Подменная невеста для Альфы Севера - i_want_to_sleep

4 АЛЬФА С СЕВЕРА

Блейк очнулся на следующее утро. Доун ждала его всю ночь, не сомкнув глаз, пока он не придёт в сознание.

Большинство его синяков исчезло, а раны начали затягиваться. Теперь он выглядел нормально, лишь немного бледный и с повязкой на левой руке, потому что, по-видимому, Альфа в припадке ярости сломал ему руку. Блейку ещё повезло, что Альфа Тони не обратился в зверя, иначе он был бы уже мёртв и похоронен на глубине шести футов.

– Скажи мне, это правда? – Голос Доун звучал очень холодно. Это было первое, что она спросила у Блейка, как только он открыл глаза. Она думала об этом всю ночь напролёт. Тысячи сценариев проносились у неё в голове, и она готовилась к худшему.

Но даже так, как бы усердно она ни готовила себя к этому, как бы сурово ни убеждала себя, что не будет страдать из-за этого дерьма, она всё равно чувствовала боль в сердце. Она была в агонии, когда увидела, как Блейк смущённо кивнул.

Гнев, печаль, унижение – чувства, которые она испытывала к нему сейчас, были очень сложными.

Доун пообещала себе, что немедленно отвергнет его, как только узнает, что Блейк изменял ей с Эмили, той самой, кого она ненавидела больше всего.

– Как ты мог так со мной поступить? – спросила Доун. Её голос звучал очень отстранённо, но она ещё больше возненавидела себя, заметив, что он не перестаёт дрожать.

– Доун, пожалуйста… это ошибка. Это было всего один раз. Клянусь, это случилось лишь однажды. – Блейк выглядел отчаявшимся. Он попытался сесть на кровати и дотянуться до Доун, но она уже встала. После случившегося он чувствовал, как каждая косточка в его теле кричит от боли. – Я буду держаться от неё подальше. Я больше никогда к ней не приближусь. Это она меня соблазнила.

– А ты слишком слаб, чтобы отвергнуть её ухаживания? – насмешливо спросила Доун, с презрением глядя на свою пару.

– Доун, пожалуйста. Прости меня. Я всё исправлю.

– И как же ты это исправишь? Эмили беременна твоим ребёнком, – резко сказала Доун. Этот факт причинял ей ужасную боль, но она стиснула зубы и стерпела. Она не собиралась плакать, по крайней мере, не перед ним.

– Я… – Блейк пытался напрячь мозги, чтобы придумать достаточно хорошую идею и предложить её своей разъярённой паре, но ничего не мог найти. В голове было пусто, и он оказался в отчаянном положении, когда увидел, как ненависть в прекрасных глазах Доун усилилась. – Я найду способ… Я попрошу её избавиться от ребёнка.

Та же мучительная мысль приходила в голову и Доун, когда она размышляла, какое решение Блейк ей предложит, но она отгоняла её, потому что не думала, что он опустится так низко и избавится от собственной плоти и крови. Но, очевидно, он действительно был на это способен.

Было стыдно называть его оборотнем и сыном Беты. Он был воплощением позора для любого мужчины-оборотня, раз посмел предложить такую ужасную вещь.

– Ты действительно думаешь, что Эмили на это пойдёт? – Доун рассмеялась. Её смех был сухим и безрадостным, он совсем не отражался в её глазах. От такого смеха по спине пробегали мурашки. – Она сделала это из злобы, чтобы насолить мне. Ты правда думаешь, что она тебя отпустит?

Блейк побледнел ещё больше. Он выглядел раскаивающимся, но, видя выражение его лица, Доун не чувствовала ничего, кроме горечи.

И в этот момент она поняла, что для них обоих пути назад больше нет. Эту запущенную ситуацию уже нельзя было исправить.

– Я, Доун Аттиана Эш, отвергаю тебя, Блейка Майкла Гиллиана, как свою пару. Пусть связь между нами будет разорвана навсегда.

Блейк не мог поверить своим ушам, когда Доун отвергла его. Эта фраза была священной, словами, которые нельзя было произносить своей второй половине, но Доун это сделала.

Как только Доун закончила говорить, они оба почувствовали, как связь между ними оборвалась. После этого для них действительно не было пути назад.

