Туман. Непокорная для бандита - Мак Лина

— Мне нужно, чтобы вертушка была у меня через четыре часа. И вместе с чурчхелой нужно будет забрать пацана. Лет пять. Мишка зовут. Очень нужно, чтобы он оказался в безопасности, а кроме вас с Любой никого поблизости нет.

— Туман, какого...

— Не спрашивай пока, — перебиваю я. — Потом объясню. Но мне нужно, чтобы он был в безопасности. А здесь сейчас небезопасно.

— Хорошо, — соглашается Север без лишних вопросов. Вот за это я его и уважаю. — Вертушка будет вовремя. Да и Люба обрадуется. А Аня заодно потренируется, — напоминает он о том, что ещё и его старшая дочь сейчас с ними.

Я усмехаюсь. Да, Люба точно обрадуется. Эта женщина может приручить кого угодно.

— Спасибо, брат, — говорю искренне.

— Но ты же понимаешь, что то, что я сейчас соглашаюсь со всем, не означает, что ты сможешь отсидеться и нихера мне не рассказать, — смеётся Север. — В подробностях, брат.

— Будет тебе объяснение, — обещаю я и отключаюсь.

Теперь нужно к Карловичу. Плечо ноет, а ещё этот старый хрыч умеет вытаскивать из меня то, что я предпочитаю держать при себе.

Да и с Яной, надеюсь, он закончил.

_________________

Мои дорогие! Кто-то вообще не понимает, что с ним происходит! И ведь даже не может вложить себе в голову Туманчик наш, что жизнь умеет делать развороты на сто восемьдесят за несколько секунд))!

Глава 7

Стоит мне только подойти к двери номера, как Карлович выходит из него, тихо прикрывая за собой дверь. Этот старый, седой, с умными глазами, которые видят насквозь, мужик быстро сканирует меня и кивает в сторону моего номера.

Спорить нет желания, хотя самого тянет посмотреть, что там. Но боль в плече снова даёт о себе знать, а чтобы не сдыхать от температуры завтра уже, лучше дать этому эскулапу всё проверить.

Мы входим в мой номер, но дверь я не даю закрыть, а вот Карлович только довольно хмыкает и по-старчески качает головой.

— Садись, — коротко бросает он и кивает на кресло.

Сажусь. Карлович молча осматривает рану, обрабатывает, накладывает повязку. Его руки уверенные, привычные. Сколько раз он латал меня и Севера? Не сосчитать.

— Глубоко, но не критично, — говорит он наконец. — Повезло. Каблук прошёл мимо артерии.

— Везунчик я, — усмехаюсь я.

— Везунчик, — повторяет Карлович и садится напротив. Смотрит на меня долго, изучающе. А потом спрашивает: — Кто она?

— Проблема, — отвечаю я коротко.

— Проблема, значит, — хмыкает старик. — А ты на неё смотришь так, будто готов и убить, и отлюбить одновременно.

Я замираю. Смотрю на Карловича и понимаю, что старый хрен попал в точку. Да только я совета не просил, что и напрягает.

— Если хочешь её убить и отлюбить одновременно, — продолжает он спокойно, — она твоя, Марат. Вот такая простая, но въедливая правда. Можешь сопротивляться сколько угодно, но рано или поздно сдашься. Так всегда бывает, когда мужчина встречает свою женщину.

— Она не моя, — огрызаюсь я. — Она

— Проблема, — заканчивает за меня Карлович и улыбается. — Да, я понял. Но от этого ничего не меняется. Ты уже ввязался, Марат. Да и легко не будет.

Я молчу. Потому что спорить с Карловичем бесполезно. Он всегда прав. Всегда. И от этого только сильнее сводит скулы. Послать-то хочется от этого не меньше.

— Иди. Они в номере. Мишка уснул у неё на руках, как только я обработал спину, — говорит он устало. — И постарайся не наделать глупостей.

За грудиной снова что-то простреливает. Но я встаю, натягиваю футболку и иду к двери. А на пороге оборачиваюсь:

— Спасибо, старик.

— Не за что, сынок, — усмехается Карлович. — Не за что.

Открываю дверь — и вижу, что Яна лежит на кровати, укрывшись одеялом. Мишка рядом, свернулся калачиком, уткнувшись ей в бок. Дышат ровно. Спят.

Вот только я знаю, что Яна не спит. Слишком напряжена. Слишком настороже.

