов. Она так сильно сжимала руками мою рубашку, через которую задевала кожу и вдавливала в нее острые когти, что я не выдержал и попытался отклониться. Ада ахнула и испуганно взглянула на меня. Яркая вспышка от экрана осветила ее лицо, и я увидел в ее глазах самый настоящий ужас.

Я погладил ее по рукам, давая понять, что не нужно так больно держаться за меня. Ада снова вздрогнула и убрала руки. Она испуганно перевела взгляд на экран. Я подсел ближе и положил руку ей на спину. Зачем делал это? Видел, как она реагирует на прикосновения. Я почувствовал ее напряжение. Задержал дыхание в ожидании, что она скинет с себя мою руку. Погладил по спине, успокаивая ее. И, к моему удивлению, она придвинулась ко мне и забралась под мою руку. Ада отвернулась от экрана и уткнулась в мою грудь. Секунда, две, минута. Она затаилась, как мышка. Ада снова посмотрела на экран и вздрогнула. Сопереживание. Всегда ненавидел себя за это. Люди охотно пользуются теми, кто готов сопереживать и помогать. Но Ада казалась другой.