И Марина едва узнала выражение его лица. Не злость даже, а что-то гораздо хуже, почти взрослое, холодное презрение, которое совсем не вязалось с её сыном. С тем Максимом, который ещё неделю назад мог спорить с отцом из-за какой-нибудь ерунды, а через полчаса уже тащил ему показывать новый ролик.
— И давно это у тебя, пап?
В голосе сына не было ни истерики, ни растерянности Алисы. Только такая холодная неприязнь, что Олегу явно стало не по себе. Он посмотрел на сына, и на этот раз ответ дался ему не сразу.
— Несколько месяцев.
Палец Максима замер на крышке ноутбука.
— Несколько?..
Он нахмурился, словно только сейчас по-настоящему понял, что означают эти слова.
— Пап, скажи, что это хотя бы один раз было. Ну... один раз переспал с ней, облажался — и всё!
Олег дёрнул уголком рта, но ничего похожего на улыбку не получилось. Плечи как-то сразу осели.
— Нет, Максим.
— То есть ты к ней ходил? Постоянно? Несколько месяцев?
— Да.
— Охренеть...
— Максим, — машинально одёрнула Марина.
Сын тут же повернулся к ней:
— Мам, ты серьёзно? Вот сейчас тебя волнует, что я сказал «охренеть»?
И Марина осеклась.
Действительно.
Тоже мне, нашла проблему.
Алиса резко повернулась к брату.
— Зачем ты это спросил?
— Хотел знать.
— И что, тебе теперь лучше?
Он посмотрел на сестру.
— Нет.
Алиса вскочила так резко, что задела коленом журнальный столик.
— Вы вообще нормальные? Что значит несколько месяцев?
— Алиса...
Олег тоже поднялся, но дочь отступила.
— Не подходи.
Он остановился.
— Хорошо.
— Ты же папа!
Эта фраза ударила сильнее всего, что Олег замер.
Алиса уже плакала, но злилась на собственные слёзы, размазывая их ладонью по щеке.
— Ты каждый день домой приходил! С нами ужинал. Ты мне проект по физике делал!
— Помогал, — автоматически поправил Олег.
— Какая разница сейчас?!
— Большая, — тихо заметил Максим. — Проект я делал.
Алиса развернулась к брату.
— Макс, заткнись!
— Уже.
На секунду Марина едва не улыбнулась. Не потому, что было смешно. Просто Максим даже сейчас оставался Максимом.
Алиса снова повернулась к отцу.
— Ты собирался уйти?
— Нет.
— От нас?
— Нет. Никогда.
— Тогда зачем?!
Олег открыл рот, закрыл и потёр ладонью лицо.
Марина слишком хорошо его знала. Тот же вопрос она задавала ему вчера. Но сейчас он услышал его совсем иначе.
Не от жены, а от дочери.
— Не знаю, как тебе нормально ответить.
Алиса всхлипнула:
— Попробуй ненормально.
Олег опустил руки.
— Я думал только о себе. Мне казалось, что смогу сделать так, чтобы вас это вообще не коснулось.
Максим язвительно усмехнулся:
— И как, интересно?
Олег посмотрел на сына.
— Никак! Сейчас я это понимаю.
— А тогда?
— Тогда был уверен, что смогу отделить одно от другого.
Максим молчал, по его лицу было видно, что ответ не помог.
Алиса медленно вернулась на диван.
— И теперь вы разводитесь.
Марина кивнула.
— Да.
Дочь втянула носом воздух.
— А если он больше не будет, мам?
— Алис...
— Что? — она резко посмотрела на мать. — Папа сказал, что не собирался уходить. Пусть больше с ней не встречается. И всё!
Марина заметила, как напрягся Олег.
— Дело не только в ней.
— А в чём?
Марина сцепила пальцы на коленях. Как объяснить четырнадцатилетнему ребёнку то, что ещё вчера сама не могла нормально сформулировать?
— Я не могу сейчас жить с папой так, будто ничего не случилось.
— Почему?
— Потому что я ему больше не доверяю.
Алиса замерла.
Марина сама удивилась, насколько просто это прозвучало, даже без длинных объяснений.
— Может, потом будешь.
— Может быть. Я не знаю, милая, но только не сейчас.
Алиса зло вытерла щёки.
— И поэтому сразу развод?
— Не сразу. Просто ты узнала об этом сразу.
