Подменная невеста для Альфы Севера
1 Громкий крик утром
Резкая пощёчина пришлась по щеке девушки с длинными чёрными вьющимися волосами. Удар был таким сильным, что она отлетела на пол. Она ударилась головой об угол стола, и из свежей раны начала сочиться кровь.
– А-а-аргх! – закричала девушка во всё горло, коснувшись головы и почувствовав, как липкая жидкость размазывается по руке, прежде чем резкая волна боли затуманила её зрение. – А-а-аргх! Кровь!
Та же, что ударила её, стояла неподвижно. Её тело буквально источало гнев. Глаза до краёв наполнились непролитыми слезами, которые она изо всех сил пыталась сдержать. Она не хотела плакать.
Она не хотела, чтобы они знали, как ей больно.
– Что здесь произошло?!
Дверь в спальню с грохотом распахнулась, и на пороге появилась красивая женщина лет сорока с небольшим, на лице которой застыл шок. У неё были такие же длинные чёрные вьющиеся волосы, как и у плачущей девушки.
– Эмили! – взвизгнула женщина. Её лицо стало мертвенно-бледным, когда она увидела кровь на полу и свою драгоценную дочь, плачущую от боли и свернувшуюся в позе эмбриона. – Стерва! Что ты сделала с моей дочерью?! – Она присела на корточки рядом с Эмили и тоже начала рыдать, её вопли в ушах Доун звучали, как крик банши.
Доун же, девушка, ударившая Эмили, стояла не моргая. Она смотрела, как дуэт матери и дочери беспомощно рыдает. Она не чувствовала к ним ни капли сочувствия.
– Тони! Тони! – Теперь мать позвала ещё одного участника на эту сцену. – Тони, иди сюда скорее! Посмотри, что натворила твоя дочь!
Вскоре появился мужчина с глубокой морщиной между бровями. Он был самой уважаемой фигурой в этой стае, и все его боялись. В конце концов, он был Альфой стаи Лунного света, но перед этой женщиной он был никем, простым человеком без всякой власти.
Доун ненавидела видеть, как её отец превращается в человека, которого она больше не узнавала.
– Что случилось? – спросил Тони, но его глаза расширились от ужаса, когда он увидел, как сильно истекает кровью Эмили. Она была оборотнем, но рана, должно быть, очень глубокая, раз кровотечение до сих пор не остановилось.
Не раздумывая ни секунды, он тут же подхватил девушку на руки. – Её нужно отнести к целителю! – В панике он даже не спросил, почему она ранена.
Увидев, что о её малышке позаботились, Джулия, мать Эмили, развернулась к Доун, и её заплаканные глаза наполнились яростью.
– Как ты посмела тронуть мою малышку! – прорычала Джулия на Доун, и вся её поза говорила о том, что она готова напасть в любой момент.
Небеса. Эмили была двадцатидвухлетней женщиной, а Доун всего на год младше неё, но эта безумная женщина не переставала называть Эмили своей малышкой.
– Только посмей тронуть меня, и я заставлю тебя пожалеть об этом. Я отправлю тебя к целителю с такой раной, что твоё лицо навсегда останется в шрамах, – низким и опасным тоном произнесла Доун, глядя прямо в глаза Джулии. Каждое её слово было пропитано ядом и гневом.
В этот момент она говорила совершенно серьёзно, и Джулия, должно быть, тоже это почувствовала, потому что замерла на месте и лишь сверлила падчерицу взглядом, полным чистой ненависти и неприкрытой враждебности, которые проступали сквозь слёзы.
– Как ты смеешь мне угрожать! Я расскажу об этом твоему отцу!
– Ты и так ему расскажешь, неважно, угрожала я тебе или нет, – ответила Доун. Её взгляд был ледяным, а слёзы исчезли. Она чувствовала такую ненависть к своей мачехе. Она не любила её годами, и теперь это стало последней каплей.
– Ты пожалеешь об этом! – Джулия вылетела из комнаты, но прежде чем захлопнуть дверь, она взвизгнула во всё горло. – Не нужно было тебе убивать свою мать, неудивительно, что у тебя совсем нет манер. В конце концов, у тебя нет матери, чтобы научить тебя.
