Прятки с Драконом
Рина Рофи
Глава 1. Закономерность
Три долгих, наполненных бюрократией, бессмысленными совещаниями и тоннами магической энергии года моей жизни ушли в песок. В песок, который кто-то сыпет в мозги, заставляя верить в предсказания какого-то полоумного оракула.
Я стоял на своем излюбленном балконе, вмурованном в стену главного зала Академии «Предел». Отсюда, с высоты, зал с его витражами, изображавшими эпические битвы древних родов, и полом, выложенным мозаикой из лунного камня, выглядел особенно впечатляюще. И особенно многолюдным. Внизу кипел, бурлил и переливался всеми оттенками магии новый поток студентов.
Совершеннолетние. Едва успевшие пройти Первое Пробуждение. Отсюда, сверху, я видел не лица, а движущиеся пятна энергии. Яркие, почти ослепительные всполохи вампирской скорости, густые, звериные тени оборотней, переливающиеся чешуйчатые ауры нагов и колючие, жгучие клубки демонической сущности. И, изредка, то тут, то там – мощное, ровное сияние драконьей крови.
Наследники, как и я.
Мои пальцы сжали холодную базальтовую балюстраду. Где-то среди этой пестрой, шумной толпы, если верить оракулу, должна была находиться она. Моя истинная пара. Та, ради которой я, Андор Всеславский, наследник Первого из Драконов, добровольно надел на себя этот смирительный ошейник ректорских обязанностей. Как же я ошибался, думая, что это будет просто.
— Опять задумался о высоком? Или составляешь мысленный список, кого бы из этого выводка отчислить в первую очередь? — раздался рядом знакомый насмешливый голос. Я даже не повернулся, только уголок рта дрогнул в подобии улыбки.
— Здравствуй, Герман. Я как раз размышлял, не сменить ли нам базальт на что-то более прочное. Кажется, в этом году у нас особенно нервные оборотни. Один уже чуть не ободрал когтем новую мозаику у входа.
Герман Дрейк встал рядом, облокотившись на перила с видом полнейшего безразличия. Его собственная драконья сущность витала вокруг него едва уловимым облаком иронии и легкой дерзости.
— А ты что хотел? Щенкам по восемнадцать, гормоны бушуют, магия только-только проснулась. Они же тут не учиться, а ищут, с кем бы создать пару. Говорят, в этом году на факультет Международных отношений и туризма рекордный конкурс. Все мечтают путешествовать романтическими парами, — он фыркнул. — Бедняги. Они еще не знают, что 90% выпускников этого факультета работают в посольствах, разбирая счета за поставки лунного эля и виверньих шкур.
Я проследил взглядом за группой молодых вампиров, которые с важным видом пробирались к стенду с гербом Факультета Экономики. Классика. Всегда считали себя прирожденными финансистами.
— А ты, как всегда, полон романтики, — сухо заметил я.
— Кто-то же должен балансировать твой врожденный прагматизм, о Великий Ректор, — парировал Герман. — Кстати, пока ты тут стоишь, словно изваяние Разочарованного Дракона, декан ФМОС уже третий раз звонит. Говорит, у них демон-первокурсник устроил в аудитории портал в швейную мастерскую и половина группы теперь зашивает униформу. Жалуется, что это саботаж учебного процесса.
Несмотря на мое настроение, я не смог сдержать короткого смешка. Швейная мастерская. Изобретательно.
— Пусть разбирается сам. У нас демократия. Если они сумели открыть портал, не имея на это разрешения, значит, обладают незаурядными способностями. Пусть направит их в нужное русло. Например, на Факультет Медицины Сверхсуществ — пусть учатся зашивать раны.
— Безжалостен, — покачал головой Герман, но в его глазах читалось одобрение. — Ну что, признавайся. В который раз за утро сканируешь толпу в поисках той самой? Драконий нюх не подводит? Ничего, кроме запаха страха, дешевой магии и подросткового брожения?
Я тяжело вздохнул, отводя взгляд от зала. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь витраж с изображением моего прародителя, играл на моей руке, и на мгновение кожа ответила легким перламутровым отблеском чешуи.
— Ничего, Герман. Ровным счетом ничего. Три года. Три вступительных потока. Тысячи лиц, сотни запахов, всплесков магии... Ни одна из них не вызвала ни искры. Ни единого намека на то самое... эхо в крови. Оракул, старая карга с мутными глазами, сказала тогда: «Ты обретешь ее в стенах, что хранят Предел знаний. Ее душа отзовется в твоей, как отзывается эхо в горах предков». Поэтично. И чертовски бесполезно.
— Может, она не среди студентов? — не унимался Герман. — Может, это скромная библиотекарша? Или суровая преподавательница защиты от темных искусств? Или, вот вариант, — он хитро прищурился, — новый повар в столовой? Ты же обожаешь ее фирменный пирог с мясом горного козла.
— Если бы все было так просто, я бы уже давно почуял ее, — отрезал я, чувствуя, как во мне просыпается знакомое раздражение. Дракон внутри меня, могучий и нетерпеливый, ворочался, не понимая этой томительной неопределенности. Он привык брать то, что хочет. А здесь... здесь приходилось ждать.
— Я начинаю думать, что старуха просто решила избавиться от меня, подсунув красивую сказку, чтобы я не лез в настоящие драконьи дела.
Внизу поднялся шум. Группа оборотней с факультета Физической Культуры и Магического Развития (пятый, самый неугомонный факультет) что-то не поделила с демонами с Факультета Прикладной Магии. Пахло грозой. Буквально.
— Работа зовет, — я выпрямился, чувствуя, как по спине пробежал знакомый холодок ответственности. Моя тоска, мое разочарование могли подождать. Академия — нет.
— Не торопись, — Герман положил руку мне на плечо. — Пусть дежурные префекты разберутся. Ты же не для того стал ректором, чтобы бегать и разнимать каждую драку. Ты здесь, чтобы найти свою пару. Помнишь?
Я помнил. Каждый день, каждый миг. Это знание жгло меня изнутра сильнее, чем мое собственное пламя.
— Я помню, — тихо сказал я, глядя на бурлящее море молодых судеб внизу. — Но пока что все, что я нашел — это горы отчетов, мигрень от бесконечных жалоб преподавателей и стойкое ощущение, что я трачу свое время.
Я сделал шаг от балюстрады, готовый спуститься вниз и вновь погрузиться в рутину, но в последний момент я все же бросил еще один, долгий взгляд на толпу.
Где же ты?
—Герман а опоздавших девушек нет?
Герман как моя правая рука , достал огромный список, легким щелчком пальцев он развернул его, и в воздухе замерзла светящаяся проекция — огромный список из трехсот имен, фамилий и расовой принадлежности новых студентов.
