Блин, ладно. Открою. Еще не хватало мне от учеников прятаться.
– Здрасте! – Захар осматривает меня с ног до головы.
Становится как-то не по себе от его оценивающего взгляда, и я даже сильнее запахиваю свой цветастый махровый халат, хотя он и так прилично меня закрывал.
И вообще я чувствую себя очень взволновано.
Блин! Я ведь еще и без трусов! Как так получилось вообще?
И Захар теперь кажется еще более крупным и сильным, а я совсем не ощущаю себя учительницей.
– Так впустите? Или будем через порог разговаривать? – голос ученика заставляет меня, наконец, отмереть.
– Да, конечно, проходи, – отступаю чуть назад, чтобы пропустить его в квартиру.
Захар скидывает обувь, а я в голове мысленно пытаюсь прикинуть, достаточно ли прибрано у меня дома, или образ идеальной учительницы сейчас рассыплется у нас на глазах?
Провожаю гостя в кухню.
– Чай будешь? – предлагаю. – Или, может быть, кофе?
– И вы реально тут живете? – Захар осматривает кухню и отвечает совершенно неподходящим вопросом на мой вопрос.
– Да, – пожимаю плечами. – Вполне обычная квартира. Так большинство живет, – напоминаю ему, что не всем посчастливилось родиться с золотой ложкой во рту.
Решаю достать «праздничные» чашки, но вовремя вспоминаю, что находятся они на самой верхней полке, и будет как-то неприлично тянуться за ними с голым задом.
– Помоги чашки достать, – прошу ученика, указывая на верхнюю полку. И он со своим ростом очень легко справляется.
– А в халате вы, Диана Игоревна, не такая уж и мышь, – хмыкает Захар.
– Громов! – одергиваю его, включая, наконец, учительницу. У меня в голове какая-то каша. И трясет всю ужасно. Я прямо чую подвох. – Ты сюда пришел внешность мою обсуждать? И вообще… соблюдай субординацию.
Захар замолкает.
Мышь. Это так меня в школе за глаза называют?
– Так пришел зачем?
– Короче… Я рассказал Морковке, в смысле, Юлии Аркадьевне, что вы не просили у меня денег за отметки.
Разбежалась и поверила!
– А чего вы на меня так смотрите? Думаете, заливаю?
– Именно так я и думаю, – сообщаю подростку. А у самой сердце бух-бух-бух.
Отворачиваюсь к плите. Там как раз засвистел чайник. И я могу вполне легально отвлечься на обещанное гостеприимство.
– Да нафиг мне это надо?
– А я откуда знаю, Захар? Ты ведь понимаешь, что преступление в котором ты меня обвинил…
Перебивает:
– Да ничего бы вам не было! – бросает так небрежно и уверенно, но я то понимаю, у него просто нет опыта работы, тем более, в преподавательской сфере. А у меня есть, хоть и небольшой.
И, главное, меня ведь все отговаривали! Но я была уверена, что это мое призвание – учить детей! И я вкладываюсь в свою работу до сих пор, хотя и понимаю – отношение к педагогам в современных реалиях отвратительное.
Раньше учителя были уважаемыми людьми, а теперь… теперь бесправные существа, что обязаны плясать под чужую дудку. Например, Громовскую.
– Ну, максимум, «ай-ай-ай» бы сказали! – закатывает глаза Захар.
Решаю его не переубеждать, чтобы он потом не решил воспользоваться своим обманом снова.
– Ну, не верите, хотите Морковке позвоните! Она все подтвердит!
– Не Морковке, Захар, а Юлии Аркадьевне.
– Юлии Аркадьевне, хорошо! – передергивает парень.
Теперь глаза едва не закатываю я. Но вовремя останавливаю себя. Я же учитель.
Да и вообще – меня там Громов-старший для расправы ждет, а я тут с его сыном чаи гоняю…
От мыслей о Вадиме мне становится как-то нехорошо. Даже если ситуация со взяткой разрешилась (подозрительно легко, правда), то вот с разбитой машиной…
– Если ты не врешь, Захар, то я тобой горжусь, – выдавливаю из себя улыбку. – Ты поступил правильно. И честно. А если еще и отметку исправишь своим трудом…
– А вот это зря, Диана Игоревна. Вы же понимаете, я просто так ниче не делаю?!
И говорит уверенно и нагло. И подмигивает в конце.
