Жаклин Кот
Между жизнью и смертью
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ О СОДЕРЖАНИИ
Дорогой читатель, эта книга содержит материал для взрослых.
«Между Жизнью и Смертью» — роман в жанре темного фэнтези, который содержит ненормативную лексику и откровенные сцены(18+).
В тексте присутствуют упоминания или описания:
• депрессии
• сексуальных домогательств
• сомнительного согласия
• домашнего насилия и жестокости
• применения одурманивающих веществ
• крови и увечий
• смерти
• горя
• утраты
• плена и заточение
• насилия (в том числе над детьми)
• пыток
Читателю рекомендуется проявлять осмотрительность.
Для тех, у кого хватает смелости мечтать.
Ой, да кого я обманываю?
Для тех, кто ищет своего следующего книжного бойфренда.
Глава 1
Крик эхом разносится по опустевшим улицам деревни.
В любой другой день, центр Меристоуна гудел бы от шума торговцев и покупателей. Но сегодня всё иначе. Лазурное небо запятнано багровыми знаменами — развеваясь они провозглашают власть короля над этими землями.
Ни единой души не было на мощенных дорогах маленькой деревни. Большинство жителей разбежались по домам, заперев двери на все засовы. А те, кто не успел, столпились на площади, застыв, от страха, не в силах отвести взгляд. Включая меня.
Гробовая тишина повисла над нами, пока мы наблюдаем, как два солдата в доспехах тащат к костру светловолосую девочку, не старше четырнадцати. На ней железный ошейник, ржавые гвозди которого, словно зубы, впиваются в ее бледную, нежную кожу. Ожерелье из засохшей крови украшает тонкую шею, исчезая под белым церемониальным одеянием, которое они на нее напялили — дешевый кусок ткани — не стал бы король тратить деньги на то, что должно сгореть.
Король. Я называю его только так. Потому что тот, кто способен на такое — так открыто пренебрегать человеческой жизнью — не заслуживает, чтобы его называли по имени. Потому что он уже не человек. Он — существо. Воплощение кровожадности.
Женщина с таким же медовым оттенком волос, как у девочки, пробирается сквозь толпу. Она падает на колени, сцепив руки в молитвенном жесте. С потрескавшихся губ срываются просьбы о пощаде, наполненные слезами и отчаянием. Солдат, на чьих доспехах изображен королевский орел — когти раскинуты, словно кинжалы, готовые убивать — направляется к ней. Но вместо ответа она получает сильный удар сапогом.
Девочка начинает рыдать, глядя на то, как женщина падает на землю, потеряв сознание — что скорее является актом милосердия, учитывая обстоятельства. Она борется с крепкой хваткой солдат, привязывающих ее к деревянному столбу. Словно кролик среди волков — Проклятая среди чистых.
— Пожалуйста! Пожалуйста! Я не Проклятая! — кричит она, слезы текут по израненным щекам.
Крик тут же затихает, когда высокий солдат разжимает ей рот, взмахивает ножом и отрезает язык. Он машет окровавленным куском плоти перед лицом девушки, прежде чем бросить к ее ногам, насмехаясь. Ужас застыл в ее глазах, кровь стекает по подбородку — изувеченный обрубок жутко извивается во рту, когда она издает булькающий, неестественный крик.
Я отворачиваюсь.
Мой желудок скручивает, в нем словно бушует лава, кислый ком подступает к горлу. Подавляю рвотный позыв, впиваясь ногтями в ладони. Сосредоточиваюсь на боли и заставляю себя стоять на месте, наблюдая, как они поджигают платформу — груду дерева, укрытую сухими щепками. И хотя мое внимание приковано к ней, я чувствую на себе чей-то взгляд.
Что-то тянет меня, словно невидимая нить — странное, но знакомое ощущение.
Оглядываюсь через плечо и смотрю сквозь толпу людей позади себя, взгляд останавливается прямо на нем.
Мужчина внушительного телосложения, высокого роста, полностью облачен в черное. Свободная одежда не может скрыть силу, готовую вырваться наружу, но выжидающую своего часа.