– Доун! – взревел Блейк, почувствовав острую боль в груди. Он снова свернулся на кровати, задыхаясь и с трудом пытаясь дышать. Ему казалось, будто его избивают заново.

Доун же покинула комнату, прежде чем окончательно сломаться.

После разрыва Доун оставалась в своей спальне. Она не выходила два дня и две ночи, страдая от боли разорванной связи, как и Блейк.

На четвёртый день Доун была в достаточно ясном сознании, чтобы заметить, что в её спальне кто-то есть, но она слишком устала, чтобы пошевелиться.

– Какая же ты жалкая, Доун. – Эмили сидела напротив её кровати, лицом к ней. Она выглядела как всегда прекрасной: её длинные вьющиеся волосы ниспадали на плечи. Она казалась милой девушкой, хотя, присмотревшись, можно было понять, насколько она прогнила изнутри. – Дай-ка я расскажу тебе кое-что интересное.

Доун хотела зарычать на неё, чтобы та убиралась из её спальни, но она была слишком слаба, чтобы даже пошевелить пальцем, а Эмили всё продолжала назойливо болтать.

– Знаешь, почему твой отец сошёлся с моей матерью? – Она склонила голову набок и улыбнулась как маньячка. – Потому что он пообещал свою дочь Альфе с севера. Конечно, он не хочет отправлять собственную плоть и кровь жить на север, поэтому он запланировал, чтобы эту роль исполнила я.

Доун не могла понять, о чём та говорит, она никогда раньше не слышала ничего подобного.

– Поздравляю! Альфа Зенит уже едет, чтобы забрать тебя в свою стаю! Думаю, разлука с тобой поможет Блейку быстрее тебя забыть.

5 Альфа-Зенит

Доун хотела, чтобы Эмили прекратила нести чушь. Она не понимала, что та пыталась ей сказать. Каждое слово, слетавшее с её губ, было полной чушью. Она ненавидела, когда та говорила о Блейке так, будто знала его целую вечность.

Эмили продолжала хвастаться, что Блейк уже согласился создать с ней пару, и от этого Доун хотелось закричать, чтобы та убиралась отсюда вон.

– О, я тебе уже рассказывала, как провела с ним ночь? Он был очень нежен. Не верь ему, когда он говорит, что ему не понравилось. Конечно же, ему очень понравилось, – затем Эмили многозначительно коснулась своего живота. – Иначе, как, по-твоему, я смогла бы выносить в своей утробе дитя нашей любви?

Доун закрыла глаза. Она мечтала оказаться где угодно, только не рядом с Эмили и её матерью.

– Ты ведь не держишь на меня зла, правда? – спросила Эмили своим приторно-сладким голосом. – В конце концов, мы сёстры. Нам нужно держаться вместе. И хотя я не смогу часто тебя навещать, ведь ты переезжаешь так далеко на север, мои молитвы всегда будут с тобой, – она хихикнула, как джокер.

Доун не могла понять, что за чушь извергала эта девица. Её голова была такой тяжёлой, и она не могла нормально дышать.

К счастью, в комнату вошёл её отец и застал там Эмили, но та, словно заправская актриса, сменила злобную улыбку на невинную, пытаясь вызвать у него сочувствие.

– Что ты здесь делаешь, Эмили? – сурово спросил Альфа Тони. Он велел ей не беспокоить Доун и запретил приближаться к ней, зная, сколько боли они с Блейком причинили его дочери, не говоря уже о том, что их отношения и так никогда не были хорошими. Она, должно быть, была последним человеком, которого хотела видеть его дочь, что было правдой.

– Прости, отец, я просто хотела проверить её состояние, я очень волнуюсь. Я чувствую себя ужасно виноватой за то, что сделала ей, – произнесла Эмили дрожащим голосом, а по её щекам потекли слёзы.

Тем временем Доун очень хотелось расцарапать её фальшивое лицо. Как можно было так легко играть чувствами других?

Уставшая Доун закрыла глаза и отключилась от их спора. Она почувствовала лёгкое удовлетворение, когда услышала, как отец отчитывает Эмили, прежде чем запретить ей снова приходить в её спальню, но всё же это не искупало того, как отец плохо обращался с ней все эти годы.

Она бы никогда не простила его так легко, а когда узнает, что ждёт её в тот момент, когда здоровье наконец поправится, то, возможно, не простит его уже никогда…