Закрываю дверь на ключ, подхожу к креслу у окна и сажусь. Вытягиваю ноги, откидываюсь на спинку и смотрю на них.

Хочу поймать её взгляд в темноте номера, но она упорно делает вид, что спит. Ничего, я подожду.

Я умею ждать. Жизнь научила. Да и все круги личного ада, которые мы проходили с Севером, чтобы стать теми, кем мы есть, многое показали в жизни. И я жду сейчас.

Хочется выпить, но это не выход. Голова должна быть трезвой. И для того, чтобы отвлечь себя, достаю мобильный и начинаю искать уже другую инфу — мысль о которой только сейчас пришла в голову.

Почему Яна рванула именно сюда? Могла же где-то в тайге затеряться, но нет. Значит, здесь есть кто-то, кто мог ей помочь.

Проходит час, может, два. Мишка посапывает, а Яна всё ещё напряжена. Но постепенно её дыхание выравнивается. Становится глубже. А ещё через полчаса я замечаю, как её черты лица расслабляются полностью. Она засыпает, а я зависаю на её лице. Кукольное, даже какое-то слишком наивное и до пиздеца красивое.

Мне нужно гнать её! Но вместо этого я встаю. Бесшумно подхожу к кровати. Наклоняюсь над Мишкой и аккуратно беру его на руки. Пацан всхлипывает, но не просыпается. Прижимается ко мне доверчиво, и что-то неприятное сжимается в груди.

Через полчаса будет вертушка, и мне нужно его вывести отсюда. С детьми сильно не побегаешь.

Выношу его из номера. И радуюсь тому, что в коридоре уже стоит уставший Грек и ещё один парниша из охраны. Грек ему однажды жизнь спас. И это сделало его одним из лучших охранников. Даже не так: он один из моих надёжных парней.

— Так, через полчаса будет вертушка Севера. За пацана головой отвечаешь, — говорю я тихо.

Парень кивает, но смотрит на меня вопросительно. И я понимаю, что должен передать мелкого ему, но просто так отдать пятилетнего пацана, который вообще не понимает, что происходит, тоже не вариант.

Наклоняюсь к Мишке, который начинает просыпаться, и тихо говорю:

— Эй, малой. Слушай меня внимательно. Яне сейчас нужна помощь. А я могу ей помочь, только если ты будешь в безопасности. Понимаешь?

Мишка моргает сонными глазами, смотрит на меня испуганно. Но кивает.

— Ты поедешь к моим друзьям. Хорошим людям. Там будет весело. А через две недели я заберу тебя обратно к Яне. Она будет ждать тебя. Обещаю.

— А Яна? — шепчет Мишка, а я улавливаю дрожь в его голосе.

— Яна останется здесь. Я позабочусь о ней, — говорю я твёрдо. — Доверяешь мне?

Мишка смотрит на меня долго. А потом медленно кивает.

— Молодец, — усмехаюсь я и треплю его по волосам. — Всё будет хорошо.

Грек вместе с пареньком уносит Мишку, а я возвращаюсь в номер. Закрываю дверь. Снова сажусь в кресло и смотрю на Яну.

Она, наконец-то, спит по-настоящему. Лицо расслабленное, губы чуть приоткрыты. Красивая. Чертовски красивая. И, сука, опасная.

Карлович прав. Я уже ввязался. И теперь остаётся только один выход — идти до конца. А потом просто выставлю её и пусть катиться. Нахер мне эти проблемы?

В положенное время слышу звук подлетающей вертушки и чувствую, что сейчас будет весело. Но могу просто сидеть и смотреть на неё. На то, как она дышит. На то, как иногда вздрагивает во сне. На то, как сжимает пальцы в кулаки, будто даже во сне готова драться.

«Кто же ты такая, Яна Мамонтова? И какого хрена ты сделала со мной?»

Но стоит вертушке взлететь, как мне приходит сообщение от Грека, что посылка отправилась к адресату, и Яна просыпается.

Она резко открывает глаза, оглядывается. Я понимаю, что Яна ищет Мишку. А от того, что не находит его, её начинает потряхивать.

И тут она вскакивает с кровати так резко, что я едва успеваю подняться из кресла.

— Где он?! — кричит она, и в её голосе паника. — Где Мишка?!

— Спокойно, — говорю я ровно, но она уже летит ко мне.

— Где он, ублюдок?! Что ты сделал?! — бьёт меня в грудь отлично поставленным ударом, да так, что другого бы сложило пополам.