Слова Джулии стали для Доун ещё одним ударом ножа в грудь. Она уже не в первый раз говорила ей подобное за спиной отца, но боль была всё такой же, и Доун никогда не сможет к этому привыкнуть.
Джулия поступила мудро, держась подальше от Доун в этот момент, потому что секунду спустя в дверь полетел кувшин. Он разлетелся на сотни осколков, а Доун издала яростный и полный боли вой.
Она ненавидела мачеху и сводную сестру, особенно потому, что верила в правдивость её слов: она была причиной смерти своей матери.
Это был самый ужасный момент в её жизни.
Ей было всего пять, когда на них напали изгои, и её мать погибла, защищая её. Годами были только она и её отец. Всего пять лет назад её отец выбрал Джулию Луной стаи и своей второй парой. Именно тогда всё и пошло под откос.
Доун опустилась на колени перед разорванной фотографией, на которой были она и её мать и которую уничтожила Эмили. Именно поэтому она так разозлилась и так сильно её ранила. Ей было абсолютно наплевать на последствия своих действий, потому что сейчас не было наказания суровее этого, не было боли мучительнее той, что она испытывала.
Доун закрыла лицо руками и беззвучно заплакала. Рядом не было никого, кто мог бы её утешить, а единственный человек, который, как она думала, будет на её стороне, начал видеть в ней помеху для своей счастливой маленькой семьи.
Она была совсем одна, и когда её отец вернётся, для Доун всё станет только хуже.
2 Ярость Альфы
– Я знаю, что ты не в лучших отношениях со своей сестрой, но это не значит, что можно так её обижать, правда? – Блейк смотрел на неё с разочарованием, и Доун не могла вынести его вида.
Она слишком устала, чтобы спорить с ним. Более того, она не могла понять, почему в последнее время он вставал на сторону её сводной сестры.
Блейк был её парой, её истинной парой, тем, кто, как она надеялась, станет её опорой в это время, тем, кто утешит её, но вот что она получала от него. Чёрт. Жизнь – отстой.
Доун смотрела на свою пару с непроницаемым выражением лица, наблюдая, как он в досаде почесал затылок. Она пришла сюда, потому что не могла больше ни секунды оставаться в доме стаи. Она знала, что её отец и те две мерзкие женщины скоро вернутся, и её будут без конца отчитывать за содеянное, но теперь она невольно задавалась вопросом, было ли правильным решением прийти сюда.
– Я же сказала тебе, что Эмили порвала фотографию моей матери и говорила о ней гадости… – повторила Доун сказанное ранее, пытаясь оправдать реакцию Блейка. Он был сыном беты её отца, и они узнали, что являются парой, как только ей исполнилось шестнадцать, а значит, они были вместе уже пять лет, и всё это время он выслушивал её жалобы на то, как изменился её отец, и утешал её.
Но теперь изменился не только её отец – её собственная пара тоже больше не казалась ей безопасным местом.
– Знаю, но твоя мать умерла давно, тебе нужно жить дальше, а твоя бурная реакция на сестру неоправданна.
– Она мне не сестра. И неважно, сколько времени прошло, её слова, поносящие мою мать, по-твоему, оправданны? – голос Доун прозвучал холоднее и отстранённее, чем она хотела.
Выражение её лица, должно быть, показало, как сильно его слова ранили её, что заставило Блейка ещё больше упереться.
– Я не это имел в виду, – на этот раз его голос прозвучал мягко. Он попытался обнять её, но она отмахнулась от его рук. От одной мысли, что он встал на сторону её сестры, её начинало тошнить.
– Ты выразился совершенно ясно, Блейк. Ты не считаешь, что это так уж важно, что Эмили говорила гадости о моей матери. Ты считаешь, что я слишком бурно отреагировала, – процедила Доун сквозь зубы, не сводя глаз с Блейка.
– Ты сейчас драматизируешь, – вздохнул Блейк. – Ты не так меня поняла, Доун. Я бы никогда этого не обесценил. – Он резко провёл рукой по лицу; казалось, ему было неловко и совестно.
– Ты изменился.
– Нет. Я всё ещё твоя пара.
– Ты слишком часто встаёшь на сторону моей сестры.
– Вовсе нет.