У меня по позвоночнику пробегает холодок.
И как я могла забыть, с кем разговариваю?!
– Отец подозрительно вами заинтересовался, а я не хочу, чтобы он в школу приходил. Там меня училки сразу спалят!
– Громов собрался в школу? – в моем голосе все же проскальзывает паника.
– Да он давно собирается, но сегодня прям лютует!
Дальше я просто не слушаю. Представляю сразу, как Громов-старший заваливается в школу. Заходит в мой кабинет прямо при учениках. Прижимает меня к столу, задирает юбку, выполняя свое обещание. Он ведь именно так обещал: где поймаю, там и… А поймает он меня, получается, в школе…
Дурно становится в этот момент.
Захар продолжает вещать, но его голос у меня как на фоне.
– Диана Игоревна! – в чувства меня приводит только когда он более громко называет меня по имени.
– А?! – отзываюсь ошарашено. Меня точно пыльным мешком по голове огрели.
– Не сдадите меня? – словно повторяет Захар.
– А твой отец точно придет? – несмотря на его вопросы, я теперь на своей волне.
– Да сто пудово! И он еще и по-любому будет злой! Мне тогда пиздец!
Мат от ученика я тоже пропускаю мимо ушей. Впервые в жизни.
– Злой?
– Ему тачку разбили.
– Дорогую?
Боже! Зачем я это спрашиваю.
– Можно на изи выкупить всю вашу многоэтажку прямо вместе с вами, – будто специально усмехается мальчишка, давя мне на больное. – Лимитированная серия, ему из Европы пригоняли. Короче, не хотел бы я на месте той бабы оказаться.
Головокружение начинает угрожать реальной опасностью.
– Захар, мне что-то плохо, – хватаюсь за руку Громова, но не успеваю еще что-либо сказать или сделать – меня окончательно вышвыривает из реальности. В темноту.
Глава 12
12
Диана
– Плохая девочка, Диана… очень плохая девочка… – Вадим надвигается на меня с ухмылкой на лице.
Я отступаю. И отступаю до тех пор, пока не понимаю, что мои ноги приросли к полу. Я пытаюсь сдвинуть их с места, но они точно на «Момент» приклеились.
А еще я хочу закричать, но голос тоже подводит.
Громов уже близко. Стоит вплотную, тянет ко мне руки.
– Плохих девочек следует наказывать… – мужчина проводит пальцами по моему лицу, а затем заправляет прядь волос мне за ухо. Так нежно, что мои приросшие к ламинату ноги подкашиваются.
Словно в трансе наблюдаю за его лицом. Красивым, с четкими линиями. Но есть в нем и что-то запретное, к чему запрещено тянуться.
И меня манят его губы. На них нет улыбки. Лишь усмешка, поднятый кверху уголок рта, указывающий на его превосходство, победу надо мной.
– Потечешь, учительница? Хочу посмотреть, как ты потечешь…
Его пальцы мгновенно оказываются между моих ножек, и я стону.
Они утопают во влаге, которой так много, что она уже течет по ногам.
– Ммм… мокрая сучка… маленькая… а потрахать некому. Но я это исправлю…
– О, Боже… – шепчу, когда его палец неожиданно оказывается возле моей влажной дырочки.
Понимаю, что должна оттолкнуть, но я все еще связана каким-то невидимыми цепями. Все еще не способна шевелиться, лишь мириться с тем, что происходит. Чувствовать порочную близость и чужие пальцы.
– Вадим… – на выдохе произношу его имя.
С ума схожу.
Он дразнит дырочку. У меня, кажется, закатываются глаза.
– А могла бы по-быстрому дать мне в раздевалке, – слышу его слова, сказанные каким-то другим, совершенно незнакомым голосом. – А теперь придется отрабатывать каждый сраный час моего ожидания!
Пока пытаюсь понять, что происходит, замечаю, что не могу разглядеть лица Громова. Оно размытое и нечеткое, а вместо его рук вообще какие-то щупальца.
Я хочу закричать, но голос снова предает. Раскрываю рот в безмолвном звуке, и вдруг вижу Захара. Он стоит прямо в дверях:
– Да вы не отвлекайтесь, не отвлекайтесь, – смеется парень. – Я на кухне пока кофе допью.
А за ним следом появляется целая толпа моих учеников, а я лежу на кровати с распахнутыми ногами и мужчиной между ними.