Чувствую вкус его магии. Ощущаю ее. Эта мощь внезапно ложится тяжестью мне на грудь.
Его темные глаза, цвет которых подобен бездонной черноте ночи, пристально смотрят на меня.
Я была близка к тому, чтобы вскрикнуть и отшатнуться. Но смогла устоять на месте, убеждая себя, что это просто тени от капюшона создают иллюзию таких потусторонних глаз.
Должно быть, они темно-карие.
Его черные ресницы такие густыми, что глаза кажутся подведенными кайалом1. Густая, но аккуратная щетина подчеркивает острую линию челюсти и высокие скулы. Каждая черта лица дышит необузданной мужественностью, той самой, от которой матери предостерегают своих дочерей.
Я не могу отвести глаз. И, похоже, он тоже.
Бедная девочка издает еще один неестественный, полный ужаса крик, разрубив наш зрительный контакт словно кинжалом, и я резко поворачиваюсь к ней.
Сначала пламя было небольшим, медленно извиваясь, оно подбирается к ней, словно давний любовник, жаждущий близости. Дикая и необузданная, она мечется, путы глубже впиваются в ее плоть.
Проносится легкий ветерок, подгоняя пламя выше, пока оно не касается ее босых ступней, цвета слоновой кости. Внезапная вспышка, и пламя взметнулось с невероятной скоростью. В воздухе запахло магией. Я знала, от кого она исходит, но когда оглянулась, мужчины в плаще там уже не было.
Ужасные, булькающие крики — это одно, но запах горящей плоти — совсем другое. Это настоящая пытка над ощущениями, ужасный, тошнотворный запах, который отбивает всякое желание когда-либо снова готовить мясо, не говоря уже о том, чтобы есть его.
Пламя жадно пожирает плоть и кости, поднимаясь всё выше по ее ногам.
Это было не первое Очищение, которое я видела, и не последнее, но от этого не становилось легче. Запахи и звуки преследуют меня, постоянно всплывая в памяти, особенно посреди ночи.
Солдаты любят добавлять свои собственные уникальные штрихи к Очищению — вырезанный язык, отрезанные уши, выколотые глаза или что-то еще более зловещее. Они всегда придумывают способы создать запоминающееся зрелище, которое заставило бы жителей деревни съежиться от страха, и это всегда срабатывает. Несмотря на всё разнообразие, один фактор всегда остается неизменным — Очищение заканчивается огнем.
Но пламя еще не поглотило ее.
И, возможно, только возможно, я смогу спасти ей жизнь.
Новобранцы, которых можно узнать по отсутствию доспехов, меня не волнуют. Половина из них даже не вооружена мечами. Но тот, у которого на обветренном лице шрам, похожий на след от молнии, в тщательно подогнанных железных доспехах — вот он может стать проблемой.
Еще один резкий, ужасающий крик. Стискиваю зубы. Что-то нужно сделать. Пальцы дрожат от желания действовать. Расставляю ноги шире и впиваюсь взглядом в человека со шрамом на лице.
Грубая, мозолистая ладонь мягко обхватывает мое запястье.
Поворачиваю голову и встречаю знакомый взгляд — Калеб. Около ста восьмидесяти сантиметров ростом, светлые волосы, серо-голубые глаза и доброе сердце. Он одет в светлую тунику, черные штаны и кожаные сапоги до колен.
Хоть мы и не связаны кровью, но он мой брат во всех остальных смыслах этого слова. Калебу двадцать четыре, и он старше меня на два года.
— Тебе не стоит здесь быть, Сейдж, — шепчет он, в глазах читается безмолвная просьба уйти. Он осторожно тянет меня за руку. — Пойдем отсюда.
— Я остаюсь, — твердо стою на ногах, словно дерево, пустившее корни в землю.
Он прищуривается, его глаза отражают мою внутреннюю борьбу — две непреклонные силы, сцепившиеся в безмолвной схватке. Но эту битву, он еще ни разу не выигрывал. И он это прекрасно понимает. С тихим вздохом его плечи опускаются, он кивает с пониманием, смешанным с легким раздражением и переводит взгляд на костер, так и не отпустив мою руку.