— А нас спросить?
Марина почувствовала боль почти физически.
Вот именно от этих слов.
— Алис... — тихо прошептала она, но дочь не желала сдаваться:
— Ты просто решила, и всё? А мы? Ты подумала о нас?
Олег сделал шаг вперёд.
— Алиса, не надо.
Дочь вскинула на него мокрые глаза.
— Ты вообще молчи!
Он резко остановился.
— Это ты всё испортил! — выкрикнула она. — А мама теперь разводится. И вы оба такие взрослые, у вас свои решения. А мы с Максом что?
Максим нахмурился.
— Не вписывай меня пока.
— Конечно! Тебе семнадцать, тебе всё равно!
Он резко поднял голову.
— Мне не всё равно.
— Тогда почему ты сидишь как робот?
Несколько секунд Максим смотрел на сестру и у него дрогнула челюсть.
— Потому что, если я начну орать, лучше не станет.
И Алиса замерла на секунду.
Марина посмотрела на сына и только сейчас поняла, чего ему стоит это спокойствие, Олег тоже заметил.
— Макс...
— Не надо сейчас, пап, — вскинул рукой Макс, не яростно, просто устало.
Олег кивнул и больше к нему не полез.
Алиса снова всхлипнула:
— Почему обязательно развод? Почему сразу?
Марина пыталась подобрать слова, но дочь уже выпалила:
— Вы двадцать лет были нормальными! Нельзя было ещё хотя бы четыре года потерпеть?!
И тут, повисла тишина. Максим первым понял арифметику и повернулся к сестре.
— До твоих восемнадцати?
— Да! — зло бросила она ему, и он прикрыл рот рукой.
Алиса моментально вспыхнула:
— Не смейся!
— Я не смеюсь.
— Ты смеёшься!
— Я нервно дышу.
Марина не выдержала в этот раз, и из неё вырвался короткий звук, что-то среднее между смешком и всхлипом.
Алиса уставилась на неё.
— Вам смешно?!
— Нет, — Марина покачала головой. — Совсем нет.
— Тогда что?
— Просто четыре года… очень конкретный срок.
— Потому что мне будет восемнадцать! Вот тогда и делайте что хотите!
Олег закрыл лицо ладонями, плечи у него дёрнулись, но он не издал ни звука. Только Алиса поняла и без этого.
— Пап!
Он сразу убрал руки.
— Я не смеюсь над тобой. Честно.
— Вы… вы все ненормальные!
— Возможно, — тихо сказал Максим.
Алиса метнула в него взгляд и злобно прошипела:
— Ещё слово, и я тебя убью.
— Всё. Молчу.
Она снова повернулась к Марине.
— Так нельзя! Мам! Слышишь, нельзя!
И вот здесь Марина не нашла ответа. Можно было говорить о доверии, об уважении к себе, о том, что взрослые не должны сохранять разрушенный брак только ради детей.
Но Алисе сейчас не нужны были правильные слова.
Она хотела, чтобы вечером во дворе снова появилась отцовская машина. Чтобы Олег вошёл, бросил ключи на тумбу и спросил, кто съел сыр.
Чтобы ничего не изменилось!
Марина пересела с кресла на край дивана, ближе к дочери.
— Я знаю, что тебе страшно.
Алиса шмыгнула носом.
— Не знаешь.
— Наверное, не до конца.
— Тогда зачем ты это делаешь?
Олег резко поднял голову.
— Алиса, хватит!
Дочь повернулась к нему.
— Что «хватит»?
— Не надо делать маму виноватой.
— Я не делаю!
— Вот именно сейчас, делаешь.
Он выдохнул и потёр ладонью колено.
— Если бы я не изменил, этого разговора сейчас не было бы. Это я виноват, а не мама.
— Я и на тебя злюсь!
— Я знаю.
— Не говори «я знаю»!
— Хорошо.
Алиса сердито вытерла нос рукавом.
— Ты сейчас её защищаешь?
Олег посмотрел на Марину, потом снова на дочь.
— А что я должен сделать?
— После того, что сделал?
— Поэтому и защищаю. Она здесь ни при чём.
Марина отвела взгляд. Ей было больно это слышать. Ещё больнее оттого, что даже сейчас, когда между ними самими почти ничего не осталось, они каким-то образом продолжали быть родителями вместе.
